Дориан, чья отправка в столицу стала неожиданностью, с самого вечера суетился, собирая вещи. Огромная сумка, в которую без труда поместились бы трое-четверо крепких мужчин, не успел он и оглянуться, раздулась до неимоверных размеров.
— Дориан, тебе не кажется, что всё это не понадобится?
Для человека, отправляющегося на службу ради блага страны, багаж был непозволительно велик. От дорогущих часов до запонок, усыпанных драгоценными камнями.
Никто не знал, где он это прятал, но предметы роскоши извлекались на свет нескончаемым потоком. Любой решил бы, что это не солдат, едущий на задание, а провинциальный дворянин, готовящийся к дебюту в высшем свете.
Несмотря на обеспокоенные попытки Сьюмит отговорить его, Дориан небрежно бросил поверх одежды ещё один флакон парфюма и заявил:
— Когда я приеду в столицу, изо всех щелей полезут важные шишки. Я не могу позволить, чтобы там на меня смотрели свысока.
— И всё же это перебор… У тебя, скорее всего, даже не будет повода всё это надеть…
Всё это время он будет носить только военную форму, так куда он собрался всё это надевать? Это лишь займёт лишнее место.
Но Дориан, похоже, считал иначе.
— Сьюмит, ты что, хочешь, чтобы в столице ко мне относились как к пустому месту?
— Я вовсе не это имела в виду.
Хотя сейчас Дориан преуспел и даже купил мелкий дворянский титул, он страдал от глубочайшего комплекса неполноценности из-за своего происхождения. Возможно, именно из желания скрыть прошлое он с такой маниакальной тщательностью подходил к внешнему виду.
А ведь мир явно менялся. Появилось множество успешных бизнесменов без титулов, да и в политике и науке всё чаще выделялись выходцы из неблагородных сословий. Конечно, пусть юридическая власть аристократии и ослабла, её социальное и экономическое влияние оставалось огромным.
На данный момент все высокопоставленные офицеры в армии также были выходцами из высшей знати. И всё же Сьюмит верила, что со временем эти границы окончательно сотрутся.
Именно поэтому ей порой было так сложно понять отчаянные попытки Дориана подражать аристократам. У него было всё, чтобы жить счастливо и так, — зачем из кожи вон лезть, пытаясь до них дотянуться?
К тому же, даже купив титул, Дориан никогда не станет для них «своим». Напротив, они будут презирать его ещё больше. И тем не менее он вёл себя так, словно был готов поставить на кон жизнь ради этого жалкого подобия статуса.
Сьюмит беспокоилась, что в итоге жених навредит лишь самому себе.
— Сьюмит, тебе, прирождённой леди, этого не понять, но знаешь ли ты, сколько унижений я вытерпел в детстве?
В отличие от Дориана, семья Сьюмит принадлежала к известному графскому роду — истинной высшей знати. Изначально его родители были простыми торговцами, поставлявшими товары в её поместье. Однако с началом войны обе семьи раскидало в разные стороны, и никого из родных Сьюмит больше не осталось в живых.
— Я не собираюсь ехать в столицу, чтобы выглядеть там ничтожеством.
Голос Дориана стал громче.
— Я надену всё самое модное, надену эти часы и встану выше их всех. И буду смеяться им в лицо сколько влезет, приговаривая: «Сын торговца, на которого вы смотрели свысока, поднялся вот до таких высот!»
Дориан раскинул руки, словно толкал речь с трибуны, представляя себя на самой вершине мира. Ему казалось, что этот момент не за горами, и это заставляло его рваться вперёд с ещё большим остервенением. То, что когда-то казалось безнадёжно недосягаемым, теперь пьянило своей близостью.
— А потом и Клиффорд… этот человек тоже окажется у меня под ногами.
— Тише, а если кто-нибудь услышит!..
Услышав это опасное заявление, Сьюмит бессознательно огляделась по сторонам.
Даже не принимая во внимание герцогский титул, род Бойлов был нерушим благодаря колоссальному бизнесу, которым управлял Фонд Бойлов. Опираясь на гигантский капитал, они правили бал в финансовом секторе и сфере недвижимости.
Сколько бы денег ни заработал Дориан, ему вряд ли удастся превзойти Клиффорда, чей жизненный старт находился на совершенно ином уровне. Более того, Торговая компания Кримсон набрала огромные кредиты в Банке Бойлов. Если бы Главнокомандующий решил надавить на них финансово, Дориан в тот же миг оказался бы на улице.
Амбиции Дориана были слишком велики по сравнению с его реальными возможностями, и порой казались откровенно опасными. Сьюмит отчаянно надеялась, что он не перейдёт черту.
Если хочешь прожить долго, нужно знать своё место.
— Да кто тут услышит? И вообще, Сьюмит, похоже, Главнокомандующий ценит меня куда больше, чем я думал.
Получив признание от человека, которого только что грозился растоптать, Дориан не смог скрыть самодовольной ухмылки. На его лице отчётливо читалась противоречивая смесь зависти и восхищения Клиффордом.
Но что вдруг изменилось? Ещё пару дней назад не было и намёка на то, что Главнокомандующий вообще собирается отправлять его в Дельту.
— Эх, и что же мне делать, если я стану слишком важной шишкой?
Произнеся это, Дориан искоса, оценивающе взглянул на Сьюмит. Но, не увидев с её стороны никакой реакции, в раздражении пнул полусобранную сумку.
Его воодушевление от поездки тут же испарилось, а настроение стремительно испортилось.
— Что будешь делать, Сьюмит, если я стану ещё популярнее?
— А?
Сьюмит, погружённая в мысли, резко вскинула голову.
— Твой жених уезжает, о чём ты вообще думаешь?
— Ой, прости. Что ты сказал?
Дориан повторил вопрос, и в его голосе проскользнуло отчётливое раздражение:
— Я спросил: что будешь делать, если я стану ещё популярнее?
Она прекрасно знала, какой ответ он хочет услышать. Поэтому выпалила словно заученный текст:
— Тогда я буду ревновать.
Но от этого механического ответа лицо Дориана мгновенно перекосило. Сьюмит почувствовала, как атмосфера в комнате неуловимо изменилась.
— Сьюмит.
— М-м?
— Не смей думать ни о чём лишнем, пока меня не будет. Ты ведь всё понимаешь, верно?
— О чём лишнем? Все и так знают, что я твоя невеста. С чего бы мне делать что-то странное?
— Вот именно.
Дориан отрезал, словно ставя жирную точку. Под его пристальным, немигающим взглядом у Сьюмит перехватило дыхание.
Ей было немного жаль, что он уезжает, но в то же время она испытывала странное облегчение. По крайней мере, пока его не будет, можно будет вздохнуть чуть свободнее.
— Я говорю: не делай никаких глупостей, потому что я всё равно обо всём узнаю. Пиши мне письма как можно чаще. И рассказывай всё: что делала, что ела.
Это были удушающие требования, но, поскольку подобное происходило не впервые, Сьюмит уже привыкла.
— Мы ведь любим друг друга, поэтому должны знать друг о друге всё. Верно?
— Верно… Я буду писать часто.
На первый взгляд слова Дориана звучали мило, но для Сьюмит они были ядом, отравляющим волю. Это многолетнее подчинение медленно, но верно разрушало её изнутри.
***
Дориан вышел из дома, с кряхтением волоча за собой четыре сумки — такие огромные, что с ними было трудно управиться даже двумя руками. Сьюмит шла следом, чтобы проводить его.
Стоял ранний рассвет, и дом окутал густой туман. Солнце ещё не встало окончательно, и из-за низко висящей молочной пелены разглядеть что-либо вокруг было сложно.
— Ха… чёрт, какая тяжесть.
Утерев пот со лба после возни с багажом, Дориан посмотрел на небо, затянутое тёмными тучами.
— И что это за погода?
Ему предстоял долгий путь, а воздух был настолько пропитан влагой, что казалось, вот-вот польёт дождь. Хмурое небо, затянутое свинцовыми облаками, — вряд ли это можно было назвать хорошей погодой для начала путешествия.
Сьюмит молча поправила воротник Дориана. Её лицо было полно беспокойства. Несмотря на то что жених её душил, он всё равно оставался семьёй. Она ни разу в жизни не желала ему зла.
Для Сьюмит он был как капризный пятилетний ребёнок: невыносимый, но возненавидеть его по-настоящему было невозможно.
— Удачной дороги.
— Понял. Не переживай за меня. И обязательно пиши письма.
— Да… буду.
Вскоре к дому подъехал военный грузовик, чтобы забрать Дориана. Они крепко обнялись на прощание.
— Сьюмит, я поехал.
— Угу. Когда доберёшься до столицы, передай от меня поклон маме с папой.
— Обязательно. Они наверняка ждут от тебя весточки больше, чем от собственного сына. Я куплю тебе подарок на обратном пути.
— Хорошо.
Сказав последние слова, Дориан забрался в кузов грузовика, не в силах скрыть тоску от расставания. Машина медленно растворилась в густом тумане.
Сьюмит смотрела вслед, пока грузовик не превратился в маленькую точку и не исчез окончательно.
Она уже собиралась развернуться и уйти, как вдруг её взгляд упал на тихую гладь озера. Поскольку шторы в их доме всегда были задёрнуты, ей редко выпадала возможность вот так открыто полюбоваться водоёмом.
В такое время этот человек наверняка спит, так что можно спокойно посмотреть на озеро…
…!
На безмолвном берегу, сквозь размытую пелену тумана, кто-то стоял. В тот самый миг, когда она узнала до боли знакомый силуэт, сердце Сьюмит ушло в пятки.
На мгновение она застыла на месте, словно увидела призрака.
И давно он там стоит?
Он был далеко и мог её не заметить, но, поскольку он стоял лицом в её сторону, просто развернуться и уйти было бы невежливо. Сьюмит слегка склонила голову в знак приветствия.
Однако Клиффорд, стоявший со скрещёнными на груди руками и смотревший прямо на неё, вдруг отвернулся, словно на другом берегу вообще никого не было.
То, что он смотрел на меня, должно быть, просто почудилось.
