Вскоре дверь тихо открылась, и в комнату вошла незнакомая женщина. На ней была униформа медсестры, явно призванная разжигать похоть. Разумеется, она выглядела совсем не так скромно, как настоящая.
Стремясь возбудить мужчину, девица расстегнула несколько пуговиц, откровенно выставляя напоказ ложбинку на груди. От этого зрелища Клиффорд поморщился.
— Здравствуйте. Я Сери.
Клиффорд медленно открыл глаза и молча оглядел её. Цвет волос немного похож? Или разрез глаз? А может, рост примерно такой же?
Словно безумец, он искал в совершенно чужой женщине черты той, которую на самом деле желал. И если искать с таким упорством, парочку сходств всё же можно было притянуть за уши.
Наряд девицы нельзя было назвать иначе как вульгарным. Неизвестно, сама ли она его выбирала, но пошлое нижнее белье идеально гармонировало с этим откровенным образом.
Но тело Клиффорда никак не отреагировало.
— С чего начнем? Скажите, что вам нравится.
От гнусавого голоса женщины взгляд Клиффорда окончательно заледенел. Его тело стало еще более спокойным, чем до прихода сюда. По сравнению с тем кипящим котлом вожделения, что бурлил в нём при каждой мысли о Сьюмит, сейчас он был холоден как лед.
Жар, который сдавливал грудь и тяжестью скапливался внизу живота, исчез, словно его и не было.
Единственное, что он сейчас чувствовал, — это тошнота. Запах этой комнаты, кожа этой женщины, да и она сама казались ему грязной примесью, вызывающей лишь отвращение.
Женщина, видимо, решив, что клиент просто стесняется, не обратила внимания на его холодность и подошла ближе. В тот момент, когда она наклонилась и положила руку на бедро Клиффорда…
— Хватит.
Угрожающе низкий голос разрезал повисшую тишину.
Ему были омерзительны такие дешевые, одноразовые связи. Он ненавидел эти поверхностные отношения.
Нет, они вызывали у него содрогание и рвотный рефлекс.
В детстве его семья казалась окружающим блестящей и идеальной, но внутри всё гнило и сочилось гноем.
Родители не ладили. Они спали в разных комнатах и каждый день были заняты лишь тем, что развлекались с любовниками.
Клиффорд узнал об этом, когда ему было пятнадцать. Он до сих пор не мог забыть картину: его мать кувыркается в спальне с чужим мужчиной.
Он знал, что отношения между родителями плохие, но не думал, что всё прогнило настолько. Отец уже практически жил с другой, а мать таскала посторонних мужчин прямо в дом и ложилась с ними в постель.
То, что пятнадцатилетний Клиффорд увидел в тот день через приоткрытую дверь, навсегда изменило его. Ему казалось, что сам факт его рождения у таких родителей перечеркивает смысл его существования.
Он чувствовал себя лишь инструментом для продолжения рода. Да, у него была лучшая одежда, изысканная еда и дорогие вещи, но родительская любовь оказалась мифом, скрывавшим смердящую сточную канаву.
Затем мать ушла из семьи.
В тот год, когда ему исполнилось восемнадцать, она взяла за руку другого мужчину и бросила сына, отправлявшегося на войну. Спина матери, уходящей налегке, преследовала его всю жизнь.
Я никогда не стану таким, как они. Он поклялся себе в этом.
Поэтому Клиффорд ненавидел всё легкомысленное. Ему были отвратительны люди, которые, не в силах вынести одиночество и похоть, бросались на кого попало.
Связать свою жизнь с кем-то означало взять на себя ответственность до самого конца. Для него не существовало такого понятия, как «интрижка».
Вспомнив детство, Клиффорд нажал пальцами на переносицу и тихо выдохнул.
И это тоже неправильно. Хуже ситуации и не придумаешь, но я не могу стать человеком, которого сам же презираю больше всего.
Клиффорд резко поднялся. Диван отъехал назад, и скрежет ножек по полу заставил женщину вздрогнуть.
— Ой, вы куда? Я всё сделаю в лучшем виде.
Она вцепилась в одежду Клиффорда, который уже направился к выходу, и настойчиво повисла на нём.
— Не уходите. А? Просто скажите, чего вы хотите, и я…!
Девица думала, что должна удержать богатого клиента любой ценой, но Клиффорд обернулся и посмотрел на неё таким жутким, мёртвым взглядом, что слова застряли у неё в горле.
— Мне не нужно.
— Что?
— Я сказал, мне это не нужно.
Бросив эти холодные слова, он вышел на улицу — оставаться здесь больше не было смысла.
Дождь, ненадолго затихший, снова полил как из ведра. Клиффорд шел по улице под проливным ливнем.
Он пытался наказывать себя, пытался с головой уйти в работу, даже молился Богу, но ничего не менялось.
Бог ответил на его молитвы молчанием, и отрицать эти чувства стало невозможно. Он не знал, как это назвать, но прямо сейчас он желал эту женщину.
Невесту своего подчиненного.
Женщину, у которой есть мужчина.
Он её жаждал.
Чем его нынешнее поведение отличалось от того, что творила его мать, сплетаясь телами с тем мужчиной? Это грязное вожделение нельзя было оправдать никакими отговорками.
Клиффорд почувствовал к себе невыносимое отвращение.
Раздался звонкий хлопок — он без колебаний наотмашь ударил себя по щеке.
Вместе со жгучей болью, разлившейся по коже, голова Клиффорда безвольно опустилась.
Если бы только это могло сбить жар. Если бы только это помогло хоть на миг освободиться…
— Сумасшедший ублюдок… Чем ты лучше тех мразей…
Все клятвы никогда не жить так, как они, рухнули в одночасье. Он притворялся таким благородным, а в итоге оказался ничем не лучше их.
Что теперь делать? Он словно заблудился в лабиринте, не видя выхода.
— Что делать?.. Придется задушить это в себе.
Ответ он уже знал. Эта мерзкая похоть не должна была вырваться наружу. Словно человек, совершивший тяжкий грех, Клиффорд шел, уставившись в землю.
В этот момент небо расколола ослепительная вспышка. Тьма, густо окутавшая Ферд, на долю секунды сменилась белым днем.
Повисла кратковременная тишина.
А затем небеса разорвал оглушительный грохот, будто мир раскалывался надвое. Громовой раскат прокатился по всему Ферду.
— Ах…
Кретин.
Ослепленный похотью, он совершенно забыл, в каком положении находится. Оставаться на улице во время грозы в таком состоянии было смертельно опасно. Клиффорд ускорил шаг, направляясь к дому.
Он сжал кулаки и побежал к своему особняку, расположенному за озером. Чем громче гремел гром, тем сильнее пересыхало во рту.
— Ха-а, ха-а…
Перед глазами несколько раз сверкнуло, и лицо Клиффорда мертвенно побледнело. Казалось, кровь застыла прямо в венах. Кончики пальцев онемели, а тело начало медленно леденеть.
Из-за крайнего приступа паники сердце колотилось быстрее обычного, а дыхание, подступившее к самому горлу, никак не восстанавливалось.
Еще немного.
Еще чуть-чуть, и будет дом, только дойти…
Но, к несчастью, небеса были не на стороне Клиффорда.
Перед глазами снова полыхнуло, молния словно ударила прямо по сетчатке, а в тот момент, когда гигантская вспышка пронзила мозг, все его чувства отключились.
Показалось, что тело полностью лишилось сил. Сознание покинуло его, и он рухнул на мокрую землю прямо на ходу.
***
— Ах!
От оглушительного раската грома, едва не разорвавшего барабанные перепонки, Сьюмит резко открыла глаза.
Днем произошло слишком много событий, мысли роились в голове, поэтому она долго ворочалась, прежде чем уснуть, и спала очень чутко.
Но не прошло и пары часов, как гром всё-таки её разбудил. Звук был таким мощным, что, казалось, содрогнулась сама земля.
Оконные рамы жалобно задребезжали от порывов ветра.
Она попыталась снова заснуть, но сон как рукой сняло. Часы на стене показывали час ночи.
— Видимо, сегодня я уже не усну.
Надо бы выпить стакан теплого молока. С этой мыслью Сьюмит вышла в гостиную и слегка приоткрыла плотно задернутые шторы.
— Боже мой…
Казалось, в небе пробили дыру. Глядя на проливной дождь, Сьюмит первым делом подумала о детях в госпитале.
С детьми ведь всё будет в порядке?
Хотя она понимала, что ничего страшного не случится, всё равно тревожилась — вдруг больницу затопит дождевой водой.
И как раз в этот момент, словно отвечая на переживания Сьюмит, небо побелело от вспышки молнии. Вслед за ослепительным светом раздался оглушительный грохот, и за окном на мгновение стало светло как днем.
В этой короткой вспышке Сьюмит заметила человеческий силуэт, пересекавший берег озера. Из-за расстояния было не разобрать, кто это, но человек шел к дому Главнокомандующего под проливным дождем, без зонта.
— Ах!.. — она резко втянула воздух, задержав дыхание.
Сьюмит охватило подозрение: а не шпион ли это? Глубокая ночь, сильнейший ливень, и кто-то бродит без зонта — со стороны это выглядело крайне подозрительно.
Но тут же ей вспомнилось её собственное дневное поведение.
Насколько странной и подозрительной она, должно быть, казалась, когда ковырялась в земле без зонта… Теперь реакция Главнокомандующего стала ей абсолютно понятна.
Прижавшись лбом к запотевшему стеклу, Сьюмит изо всех сил вглядывалась во тьму, стараясь не потерять из виду удаляющийся силуэт в ожидании следующей молнии.
И вот мир снова озарился светом.
— …А? Что?
Силуэт, который еще мгновение назад пересекал берег озера, исчез без следа, словно испарился в воздухе.
