Дождь то начинался, то стихал, но в итоге он лил не переставая уже три дня подряд. Похоже, сезон дождей начался раньше, чем в прошлом году.
Судя по силе ливня, муссон обещал быть затяжным и суровым. Небо затянули тучи, чёрные как уголь, а плотные потоки воды обрушивались вниз, словно пытаясь пробить землю насквозь.
Тук-тук — капли хлестали по стеклу, отчего оконные рамы подрагивали.
Сьюмит с тревогой смотрела в окно. Снаружи, под козырьком первого этажа больницы, прячась от проливного дождя, чудом держалось гнездо синицы. Птенцы, чьи крылья ещё не окрепли, не могли покинуть укрытие; они жались друг к другу, нахохлив пёрышки, и из последних сил терпели непогоду.
Подожди погода ещё пару дней, и она бы увидела, как эти птенцы свободно и беззаботно летают в небе. Но из-за такого ливня их мать не могла добыть пропитание, и они голодали уже несколько дней.
Сьюмит вдруг вспомнила, с какой искренностью за синицами наблюдал Ной. Этот ребёнок всем сердцем ждал того дня, когда птички благополучно взмоют в небо. Вспоминая, с каким трепетом он сжимал маленькие руки, словно в молитве, и болел за них, говоря, что и сам хочет стать птицей, Сьюмит чувствовала, как щемит сердце.
Если с этими хрупкими созданиями что-то случится, горе Ноя будет неописуемым. Спокойные глаза мальчика загорались ясным светом только тогда, когда он смотрел на них.
Она не хотела, чтобы надежда в этих глазах угасла.
— Сестрица, дождь такой сильный.
Голос Ноя тоже был полон тревоги.
— Думаю, птичкам очень холодно… Я бы хотел укрыть их хотя бы одеялом.
Такая по-детски наивная мысль. Но укрыть птиц одеялом было невозможно. К тому же из-за непрекращающегося ливня птенцы, которые не ели нормально уже несколько дней, стали заметно вялыми.
— Там было семь птенчиков, но с сегодняшнего утра одного не видно. Может… он умер?
Такое вполне могло случиться. Но Сьюмит просто не могла заставить себя сказать ребёнку правду. Этого птенца Ной любил особенно сильно, говоря, что тот похож на него самого.
— Эм, нет. Возможно, мама-птица перенесла самого слабого птенца в другое гнездо. Прямо как ты сейчас живёшь отдельно от мамы, Ной.
— А-а… наверное, так и есть.
Вспомнив о своей ситуации, Ной кивнул. Его лицо немного прояснилось, но у самой Сьюмит на душе скребли кошки.
Если один птенец действительно погиб, то, пока дождь не прекратится, жизни остальных шести тоже будут в опасности.
— Сестрица, а что едят синицы, когда идёт дождь?
Вопросы Ноя, продиктованные тревогой, сыпались один за другим.
— Если им нечего есть, я хочу поделиться с ними своей едой… Можно мне отдать своё лекарство больной птичке?
Тонкий, дрожащий голосок был полон искреннего сочувствия. Почувствовав всю глубину переживаний ребёнка, Сьюмит ощутила боль в груди.
В отличие от того, кого он называл отцом, Ной был очень чутким и добрым мальчиком. Ребёнок, так трепетно заботившийся даже о крошечных жизнях, казался совершенно несовместимым с героем войны Клиффордом и его вечно ледяным лицом.
Неужели этот мужчина в детстве тоже был таким чистым и добрым?
Сьюмит ласково погладила Ноя по голове. Когда её пальцы коснулись сухих волос, мальчик поднял взгляд.
— Не волнуйся, Ной. Твои чувства обязательно дойдут до них, и птички наберутся сил.
— Правда?
— Тогда давай вместе помолимся, чтобы они держались?
— Да!.. Я хочу!
Глядя, как Ной сложил ладошки в молитве, Сьюмит приняла решение.
Ради этого ребёнка и ради тех хрупких жизней она решила сделать всё, что в её силах, надеясь, что затяжной сезон дождей станет к ним хоть чуточку милосерднее.
***
Сьюмит сделала неглубокий вдох и тихо поднялась со своего места. В одной руке она держала тёмно-синий зонт, в другой — небольшие садовые вилы.
А затем без колебаний шагнула прямо под дождь.
Сьюмит пришла в сад перед больничным корпусом. Крепко сжимая вилы, она посмотрела на окна палаты, где лежал Ной.
Единственный способ помочь — попытаться найти еду и накормить птенцов вместо матери, которая не могла вылететь на охоту. Если всё оставить как есть, они неминуемо погибнут.
Спасение маленьких жизней — возможно, это ничем не отличается от моей работы по спасению людей.
— Ха… но с чего мне вообще начать…
Она вышла, полная решимости спасти птенцов, но, оказавшись на месте, совершенно не представляла, где и что искать. Дождь продолжал безжалостно лить, и, в отличие от обычных дней, на размокшей земле не было видно ни одного ползающего насекомого.
С тяжёлым вздохом Сьюмит пропустила подол юбки между ног и надёжно заткнула его за пояс, а затем неловко присела на корточки перед клумбой. Она принялась ковырять землю вилами.
Но, вероятно, из-за нехватки опыта каждое место, которое она раскапывала, оказывалось пустым.
— Маленькие вы поганцы!.. Куда вы все попрятались?
Сосредоточившись на раскопках, она всё слабее сжимала зонт и не успела оглянуться, как вымокла насквозь, став похожей на мышь. Оглядев себя с ног до головы, Сьюмит просто сложила зонт и отложила его в сторону.
Без зонта оказалось даже удобнее. Освободив вторую руку, она смогла ускорить поиски.
Пока она без устали ковырялась в грязи, в куче перевёрнутой земли показалось что-то слабо извивающееся.
— Дождевой червь!
Светло-коричневая, длинная, похожая на нить живность действительно оказалась дождевым червём. Сьюмит осторожно подцепила его вилами.
Вблизи червь выглядел довольно мерзко, но мысль о том, что птицы не умрут от голода, согревала ей сердце. И тут её озарило.
То, что она искала, было зарыто не так глубоко, как она думала. Наверное, из-за дождя под землёй не хватало кислорода, и насекомые сами выползали на поверхность.
Перемазанными в грязи руками она достала стеклянную банку, спрятанную в кармане белого фартука. Поместив туда червяка, Сьюмит довольно улыбнулась.
— Хм, по одному на каждого птенца… нужно поймать как минимум семь, да?
Она не знала, сколько едят синицы, но, судя по всему, стоило поймать насекомых с запасом.
К этому моменту Сьюмит вымокла до нитки. Дождевая вода хлюпала в туфлях и пропитала всё вплоть до нижнего белья. Икры покрывал густой слой грязи, а волосы прилипли ко лбу.
Она и сама не понимала, почему зашла так далеко, но всем сердцем хотела уберечь Ноя от боли.
Она не хотела, чтобы он повзрослел слишком быстро, как это случилось с ней. Сьюмит узнала о смерти слишком рано. Потеряв семью и преждевременно став взрослой, она почти не помнила собственного детства.
А если точнее, она намеренно стёрла его из памяти.
В те времена, когда она жила с семьёй Дориана, наверняка были и счастливые моменты. Но стоило попытаться вспомнить их, как перед глазами всплывали лишь окровавленные лица родных, лежащих на холодной земле. Поэтому она старалась вообще не возвращаться мыслями в те годы.
Она не знала, сколько времени осталось Ною, но ей хотелось, чтобы этот ребёнок больше не страдал — ни физически, ни душевно. Отстранённый взгляд Ноя напоминал ей саму себя в детстве, поэтому её так тянуло к нему.
Ради мальчика Сьюмит копалась в грязи, разыскивая насекомых.
— О! Вот ещё один!..
Дождевые черви, которые поначалу казались такими омерзительными, постепенно стали привычным делом. Однако, найдя три штуки, она больше ничего не могла разглядеть в земле.
— Ох… мои ноги.
Она просидела на корточках так долго, что бёдра и икры свело судорогой. Глядя на извивающихся в стеклянной банке червей, Сьюмит с удовлетворением подумала: Может, этого хватит? — но тут же покачала головой.
— Нет. Они так долго не ели, нужно добыть хотя бы по одному на каждого…
И всё же ей была необходима передышка. Выпрямившись, Сьюмит подняла голову и посмотрела на небо. Капли дождя струились по её лбу и щекам.
Вода смывала прилипшие к лицу пряди волос.
— Ха-а.
Возможно, это тоже было своего рода бунтом. Стоя под проливным дождём, она чувствовала не дискомфорт, а странную лёгкость.
Она никогда не делала ничего подобного раньше, но оказалось, что это не так уж и плохо.
Сьюмит зажмурилась, а когда медленно открыла глаза, увидела вдали мужчину под чёрным зонтом.
— Ах…
Мужчину, чей облик оставался безупречным даже посреди проливного дождя. На нём не намокло ни волоска, тогда как сама Сьюмит была мокрой с головы до пят.
И почему он появляется только тогда, когда я выгляжу так жалко?
