Сьюмит смотрела на раскинувшееся перед ней озеро.

Краткий миг, когда ей удалось вырваться из этого удушающего ада, пролетел слишком быстро, но это была свобода, которой ей больше никогда в жизни не познать.

Но вскоре и эта свобода подошла к концу — ей вновь предстояло вернуться в свою душную клетку. Завтра приезжает её жених, Дориан. В груди всё сдавило. Простого созерцания спокойной глади было недостаточно, чтобы унять отчаяние.

Выглядит освежающе… Может, искупаться?

Сьюмит огляделась.

Стояла глубокая ночь, и все уже спали. Неподалёку от озера виднелся дом, но свет в окнах не горел — судя по всему, хозяин тоже спал.

Вокруг не было ни души, лишь стрекотание насекомых нарушало тишину. Она подняла взгляд: бледная луна, огромная, как и её тревоги, безмятежно освещала берег.

Вода словно манила её, шепча войти.

Но решиться на это оказалось не так-то просто.

Несколько минут Сьюмит безучастно смотрела на спокойную поверхность озера, а затем подняла камень и бросила его. Раздался тихий всплеск.

По мертвенно-спокойной воде пошли круги. Девушка почувствовала слабую радость от того, что, пусть она и не властна над собственной жизнью, она может создать хотя бы эту маленькую волну.

Естественно, теперь ей захотелось нарушить этот покой куда сильнее.

После короткого колебания Сьюмит, словно приняв решение, сняла платье. Под ним обнаружилась струящаяся, словно вода, сорочка винного цвета. Сшитая из дорогого шелка, она выглядела не столько роскошно, сколько откровенно, почти вульгарно.

Эта вещь была совершенно не в её вкусе.

— …

Впрочем, теперь её собственные вкусы не имели никакого значения.

Оставшись в одном белье, она медленно шагнула к озеру. Пусть вокруг никого и не было, но раздеться на улице и броситься в воду… Прежняя Сьюмит никогда бы на такое не решилась.

Возможно, из-за того, что лето только началось, вода была холодной. Когда вода дошла ей до колен, Сьюмит вздрогнула от озноба.

И всё же первый в её жизни акт неповиновения оказался не так уж плох. Странная смесь чувства освобождения и тревоги — эмоция, которую она не могла описать словами.

Но чем глубже она заходила, тем сильнее её пугала бездонная гладь озера. Поэтому она решила остановиться. Пусть она и задыхалась в своей клетке, умирать ей совершенно не хотелось.

Стоя на месте, она провела руками по воде. Во все стороны разошлась рябь, куда более крупная, чем от брошенного камня. Волны могли быть такими большими или маленькими, какими она только пожелает.

Прямо сейчас это озеро было миром, которым правила она.

Словно заигравшийся ребёнок, Сьюмит взболтала воду руками, а затем наклонилась вперёд и погрузилась с головой. Она тихо начала считать про себя.

Одна секунда, пятнадцать секунд, сорок секунд…

— Пха!

Прошло чуть больше минуты, прежде чем Сьюмит вынырнула на поверхность.

— Ха-а, ха-а…

Под водой было нечем дышать, но почему-то сейчас она чувствовала себя куда свежее. Почувствовав легкое облегчение, Сьюмит подумала, что решение искупаться оказалось правильным.

Хотя вода была слишком холодной, чтобы оставаться в ней надолго.

— Ах… как холодно.

На мелководье Сьюмит немного поплавала, вспомнив навыки, полученные в школе медсестёр. Затем, отжимая мокрые волосы, она вышла на берег.

К её сожалению, на этом её короткий бунт подошёл к концу.

Вернувшись туда, где оставила одежду, Сьюмит с неохотой посмотрела на ночное небо ещё несколько раз — ей совершенно не хотелось уходить.

А затем… Как только она наклонилась, чтобы поднять свои вещи…

Щёлк. Кусок холодного металла — куда холоднее озёрной воды — коснулся её затылка. Почувствовав прижатый к коже оружейный ствол, Сьюмит судорожно выдохнула.

— Имя.

Её ушей достиг леденящий душу голос.

— С-Сьюмит Картерет.

Её голос дрожал сильнее, чем недавняя рябь на воде. Она была уверена: стоит ей хоть шелохнуться, и стоящий позади мужчина спустит курок.

Тонкий, насквозь промокший кусок ткани, облепивший её тело, совершенно не служил защитой.

— Впервые слышу это имя.

— Я… я только сегодня…

Она хотела сказать, что прибыла только сегодня, но слова застряли в горле. Да и честно говоря, кто бы не впал в панику под дулом пистолета?

К тому же Сьюмит боялась огнестрельного оружия больше, чем кто-либо другой.

Сьюмит и правда приехала сюда только сегодня. После окончания трёхлетней школы медсестёр она отправилась в Ферд, где находился её жених.

Ферд располагался вдали от столицы. Это был военный гарнизон, где жили солдаты, находящиеся в постоянной боевой готовности перед отправкой на фронт.

Она знала, что эта территория строго охраняется, но даже представить не могла, что в первую же ночь окажется в подобной ситуации.

— Повернись.

Подчинившись резкому, властному приказу, Сьюмит повернулась. Тонкая мокрая сорочка без стеснения обнажала все изгибы её фигуры.

— Ах…!

Едва она попыталась прикрыть своё обнажённое тело, как мужчина остановил её, грубо приподняв её подбородок дулом пистолета.

В итоге Сьюмит оставалось лишь замереть, чувствуя холодный ствол, упирающийся ей прямо под челюсть.

И тут она наконец увидела лицо мужчины. Он был одет в чёрную униформу, а его черты казались поразительно красивыми, словно высеченными из камня искусным скульптором.

Этот человек был исключительно хорош собой, но холодный, безжалостный взгляд его глаз пробирал до дрожи. Он окинул её взглядом с ног до головы. При виде почти голой Сьюмит в его глазах тут же вспыхнуло отвращение.

— И сколько ещё способов выдумают ваши люди, чтобы действовать мне на нервы? Пытаться привлечь моё внимание таким образом… не находишь, что это слишком избито?

— О чём… о чём вы?

— Проклятье, и почему в Либерке так много желающих расстаться с жизнью?

— …Что?

Мужчина едва заметно ухмыльнулся. Эта лёгкая тень эмоции на его лице была убийственно притягательной, но для Сьюмит в тот момент его внешность не имела никакого значения.

— Месяц назад ещё одна шпионка вломилась в мои покои и попыталась меня соблазнить. Не хочешь узнать, что с ней стало?

Боже правый.

Шпионка?

Глаза Сьюмит округлились, став размером с луну над её головой. Никакой шпионкой она не была. Стоящий перед ней мужчина явно обознался.

Она отчаянно замотала головой.

— Нет, я не шпионка, я ничего такого… ах!

Не успела она договорить, как дуло пистолета с силой вдавилось ей под подбородок. От холода металла, коснувшегося кожи, её страх удвоился.

— Это мы выясним после допроса.

Мужчина холодно усмехнулся, всем своим видом показывая, что её слова не стоят и ломаного гроша. Он поднял платье, которое Сьюмит оставила на берегу, и встряхнул его. Но из одежды ничего не выпало.

Тогда его взгляд снова скользнул по полуобнажённому телу девушки. А она по-прежнему не могла пошевелить и мускулом из-за нацеленного на неё холодного ствола.

— Подними.

Произнеся это, мужчина слегка повёл пистолетом. Он что, имеет в виду сорочку? Да какая женщина в здравом уме задерёт подол перед мужчиной, которого видит впервые в жизни?

— Я не шпионка…

— Не заставляй меня повторять дважды.

В его остром, как лезвие, голосе не было ни капли снисхождения к незнакомке. Он видел в ней лишь шпионку, врага — не больше и не меньше.

Если она ослушается его приказа прямо сейчас, пуля вполне может пробить ей череп.

Крепко зажмурившись, Сьюмит подняла прилипшую к ногам шелковую сорочку до колен.

Но, судя по всему, мужчине этого показалось недостаточно. Вновь раздался его ледяной голос:

— Выше.

На глазах навернулись слёзы. Ей было до одури страшно и унизительно. В конце концов ей пришлось задрать сорочку выше бёдер. Руки, судорожно сжимавшие влажную ткань, неудержимо тряслись. Пальцы едва прикрывали нижнее бельё.

— Х-х…

Её ноги полностью обнажились, и цепкий взгляд мужчины заскользил по её телу. Для той, кто должна была быть натренированной шпионкой, её ноги оказались слишком гладкими и без единого шрама.

Тёмно-каштановые волосы, спадавшие на хрупкие плечи, слабо поблескивали даже в темноте, выдавая тщательный уход. Более того, она казалась даже более миниатюрной и хрупкой, чем обычная женщина.

В конце концов женщина заплакала. Конечно же.

Шпионки часто совершали одну и ту же ошибку, полагая, что мужчины пасуют перед женскими слезами. Но он видел эти фальшивые слёзы бессчётное множество раз.

— Прошу, поверьте мне…

Её дыхание стало прерывистым — вероятно, из-за пистолета, который всё ещё был нацелен прямо на неё.

С каждым рваным вдохом и выдохом её грудь вздымалась, и под его пристальным взглядом сквозь мокрую ткань отчётливо проступили отвердевшие бугорки сосков.

Едва угадывающаяся тонкая талия и мягкие изгибы, проступающие сквозь влажную ткань, будили в смотрящем первобытные инстинкты. А это жалкое, вызывающее сочувствие выражение лица… что с ним не так?

Встреться они в любом другом месте, он бы в жизни не заподозрил в ней шпионку — настолько хрупкой она выглядела. На краткий миг даже стальной взгляд мужчины дрогнул от зрелища, пробуждавшего самые низменные мужские желания.

Должен ли он поаплодировать им за то, что на этот раз они подослали настолько хорошо обученную шпионку?

Если даже он отреагировал подобным образом, другие, вероятно, уже давно пали бы жертвами её чар и выболтали все секреты, прежде чем им перерезали бы глотки.

Но вскоре мужчина вернул себе холодное солдатское самообладание и продолжил обыск, вдавливая дуло пистолета в её тело.