Кабинет Клиффорда был безупречным, до удушья педантичным пространством, под стать характеру своего хозяина. Любой вошедший сюда непременно цокнул бы языком, поражаясь тому, как каждая вещь выровнена до миллиметра и лежит строго на своём месте.
Однако сегодня, словно отражая хаос в его душе, форменный китель, обычно аккуратно висевший на плечиках, был небрежно брошен на стол, а отчёты, с которыми следовало разобраться ещё с утра, так и лежали нетронутой стопкой.
Конечно, он не забросил свои обязанности полностью. Клиффорд, как всегда, пришёл вовремя и заставлял себя сидеть за столом, вчитываясь в документы.
Но один лишь факт, что ему приходилось принуждать себя к тому, что он изо дня в день выполнял безукоризненно, кричал о том, насколько он выбит из колеи.
Проснувшись утром, он чувствовал себя посвежевшим. Казалось, вчерашний омерзительный импульс смыло без следа, и Клиффорд решил, что пришёл в норму. Именно поэтому он поспешно убедил себя, что и тело, и разум вернулись в привычное русло.
Однако стоило ему сесть за стол, как голова наполнилась лишними мыслями. В конце концов, не в силах сосредоточиться, Клиффорд резко развернулся в кресле и уставился в окно.
— …
Тошнота, не отпускавшая его уже несколько дней, и не думала проходить. Боли не было, но это непонятное, мерзкое чувство цеплялось за него, как репейник.
Я что-то не то съел? Или подхватил какую-то неведомую заразу?
В поле зрения Клиффорда, совсем неподалёку, виднелся военный госпиталь. Его холодный, мрачный взгляд устремился к той части здания, где находилось детское отделение.
Почувствовав, как снова сдавило горло, Клиффорд потянулся к галстуку. Затем, словно приняв какое-то решение, аккуратно поправил узел и развернул кресло обратно к столу.
Пытаясь вернуть самообладание, он откинулся на спинку кресла и опустил взгляд на бумаги. Но сосредоточиться по-прежнему не удавалось. Закипая от раздражения, Клиффорд прижал два пальца к виску.
Из-за того что Либерк оказался в изоляции, война временно сбавила темп, но на передовой всё ещё оставались десятки тысяч солдат, проливающих пот и кровь.
Неся на своих плечах ответственность за их жизни, он не имел права предаваться праздным мыслям.
Нет, это скорее похоже на бред.
Он не мог позволить никчёмному наваждению мешать работе.
В этот момент…
Тук-тук.
В дверь кабинета постучали.
— Главнокомандующий, это Хауэлл.
— Войдите.
Только тогда Клиффорд поднял голову, вырываясь из своих мыслей. Лишние эмоции, переполнявшие разум, мигом отступили с появлением адъютанта.
Вероятно, из-за внезапной госпитализации Регатта объём работы Хауэлла сильно возрос — на его лицо легла глубокая, непривычная тень усталости. И всё же держался он безупречно.
От природы исполнительный и честный, он был одним из немногих подчинённых, кому Клиффорд мог доверять.
— Что такое?
— Ах, по поводу людей для отправки в Дельту. Я пока сузил круг кандидатов. Поскольку речь идёт о столице, добровольцев оказалось довольно много.
Хауэлл протянул лист бумаги со списком имён и личными делами. Среди них было несколько офицеров, за которыми Клиффорд уже какое-то время наблюдал.
Дельта была столицей, сердцем Франца, поэтому туда следовало отправить элитные кадры, способные обеспечить поддержку Канцлеру.
Конечно, в самой столице тоже имелись охрана и гарнизонные войска, но поскольку большую их часть перебросили на передовую, нехватка людей ощущалась везде.
Он бы с радостью отправился туда лично, но не мог оставить свой пост.
Не отрывая взгляда от документов, Клиффорд тихо выровнял дыхание. Сейчас, когда благодаря изоляции Либерка появилась краткая передышка, выбор правильных людей для усиления столицы был важнее всего. Ему нужно было взять себя в руки.
Пробежав глазами по спискам, Клиффорд вытащил два листа и произнёс:
— Никсон и Феликс подойдут.
Они были опытными солдатами, проведшими немало времени на поле боя и заслужившими свои лычки кровью и потом. Считая их надёжными людьми, обладающими как хладнокровием, так и рассудительностью, Главнокомандующий пришёл к выводу, что они без проблем справятся с поддержкой Канцлера.
Но главное — если такие люди останутся в столице, тревожные настроения в обществе наверняка хоть немного улягутся.
— Вас понял.
— Отберите солдат с практическим боевым опытом, чтобы они отправились под началом Никсона и Феликса не позднее этой недели. И ещё… похоже, Либерк прислал Канцлеру очередное письмо с угрозой убийства.
Закончив фразу, Клиффорд тихо цокнул языком. Поскольку загнанный в угол Либерк мог пойти на любую грязную уловку, расслабляться было нельзя.
Разумеется, он понимал, что, скорее всего, это лишь предсмертные конвульсии и пустые угрозы — словно жаба, раздувающаяся от страха.
И всё же людские поступки непредсказуемы. Что, если они и правда покусятся на жизнь Канцлера, выбрав метод, которого никто не предвидел?
Именно поэтому отправка проверенных людей была единственно верным решением.
— Есть! Понял вас! Разрешите идти?
Короткий кивок Клиффорда означал, что вопрос закрыт. По крайней мере, так казалось.
***
Даже после ухода Хауэлла Клиффорд снова просмотрел оставленные им бумаги и на самой последней странице наткнулся на знакомое имя.
Дориан Кримсон.
Он добрых десять минут не отрываясь смотрел на лист с этим именем и личными данными. Тук, тук — его пальцы нервно отбивали ритм по столешнице, словно озвучивая роящиеся в голове мысли.
С чего бы мне раз за разом пересматривать то, что уже решено?
Тратить время на столь бессмысленное занятие было крайне неэффективно. К тому же Клиффорд сам не понимал своего поведения. Он никогда не отменял уже принятых решений.
Это был вывод, к которому он пришёл, десятки раз просчитав всё в уме.
Так из-за чего же я теперь терзаюсь?
Намеренно игнорируя имя, которое продолжало действовать ему на нервы, Клиффорд снова взял перьевую ручку.
Шурх, шурх.
Какое-то время он исправно подписывал накопившиеся документы и вчитывался в отчёты, а затем вдруг отбросил ручку и с силой провёл ладонью по лицу снизу вверх.
Если бы мог, он бы сейчас закричал. В этот момент бумага, зажатая в его кулаке, с хрустом смялась.
— Ха.
Опустив голову и просидев так в мрачных раздумьях какое-то время, Клиффорд снова перечитал личное дело Дориана. Там не за что было зацепиться — перед глазами был лишь ничем не примечательный послужной список.
В этом нет ничего, из-за чего стоило бы ломать голову.
Слабые синяки, скрытые под длинными рукавами её платья, совершенно точно не были оставлены грубой хваткой мужских пальцев.
Те синеватые следы на её бескровно-бледной коже появились от сильного давления чем-то вроде плотной ткани.
Откуда они взялись?
В памяти внезапно всплыло выражение лица Сьюмит, когда она стояла рядом с Дорианом. Утверждение о том, что они вместе с самого детства, не казалось ложью; их отношения выглядели близкими и раскованными. На первый взгляд — обычная пара, заботящаяся друг о друге.
Но было и кое-что ещё. Между ними скользило какое-то необъяснимое, тонкое подводное течение, и проницательный Клиффорд не мог его не заметить.
Чего бы она ни опасалась, Сьюмит произносила каждое слово, постоянно оглядываясь на реакцию жениха.
Этого осторожного, напряжённого чувства не исходило от Дориана, но оно явно читалось в её поведении. Могло ли это быть как-то связано со следами на её запястьях?
Возможно, даже та царапина, оставшаяся на шее Дориана несколько дней назад…
Копаться так глубоко в чужой личной жизни было поистине мерзким занятием. К тому же у него не было никаких доказательств — лишь одни догадки.
Глубоко нахмурившись, Клиффорд задал себе вопрос:
Ты кто вообще такой? Кем ты себя возомнил, чтобы так печься о чужих делах?
А затем он начал искать себе оправдания.
Если кто-то терпит несправедливость, я не могу просто закрыть на это глаза и пройти мимо. То, что я не интересуюсь жизнями других людей, не значит, что я настолько хладнокровен, чтобы бросить человека в беде.
Это не бессмысленное вмешательство. Возможно, этой женщине и правда нужна помощь.
Так что…
С этой мыслью Клиффорд снял трубку. Дзынь — раздался короткий гудок, и вскоре телефонист ответил на звонок.
— Соедините меня с Хауэллом.
— Слушаюсь. Подождите минутку, Главнокомандующий.
Спустя короткую паузу, сопровождавшуюся механическими щелчками, на другом конце провода раздался голос адъютанта.
— Да, Главнокомандующий! Я у аппарата!
— Дориан Кримсон. Добавьте его в список.
Хауэлл на том конце провода в недоумении склонил голову набок. Это был первый раз в его жизни, когда Клиффорд отменил уже принятое решение.
— Простите?
— Отправьте его в Дельту вместе с остальными.
— Простите? Его… Ах… так точно! Вас понял!
Коротко завершив звонок, Клиффорд с силой бросил трубку на рычаг и тут же пожалел о содеянном. Его захлестнула сокрушительная волна ненависти к самому себе.
Не в силах даже поднять голову, он закрыл лицо обеими руками.
Его выводило из равновесия не то, что он изменил своё решение, и не то, что протолкнул в список некомпетентного человека.
Чего он действительно не мог вынести — так это омерзительного чувства от того, как настойчиво убеждал себя в правильности этого поступка, прикрываясь справедливостью.
Он так правдоподобно всё рационализировал, словно им и правда двигала благая цель, но на самом деле ничто из этого не имело значения. Это было не более чем его грязное, липкое вожделение, таящееся на самом дне его бездны и отчаянно ищущее предлог, чтобы разлучить эту пару.
