Контент удален!

Теперь Марко полностью лишился милости главы дома. Карола, переполненная радостью, взяла Джейкоба за руку и сказала.

— Знаешь, Джейкоб. Марко, похоже, уже не оправится. Но было бы неплохо, если бы случилось ещё что-нибудь настолько потрясающее, чтобы вбить последний клин…

Карола ухмыльнулась.

— Но разве Мерха не будет беспокоиться о Марко?

— А-а. Да. Точно. Карола, ты и правда гений.

Джейкоб понял эти слова и ухмыльнулся.

— Говорят, Мимоза так хорошо подделывает чужой почерк?

***

Так Марко навлёк на себя немилость главы дома. К тому же и Мерха навлёк на себя страшную немилость главы дома.

Марко был отправлен главой дома в далёкую провинцию. Причина, по которой глава дома сохранил Марко жизнь, была одна.

Он не хотел прямо сейчас делать Джейкоба очевидным наследником. К тому же, боясь главу дома, Джейкоб тоже не мог устранить Марко.

«Ариен, прости. Правда прости. Прости меня, ничтожного…»

Перед отъездом Марко получил записку от Мерхи.

[Марко, приди ко мне. Отец беспокоится о тебе. Я слышал о смерти Ариен. Мой бедный сын…
Я всё устроил, так что если дашь взятку надзирателю, сможешь войти.]

Марко готов был заплакать.

«Да, у меня есть отец. Отец направит меня… Ах, он вместе со мной погорюет о смерти Ариен. Прости, Ариен…»

Марко набрался смелости и пошёл к Мерхе. Когда он дал крупную сумму, инквизиторы-надзиратели, как ни странно, впустили Марко.

Но атмосфера в тюрьме была странной.

— Эм… что случилось?

— А-а. Только что произошёл случай нападения.

— Что?

История была простой. Только что между Ганнером, сидевшим в соседней камере, и Мерхой вспыхнула драка. Ганнера как раз ненадолго выпустили, чтобы перевести в другую камеру. Тогда он бросился на Мерху, стал бить его головой и пытался убить.

Чтобы спасти упавшего Мерху, люди вошли в камеру. Тогда Ганнер тоже на миг освободился от надзора, стряхнул руки людей и последовал в камеру. И между Ганнером и Мерхой мгновенно завязалась потасовка. И Ганнер, оттолкнутый Мерхой, был в тяжёлом состоянии.

— Отец?

Марко увидел Мерху в камере. Тот смотрел на Марко налившимися кровью глазами.

— Марко, наконец пришёл. Глупец! Ничтожество! Я дал тебе подсказку про яд злого бога, а ты даже не смог им воспользоваться.

— …

— Но одно хорошо. Родной дом Ариен стал бесполезен. Найдёшь новую женщину с полезным родством и начнёшь заново. Хорошо, что Ариен умерла. Глава дома плохо относится к разводам.

— Отец.

Марко, тяжело винивший себя в смерти Ариен, был сильно потрясён этими словами.

Марко, закрывший лицо одной рукой и пошатывавшийся, вздрогнул. На решётке ещё оставалась кровь Ганнера.

«Отец всегда был таким. Бил подчинённых жрецов и меня бил…»

Марко попятился.

— Отец, вас совсем не волнует смерть Ариен?

— Надзиратель шепнул мне, что ты убил Ариен. Молодец, Марко.

У Мерхи не было времени думать о чувствах Марко. И неудивительно — прошлой ночью Ганнер получил от главы дома отравленное вино. Причина, по которой Ганнера перевели в другую камеру, была в том, чтобы он получил отравленное вино.

Ганнер хоть и из боковой ветви, но всё же Картье. Глава дома не собирался его спасать, и, увидев, как умирает Ганнер из соседней камеры, терпение Мерхи лопнуло. К тому же обращение Люцерна с Мерхой было ужасным.

— Отец всегда был таким! Обращался со мной как с инструментом. Бедная Ариен. Ах, прости… Ариен…

— Марко! Марко!

Марко, пошатываясь, повернулся спиной к подземной тюрьме и убежал. Он отправился в провинциальное поместье в состоянии полукалеки.

И никто не интересовался, где он. Кроме Мерхи, запертого в подземной тюрьме. Но никто не слушал Мерху, так что в итоге это было равносильно тому, что никого нет.

***

Пришла весна. Каждую весну императорский двор созывал лучшие рыцарские ордена и готовил грандиозную охоту. И, разумеется, центром этой охоты, где состязались в великолепии рыцарские ордена, стал Чёрный Лев — гордость империи.

Чёрный Лев каждый год побеждал на охоте. И император этим очень гордился. Чёрные Львы всегда выходили на охоту в облике победителей, так что у Элиши было много дел.

— Накинем этот новый чёрный плащ, а украшение на плече лучше синее. А Семенам добавим золото. Вот это украшение подойдёт.

Элиша была на тренировочной площадке. Посреди тренировочной площадки стоял длинный стол, застеленный белой тканью. На столе были разложены разнообразные вещи для участия в охоте. Элиша вместе с дворецким выбирала вещи.

— Превосходный выбор.

Дворецкий кивнул. У Элиши был талант выбирать вещи, которые на первый взгляд казались дорогими.

«Поистине удивительная особа. Я слышал, она не получила должного образования знатной дамы, но и с купцами торгуется умело. И правда, у неё превосходный глаз на вещи».

Вещи, выбранные Элишей, не были чрезмерно дорогими, но выглядели очень ценными, и все вместе они хорошо сочетались. Дворецкий каждый раз только восхищался способностями Элиши.

— Всё выбрала?

Спросил Люцерн, вертевший в руках лук на пустой тренировочной площадке. Он впервые за долгое время упражнялся в стрельбе из лука.

— Да. Почти закончила.

Элиша подошла к Люцерну. Сегодня он был в лёгкой рубашке, штанах и сапогах. Крепкие мышцы и широкие плечи были видны сквозь одежду, и Элиша невольно окинула Люцерна взглядом.

— С делом Марко, похоже, хорошо разобрались. Как мы и подтолкнули, Марко признал смерть Ариен своей виной. Он не в себе, так что давить на него легко.

Люцерн очень медленно двигался, испытывая новый лук. Когда Люцерн натянул тетиву, под тонкой рубашкой напряглись крепкие мышцы плеча. И со свистящим звуком ветра толстая стрела поразила цель.

— Хорошо.

Элиша многозначительно кивнула.

— Ариен была всего лишь невесткой. Но гибель собственного потомка глава дома не потерпит.

— Тогда что же делать?

— Сломают душу. Чтобы не оправился. Покажешь слабость в этом доме — тебя растопчут.

— Вы о том происшествии в тюрьме?

Элиша подняла глаза на Люцерна.

— Разделить отца и сына — Мерху и Марко — важно. Теперь ни один из них не оправится.

Элиша кивнула. Люцерн один раз подыграл козням Каролы. Его приказ был незамысловат.

Когда Марко придёт в тюрьму, заставить его ждать, а Ганнера временно выпустить. Ганнер и Мерха постоянно ссорятся через тюремную стену. И в момент, когда Ганнера выпускают, дать ему отравленное вино от главы дома.

Всё это были заранее отданные приказы. Элиша и Люцерн обменялись взглядами.

— Когда нужно, лучше использовать то, что под рукой. На этот раз Карола подыграла.

— Как всегда, ты быстро всё понимаешь.

Люцерн довольно улыбнулся.

— А что будет с Марко?

— Говорят, если не видеть — и в сердце далеко. Глава дома жизнь Марко сохранит, но Джейкоб с женой так или иначе постараются его погубить.

— Как?

— Очевидные приёмы. Пошлют людей, чтобы он каждый день пил. Пошлют женщину, чтобы соблазнить.

И Люцерн, словно невзначай, добавил:

— Но, по-моему, его сделают наркоманом. Я бы сделал именно так.

— Кого пошлют, чтобы сделать это?

— Есть отдельные агенты, которые этим занимаются. Если даже в таком месте, как поместье Бехиль, Марко добьётся хоть каких-то результатов и придёт в себя, через несколько лет глава дома его простит. Но что, если через несколько лет найти Марко в виде неоправившегося калеки?

— …

Элиша ощутила смутный страх перед людьми дома Картье.

— Даже за один год легко сделать человека калекой. Если Джейкоб не сделает — сделаю я.

Мягко сказал Люцерн.

— Марко теперь конец.

Элиша на мгновение замолчала и ответила:

— Похоже, у него самого нет желания оправиться. Говорят, после смерти Ариен он полностью пал духом. Даже до меня слухи доходят.

— Глупец. Видимо, отдал Ариен часть сердца. Потому и был потрясён, став убийцей жены.

Вряд ли Марко любил Ариен. Но он отдал часть сердца, и оно рухнуло первым.

— Отдашь сердце — проиграешь, и это станет брешью. Глупость.

Люцерн цокнул языком. Люцерн явно насмехался над таким Марко.

Элиша странно ощутила маленькую царапину в сердце. Одновременно Элиша вспомнила о случае, когда она чуть не выпила яд.

«Марко и Ариен поверили, что Люцерн ко мне особенно расположен, и решили, что я его слабое место, и сразу атаковали. Для людей дома Картье дарить кому-то привязанность — глупость».

Даже Марко, прямой потомок, оказался в таком положении. Если бы целью их атаки была Элиша, она оказалась бы в несравнимо более ужасном положении.

— Что?

— Ничего.

— Что вдруг испугалась? О своём положении вспомнила?

Спокойно спросил Люцерн. Элиша иногда думала, что он слишком проницателен, и это пугало. А может, это было чутьё.

— Я не сопереживаю Марко. Но да. Так и есть.

— Так что ты тоже теперь не вырвешься из этого дома. Если моя защита исчезнет, чета Джейкоба тут же тебя схватит. И с тобой обойдутся куда хуже, чем с Марко или Ариен.

— …

— Разве не приятнее быть привязанной ко мне и выбирать платья?

Элиша вдруг почувствовала, что Люцерн похож на ребёнка.