Сьюмит шла по отделению слегка неуклюжей походкой. За последние несколько дней ей стало немного лучше, но из-за того, что на работе приходилось постоянно носить туфли, свежая ссадина заживала мучительно медленно.

И всё же боль, которая раньше при каждом шаге отдавала в спину, значительно утихла. Будь всё как в первый день, она бы вряд ли вообще смогла ходить.

— Ной, пора принимать лекарство.

Сьюмит подошла к Ною, слегка потряхивая пакетиком с лекарственным порошком. Пусть он и не улыбался ей так же радостно, как тому мужчине, но теперь вполне сносно отвечал на её слова.

— …З-здравствуйте.

Увидев, как Ной здоровается с ней, нервно покусывая маленькие губы, Сьюмит не смогла сдержать тихого смешка. Одно лишь слово «здравствуйте», а его лицо уже залилось краской, как спелый помидор — видимо, мальчику было невероятно неловко.

За эти дни остальные дети успели к ней привязаться, постоянно крутились рядом и просились на ручки, но Ной всё так же поспешно отводил взгляд, стоило им встретиться взглядами.

Вдобавок ко всему, от природы он был настолько осторожным, что на любой вопрос всегда отвечал с секундной задержкой. И всё же непохоже было, что она ему не нравится. В его глазах читалась смесь застенчивой симпатии и настороженности.

Сьюмит любила таких детей. Даже не произнося ни слова, они выдавали все свои мысли через богатую мимику.

Ной был принцем, сотканным из стеснения. Наблюдая за ним, она постоянно ловила себя на мысли, что он похож на гордого маленького котёнка.

— Ну, как ты? Сегодня тебе немного лучше?

— Да.

— Давай быстренько выпьем лекарство. Я никуда не уйду, пока ты всё не допьёшь.

Поскольку Ной уже привык, что лекарства ему приносит именно Сьюмит, теперь он принимал их без особых возражений. Он больше не ворчал, как в первый день. И всё же, когда в его взгляде, устремлённом в окно, сквозило одиночество, совершенно не свойственное детям его возраста, на душе у Сьюмит становилось неспокойно.

Ребёнок, который должен бегать по улице, не должен смотреть на мир с таким недетским выражением лица.

Глоток. Проглотив лекарство за один раз, Ной посмотрел на Сьюмит снизу вверх, словно напрашиваясь на похвалу.

— Умница.

Ему явно понравилось, что его мягко погладили по голове — уголки губ Ноя поползли вверх.

Чик-чирик…

Из открытого окна донеслось щебетание синицы. Их взгляды невольно устремились наружу, и Ной, немного поколебавшись, заговорил:

— Сестрица, эта красивая птичка называется синица. Ты тоже это знала?

Ной не мог оторвать заворожённого взгляда от порхающей туда-сюда крошечной птички.

— Конечно. Однажды синица даже свила гнездо в нашем почтовом ящике, так что я их хорошо знаю.

Услышав ответ, Ной восторженно округлил глаза.

— Ух ты… правда?

— Вот тогда я и узнала, что синицы носят чёрные шапочки. Вон, присмотрись хорошенько!

Сьюмит показала пальцем в окно. На самом кончике ветки сидела маленькая птичка с чёрной головой и белыми щёчками.

При виде неё в памяти Сьюмит всплыло давно забытое воспоминание. Она была тогда совсем малышкой.

Эта птичка в галстуке!

Она вспомнила, как вся семья громко смеялась над чёрной полоской на шее птицы, сравнивая её с галстуком.

Это было так давно, что голоса из прошлого уже стёрлись, но само это мгновение оставалось необычайно ярким. Счастливые воспоминания, как видно, не так-то легко исчезают даже спустя время.

— Она такая милая и удивительная, — тихо сказал Ной. — Я не понимаю, как она может летать с такими крошечными крылышками…

— Правда же? Я тоже считаю, что это удивительно. Она такая маленькая, но такая быстрая.

Ной какое-то время провожал синицу взглядом, а затем тихо произнёс:

— Когда я умру, я хочу стать птицей.

От этих слов плечи Сьюмит вздрогнули. Его тон был слишком спокойным. Голос, звучавший так буднично, словно мальчик уже давно об этом думал, заставил её сердце тяжело сжаться.

— Ной, не говори так.

— Но ведь это правда, что моя болезнь не пройдёт. Всё хорошо. Мне не грустно. Даже если я умру, это не конец. Говорят, если умереть, можно переродиться бабочкой или даже облаком!

Ной был слишком мал, чтобы осознать всю тяжесть смерти. С горящими глазами он рассуждал о ней так, словно это была лишь красивая сказка.

Вероятно, именно поэтому, говоря о смерти, он выглядел таким светлым и невинным. Пока Сьюмит пыталась подобрать нужные слова, Ной продолжил:

— Сейчас я не могу бегать, потому что болею. Поэтому я хочу стать птицей и свободно летать по всему миру.

— Хм, вот как. Значит, Ной хочет стать птицей. Но если ты будешь хорошо кушать и прилежно пить лекарства, то вырастешь во-о-от таким большим. А когда это время придёт, разве ты не сможешь бегать ещё быстрее любой птицы?

С этими словами Сьюмит широко развела руки в стороны. Всё, что она могла сейчас сделать, — это убедиться, что Ной не выпустит из рук даже самую тонкую ниточку надежды.

Мальчик поднял на неё взгляд, безмолвно спрашивая, правда ли это. В голубых глазах ребёнка читалась невероятная жажда жизни.

— Но, сестрица.

Сьюмит моргнула, обратив всё внимание на мальчика и гадая, что же он скажет теперь.

— А что ты думаешь о моём папе?

— …Что?

При слове «папа», слетевшем с губ Ноя, в её памяти всплыл ледяной мужчина, от одного вида которого по спине пробегал холодок. Несмотря на секундную растерянность, Сьюмит поняла, что это лишь невинный детский вопрос, и постаралась ответить спокойно:

— …Твой папа? Он красивый.

— Правда же? Сестрица, ты ведь тоже думаешь, что мой папа красивый, да?

Услышав согласие Сьюмит, Ной буквально засветился от гордости.

— А? Д-да…

— Он сильный, и у него куча денег. А ещё он очень, очень здорово стреляет из пистолета!

Нахваливая отца, Ной выглядел жизнерадостным и оживлённым — вся недавняя вялость куда-то испарилась. Рядом с этим ребёнком Сьюмит не могла выдать свою неприязнь к его отцу.

— Раз у тебя такой потрясающий папа, с ним, должно быть, ничего не страшно.

— Ага. Я хочу, чтобы ты подружилась с моим папой, сестрица.

— Хм?

— Мой папа очень популярный, и… эм…

Взгляд Ноя, ожидавшего ответа, сиял обезоруживающей искренностью. Казалось, мальчик от всего чистого сердца желал, чтобы его любимый отец и Сьюмит поладили и, возможно, стали близкими людьми.

Сьюмит решила, что это просто детское желание познакомить двух своих друзей.

— Ты хочешь, чтобы я подружилась с твоим папой?

В её памяти всплыл ледяной, пронизывающий взгляд Клиффорда.

Разве у меня есть хоть малейший шанс поладить с таким пугающим человеком? Да он и сам бы этого не захотел.

— Ага. Даже когда я стану птицей, я хочу, чтобы папе не было одиноко. Иногда… он выглядит таким одиноким и уставшим.

В этот момент Сьюмит вспомнила маму Ноя, с которой мельком виделась вчера.

Судя по её спокойному лицу и мягкому голосу, в их семье царит идиллия… Так почему же Ной говорит, что его отцу одиноко? Неужели они не ладят?

Поймав себя на этой мысли, Сьюмит тут же одёрнула себя. Совать нос в чужие семейные дела — верх неприличия.

— Кхм, твой папа наверняка не чувствует себя одиноким, ведь у него есть ты, Ной.

— Это неправда…

***

Ровно восемь часов. В педиатрическом отделении свет выключают на час раньше, чем во взрослом. Как только после отбоя всё утихло, Сьюмит первым делом сняла туфли, которые нещадно сдавливали ей ноги.

— Ха-а, наконец-то можно выдохнуть.

— Сестрица, ну как? Работа терпимая?

Софи, закончив финальный обход, вошла в комнату отдыха.

— А, Софи!..

— Похоже, детишки тебя совсем загоняли. У них энергии хоть отбавляй, да?

Как и говорила Софи, управляться с детьми было непросто. И всё же, суетясь вокруг малышей, Сьюмит радовалась возможности хотя бы ненадолго забыть о том удушающем чувстве, что её преследовало.

В этот момент в комнату вихрем ворвалась Камилла, вся на эмоциях, словно принесла сногсшибательную новость. Она была на два года старше Сьюмит.

— Сьюмит, Софи, вы слышали?!

— Что такое? Случилось что-то важное? — спросила Софи, сгорая от любопытства.

— Вы ни за что не поверите!.. Несколько дней назад на лице главнокомандующего Клиффорда красовался огромный след от пощёчины! И губа, говорят, нижняя губа была разбита в кровь. Да кто вообще в своём уме мог поднять руку на такого шикарного мужчину?!

— Быть не может. Кто в здравом уме ударит главнокомандующего? Ты ничего не перепутала?

На лицах присутствующих смешались любопытство и возбуждение. Даже если бы кто-то обыскал весь Ферд, нет, всю Республику Франц, вряд ли нашёлся бы хоть один человек, способный его ударить.

Слушая их, Сьюмит в недоумении склонила голову.

У него могла случиться обычная семейная ссора, с чего все вдруг так гадают, кто его ударил?

Но не успела она развить эту мысль, как все трое одновременно повернули головы к входу в отделение, откуда донёсся глухой, тяжёлый стук армейских ботинок.

— Добрый вечер. Я прибыл для поддержки ночного дежурства в качестве вспомогательного персонала!

Вместе с низким, резонирующим голосом в отделение шагнул крепко сложенный солдат.

Начиная с сегодняшнего дня, в больницу стали направлять вспомогательный персонал на ночные дежурства.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver