В ту пятницу Элиша и Люцерн вместе пообедали с Розарией. Розария, готовясь к церемонии вступления в должность Папы и одновременно принимая дела прежнего Папы, выглядела довольно уставшей, но глаза её были полны энтузиазма.
— Право, не знаю, с чего начать. От прежнего Папы до Мерхи все хорошо наживались. К тому же дел, связанных с домом Картье, тоже немало, так что не знаю, за что взяться…
— Дела, связанные с домом Картье, оставьте. Всё равно несколько лет к ним не притронуться. Если отложите на будущее, будет возможность разобраться.
И Люцерн, и Элиша привыкли к скромной храмовой трапезе с малым количеством мяса. Люцерн, потягивая храмовое вино, сказал. Розария улыбнулась этим словам.
— Разве не важнее победить прямо сейчас, чем рассуждать о добре и зле? Путь победы и будет путём очищения храма.
Сказала Элиша, всё это время молчавшая.
«О добре и зле можно позаботиться и после победы. Быть добрым и злым — тоже право выжившего и победителя».
Это был совет, отсылающий к содержанию тактического трактата, которому учила её Розария. Розария посмотрела на Элишу, от которой исходило чувство достоинства. При первой встрече Элиша была совсем маленькой, беспомощной, наивной сиротой.
То, что она обрела такие качества знатной дамы, растрогало Розарию. Но с другой стороны, ей было немного любопытно.
«Элиша, это дитя. Что же она пережила, что так изменилась? Выросла красивой и умной, конечно, но чувствуется и странная умудрённость. Поразительно».
К тому же в последнее время Элиша, беря уроки этикета и другие уроки для дворян, обрела даже аристократический лоск.
— Итак, у Мерхи было десять с лишним храмовых дел. Было бы хорошо, если бы вы взялись за некоторые из них и помогли. Найти агентство тоже трудно, так что помощь нужна немедленно.
Люцерн, взглянув на список дел, переданный Розарией, взял самое выгодное — дело храмовых сувениров. Затем сказал, что возьмёт издательское дело, требующее связи по всей стране.
— Всё остальное пустите на открытый аукцион. Это дела, которые можно вести не спеша, так что нам не обязательно их брать. Лучше не отдавать всё одной компании, а время от времени менять подрядчиков и вести прозрачно. Разумеется, наши торговые дома тоже раскроют все бухгалтерские книги.
Розария была в положении, когда пришлось бы отдать Люцерну все десять дел, даже если бы он взял их все. Поскольку он брал лишь минимальную выгоду и это шло на пользу Розарии, она восхищалась Люцерном и была благодарна.
— Господин Люцерн, вы сильно изменились. Неужели из-за Элиши?
И Люцерн, и Элиша на мгновение замерли.
— Мужчина ведь меняется, когда появляется любимая женщина?
Лицо Элиши покраснело. Но Розария почувствовала нечто странное. Потому что лицо Элиши, казалось, было растерянным.
— Элиша?
— Нет… Говорят, мужчине не помешает обзавестись женой. Брак стабилизирует жизнь обоих супругов. Видимо, вам так показалось.
Элиша не могла сказать Розарии, что они с Люцерном не такие, и ответила уклончиво. К тому же ей было ещё неловче оттого, что она не понимала, почему такой умный человек, как Розария, решила, что Люцерн любит Элишу.
— Но вы позвали меня сегодня неожиданно — из-за обсуждения храмовых дел?
Элиша сменила тему. Люцерн пристально смотрел на неё, и она спрятала руку. Потому что рука невольно дрогнула.
— Хотела повидать ваши лица. Мои лучшие ученики поженились, а я даже не угостила их, и мне было неловко.
Только тогда Элиша разгладила застывшее лицо и улыбнулась.
— Кстати, господин Люцерн. Я хорошо поняла, что вы просите поручить вам содержание Мерхи. Но если позволите, можно мне ворваться в тюрьму и дать Мерхе пару пощёчин?
— Что?
Элиша чуть не поперхнулась вином. На этот раз это тоже не отразилось на её лице.
— Я схожу с ума из-за него. Сколько же он наживался. К тому же этот безумец самовольно вынес из хранилища священные реликвии и устроил музей. Если сходить в его резиденцию, там точно как в месте, где пребывает сам святой! Более того, Марко и Ариен тоже жили в том доме и обращались с жрецами как с рабами.
Смысл был таков. Жрецы, у которых от своеволия Мерхи кипело внутри, приходили к Розарии и умоляли, а содержание прошений превосходило воображение.
— К тому же, снюхавшись с красивой жрицей, он держал её как наложницу и заставлял ходить в свой дом… Элиша. Ты ведь тоже знаешь, как я привязана к храмовым сокровищам. Но сколько реликвий, возвращённых Марко вместо Мерхи, не хватает. Эти безумцы тайком вынесли и продали даже реликвии! Или, может, спрятали где-то и делают вид, что не знают. К тому же из немногих возвращённых реликвий некоторые сломаны…
— В храме ведь есть свой список реликвий и тот, кто ими управляет. Разве это возможно?
Тогда заговорила Элиша, слушавшая молча. Розария выглядела уставшей.
— Похоже, он подделал и бухгалтерские книги.
Розария потёрла переносицу.
— Книги совсем странные. Но я не понимаю, кто и откуда вмешался. Видимо, придётся полностью сменить состав.
При этих словах Элиша вспомнила биографию Розарии. Вернувшись с войны двадцать лет назад, Розария сказала, что хочет отдохнуть в храме.
Тогда храм отправил Розарию на синекуру. Она была главной ответственной за управление храмовыми сокровищами.
Занимаясь этим, Розария также управляла монастырями в провинциях. Розария была из тех, кто, взявшись за дело, с упорством доводил его до совершенства. Такая Розария сразу заметила бы, что книги странные.
Тогда заговорил Люцерн. Похоже, у него было что-то на уме.
— Неплохо было бы сходить в хранилище священных реликвий.
У Элиши тоже было на уме что-то. Она поддержала.
— Возможно, найдётся дело, где мы сможем помочь.
— Вы двое?
— Забыли? Я в четырнадцать лет разобрала все бухгалтерские книги, что были у госпожи Розарии. Тогда я проверяла и записи о хранилище священных реликвий. Если посмотрю, возможно, что-нибудь вспомню.
***
Старший жрец Антон, отвечающий за хранилище священных реликвий, пряча дрожащие руки, расхаживал по хранилищу. Роль Антона заключалась в управлении реликвиями и содержании выставочного зала в чистоте.
«Что делать? Даже когда всё так обернулось, я не смог порвать с господином Мерхой. Неужели это действительно конец?»
Мерха был наставником Антона. У Антона, который из-за бедности был отдан в храм и рос там, была вереница младших сестёр.
Антон рос, прислуживая Мерхе. Поэтому для Антона Мерха был объектом страха. Ведь Мерха жестоко обращался с младшими жрецами и часто их порол.
К тому же Мерха держал семью Антона в заложниках. Потому что тот однажды одолжил деньги на лечение больной сестры. Пойманный на этом, Антон несколько раз тайком подделывал книги.
И вот внезапно ворвался сын Мерхи Марко и стал угрожать Антону.
«Знай, по указанию отца я разоблачу то, что ты вынес реликвии! Впусти меня сюда. Ты знаешь, кто я? Я человек из дома Картье!»
Антон, всхлипывая, нехотя впустил Марко. Для такого Антона визит высоких гостей был как гром среди ясного неба.
— Добро пожаловать, Ваше Святейшество. И ваше превосходительство верховный генерал.
Антон почтительно поклонился.
***
— Как тебя зовут?
Спросила Розария.
— Меня зовут Антон. Я здесь управляю реликвиями.
Имя Антона показалось Элише знакомым.
«Неужели?..»
Антон был старшим жрецом, отвечающим за хранилище священных реликвий. Через несколько лет его найдут мёртвым в пруду храма. Антон умер во время большого храмового праздника. Потому это происшествие стало довольно обсуждаемым.
Антон тогда в предсмертной записке написал, что из-за нужды вынес много реликвий и подделал книги. И, взяв на себя ответственность, бросился в пруд и покончил с собой.
Однако реликвии, которые он якобы вынес, нигде не были найдены. Тогда коррупция в храме была настолько сильной, что все замалчивали это.
Позже, подслушав разговор Джейкоба и Каролы, она узнала, что Мерха возложил вину на Антона, а потом убил его.
«Кажется, это слишком плохо. Карола такая страшная. Знаешь, по слухам, этому старшему жрецу Антону солгали, что прокормят всю его семью, и склонили к самоубийству. Говорят, он был слаб духом и поддался? А семья потом от него отказалась. К тому же сестра у него была красавицей. Верховный жрец Мерха… Карола о таком не может говорить. По сравнению с верховным жрецом Мерхой мы с тобой ангелы».
Он был жертвой будущего дома Картье. Возможно, и сейчас был причастен. Элиша, глядя на Антона, спокойно спросила:
— Вы в порядке? У вас неважный цвет лица.
— Что? Я в порядке.
Антон сделал серьёзное лицо. Но с него градом лился пот.
— Отойди от моей жены, когда отвечаешь.
Люцерн сказал с бесстрастным лицом. У Антона был вид, будто у него подкашивались ноги от одного взгляда в глаза Люцерна.
— Да, да!
Люцерн посмотрел на неё так, будто спрашивал, почему она заинтересовалась. Элиша спокойно сказала:
— Вы отвечаете за книгу учёта священных реликвий?
— Э-э, тот, кто отвечает за книгу, сейчас ненадолго отошёл поесть. Пока его нет, выдачей заведую я…
Значит, это был человек, у которого был доступ к книге. Элиша на мгновение задумалась, а затем равнодушно сказала:
— Поскорее бы вернулся тот, кто управляет книгой. Это ведь вопрос жизни и смерти.
При этих словах взгляд Антона изменился.
— Что?
