Под проливным дождём они смотрели друг на друга так, словно время на мгновение остановилось.
Сьюмит пришла в себя первой. Совершенно забыв о том, в каком виде предстала перед ним, она слегка прижала влажную ладонь к груди и тихо склонила голову. Это было безупречно вежливое приветствие, к которому невозможно было придраться.
По логике вещей, мужчина, получивший его, должен был холодно отвернуться и уйти. Но он стоял как вкопанный, словно лишившись рассудка.
Поскольку Клиффорд не спешил уходить, Сьюмит тоже было неловко первой отступить в сторону.
Дождь, ещё недавно казавшийся освежающим, теперь больно колол кожу, словно иголки. Этот человек обладал поразительной способностью одним своим присутствием менять атмосферу до неузнаваемости.
Так было при их первой встрече, так было и сейчас. Возможно, Клиффорд решил, что она сумасшедшая. Любой, кто бродит под дождём, льющим так, будто небо прохудилось, вряд ли сойдёт за нормального.
К тому же он понятия не имел, зачем она это делает.
Аккуратно сложив руки и сжимая садовые вилы, Сьюмит тихо ждала, пока Главнокомандующий пройдёт мимо.
Надеюсь, он не спросит, чем я тут занимаюсь.
У неё просто язык не повернулся бы сказать, что она ищет червей для птенцов. Было совершенно ясно, что он высмеет её этим своим ледяным взглядом.
Ах… он уходит.
Какое облегчение.
Как только чёрный зонт скрыл их друг от друга, Клиффорд отвернулся. Лишь убедившись, что он шагает в другую сторону, Сьюмит снова осторожно присела перед клумбой.
— Хм, нет. Здесь я уже всё перекопала.
Решив, что нужно немного сместиться в сторону, Сьюмит вдруг почувствовала необъяснимый холодок, пробежавший по спине, и снова обернулась. К счастью, Клиффорд всё так же удалялся.
— Фух…
Окончательно убедившись, что он ушёл, девушка сменила место и возобновила охоту на червей. После нескольких минут ковыряния в земле она заметила длинного дождевого червя, медленно извивающегося на поверхности.
— Ах! Нашла!
Однако радость была недолгой.
— Что вы здесь делаете?
От холодного голоса, прорезавшего шум дождя, волоски на её теле встали дыбом. Прямо перед ползущим червём показались знакомые чёрные туфли.
Когда Сьюмит медленно подняла голову, из-под чёрного купола показалась чётко очерченная линия подбородка и край мундира, на который не упало ни единой капли.
— Ах! Главнокомандующий…
С его появлением дождь, бивший Сьюмит по голове, прекратился. Чёрный зонт бесшумно накрыл её, и вместо льющейся с неба воды на девушку опустилась тень, более тёмная, чем сами тучи.
Они оказались под одним узким зонтом, так близко, что стоило бы ей встать — и они бы неминуемо столкнулись.
Присутствие мужчины, подошедшего без единого слова, заполнило всё пространство. Сьюмит дрожала от исходящей от него свирепой ауры — казалось, Клиффорд вот-вот испепелит её заживо.
Внезапный озноб охватил всё тело. Возможно, дело было в промокшей одежде, но ледяное присутствие Главнокомандующего играло в этом куда большую роль.
Вместе с влажной духотой её окутал его характерный терпкий запах, создавая иллюзию, будто они оказались заперты в тесной комнатушке.
Стоя перед безупречно опрятным и собранным мужчиной, она чувствовала себя вдвойне жалко со своими перепачканными в грязи руками и насквозь промокшей одеждой.
Сьюмит поспешно отдёрнула руки от земли, но подниматься было неловко, поэтому так и осталась сидеть на корточках. В итоге ей ничего не оставалось, кроме как поздороваться с ним в таком положении.
— Здравствуйте.
Его тёмный взгляд тут же впился в мокрое тело Сьюмит. Дождевая вода струилась по её гладким щекам.
Тонкая летняя униформа вымокла насквозь, откровенно обнажая нижнее бельё, и при каждом её движении округлые тяжести груди — те самые, что Клиффорд бессчётное количество раз видел в своих грязных фантазиях, — соблазнительно подрагивали.
Одежда, утратившая свою первоначальную форму, плотно облепила кожу. Это была самая обычная, до грубости скромная больничная форма. Но очертания лона, слабо проступающие сквозь мокрую ткань, и естественная ложбинка между её сведёнными ногами…
Взгляд Клиффорда незаметно скользнул к этому сокровенному месту, а затем он судорожно вдохнул и поднял глаза.
Униформа, столь бесстыдно обнажавшая изгибы, которые должны были быть скрыты, больше не казалась скромной. Когда он резко втянул воздух, словно вдруг перестало хватать кислорода, туго застёгнутый воротник мундира больно сдавил горло.
Это походило на предупреждение остановиться. Но если бы Клиффорд мог, он бы с самого начала не зашёл так далеко. Он вновь почувствовал, как глубоко внизу живота пульсирует тяжёлая, горячая волна.
Мне просто любопытно. Любопытно, чем она может заниматься под дождём в такой день.
Разве это не нормальная реакция? Любой бы на моём месте поступил так же. Если кто-то роется в земле под проливным дождём, конечно же, нужно остановиться и спросить.
Любой бы спросил.
— Я задал вопрос: что вы здесь делаете?
Голос Клиффорда был пропитан раздражением, которое он не мог до конца скрыть. Он ведь твёрдо намеревался проигнорировать её и уйти, но теперь сам не понимал, какого чёрта вернулся.
Ситуация была настолько абсурдной, что казалось, будто он сходит с ума, но больше всего его злило то, что он искал причину не в себе, а в этой женщине.
В это самое мгновение всё в ней, представшей перед ним в таком виде, вызывало недовольство. Конечно, она ни в чём не виновата. Он это понимал. И всё же перекладывал на её плечи своё удушающее разочарование, гнев и нарастающее вожделение.
Потому что надеялся, что это хоть немного заглушит чувство вины. Потому что казалось: если бы только эта женщина исчезла с его глаз, он бы снова стал самим собой.
Возможно, так оно и было бы…
Трус. Неужели я всегда был таким жалким?
Он ненавидел собственное тело, которое, поддавшись животной жажде, заставило его вернуться сквозь пелену дождя.
Разве я чем-то отличаюсь от дикого зверя, пускающего слюни при одном только виде самки?
Клиффорд плотно сжал губы. Было очевидно, что сейчас он находится в опасном состоянии и балансирует на грани потери контроля.
Вдобавок ко всему, сейчас шёл дождь. Ситуация, в которой его постыдная тайна могла выплыть наружу. И всё же он не имел ни малейшего понятия, почему ведёт себя подобным образом.
До сих пор я отлично справлялся. Неужели собираюсь всё разрушить?
Клиффорд мысленно отчитал себя. Но как бы сильно он ни давил на себя, это лишь заставляло чувствовать себя ещё более жалким.
— Ну… я ловила червей. Это может показаться странным, но на то есть причина…
Как и следовало ожидать, под этим острым как бритва взглядом Сьюмит не смогла закончить фразу. Она не понимала, почему разговаривать со взрослыми мужчинами так сложно — с детьми она вела себя совершенно иначе.
Более того, с Главнокомандующим было куда сложнее иметь дело, чем с другими, что делало ситуацию ещё более невыносимой. Сьюмит, крепко сжав кулаки, наконец поднялась на ноги.
На её лице явно читались смущение и растерянность.
— Червей?
— Да… Синица вывела птенцов, но они уже несколько дней ничего не ели.
Взгляд Клиффорда словно говорил: И какое отношение это имеет к тому, что вы в таком виде стоите здесь прямо сейчас?
Если он собирался стоять тут с таким злым лицом, почему просто не ушёл? Зачем вернулся?
Сьюмит казалось, что у Главнокомандующего такое выражение лица, будто ему противно даже смотреть на неё. Его лицо, скрытое тенью от зонта, выглядело мрачнее тучи.
— Ах… Ной так ждал, когда птенцы научатся летать, но до этого момента… я боялась, что с ними что-то случится…
— Значит, вот почему вы довели себя до такого состояния.
В его голосе звучал откровенный упрёк. Слова несли в себе ясный посыл: он категорически «не мог понять», как Сьюмит могла пойти на подобное ради такой ерунды.
— Это Ной попросил вас об этом?
От низкого вопроса Сьюмит вздрогнула. Но тут же энергично замотала головой и замахала руками.
— Что? Нет! Я сделала это, потому что сама захотела. Ной даже… не знает…
К концу фразы голос девушки снова стал совсем тихим. Не в силах набраться смелости, чтобы встретиться с ним взглядом, она говорила, опустив глаза куда-то на уровень его подбородка.
Под стать педантичной натуре, подбородок был гладко выбрит, без единого намёка на щетину. Эта идеальность заставляла её чувствовать себя ещё более жалкой.
— Вы, должно быть, очень заняты, а я заставила вас волноваться… Мне жаль…
— Ха…
Не успела она договорить, как с губ Клиффорда сорвался короткий, раздражённый вздох. Затем его взгляд переместился на её белые, испачканные грязью руки.
Руки, нервно теребившие кончики ногтей, были нежными и хрупкими — казалось, они никогда в жизни не знали тяжёлого труда.
— Подойдите ближе.
Когда Клиффорд внезапно протянул ей зонт, Сьюмит окончательно растерялась.
— Возьмите.
— Зонт?
Его взгляд красноречиво говорил: Зачем вы вообще спрашиваете? Как только Сьюмит взяла зонт, Клиффорд потянулся к ней рукой.
Испугавшись внезапно приблизившейся мужской руки, она выронила вилы.
— Ах! Прошу прощения.
Клиффорд замер и лишь молча наблюдал за ней.
Мгновение спустя, не проронив ни слова, он наклонился, чтобы поднять упавший инструмент. То, что произошло дальше, было поистине немыслимо.
