Контент удален!

— Ик!.. Не смотрите!..

— А ты неплохо рисуешь.

Услышав замечание вернувшегося Клиффорда, Сьюмит поспешно перевернула лист, который до этого прикрывала ладонью, и спрятала его. Выражение лица Главнокомандующего не предвещало ничего хорошего, и у девушки тревожно сжалось сердце.

— В-вы видели?

Она не думала, что он успел что-то рассмотреть, ведь она мгновенно убрала бумагу, но спросила на всякий случай. Сьюмит искренне надеялась, что Клиффорд не заметил сходства между наброском и им самим.

Женщина, у которой есть жених, рисует женатого мужчину — это легко могло вызвать недопонимание. Вдобавок она только что заявила, что забыла обо всём случившемся между ними, и при этом в открытую делает набросок его лица. Это выглядело совершенно нелепо.

— Ты ведь нарисовала своего жениха?

— Да.

К счастью, похоже, он ничего не понял. То, что Главнокомандующий принял набросок за портрет Дориана, стало для Сьюмит огромным облегчением.

— Да, это Дориан.

От собственной лжи горло неприятно сдавило. Ложь была пустяковой, но смотреть ему в глаза всё равно казалось трудным. Сьюмит боялась, что стоит их взглядам встретиться — и он сразу поймёт, что она врёт. Этот мужчина всегда видел людей насквозь.

— Раз ты рисуешь его портреты, должно быть, ты сильно по нему скучаешь.

— Да…

И это тоже было ложью, поэтому лицо Сьюмит не лучилось радостью. Но Клиффорд решил, что она погрустнела именно из-за тоски по жениху.

На его взгляд, отношения между этими двумя не казались идеальными. Или ему просто так казалось? По правде говоря, этот вывод был скорее желанием выдать желаемое за действительное, поэтому Клиффорд не мог быть ни в чём уверен.

Внезапно ему захотелось прощупать почву и узнать больше об их отношениях.

— Вы, должно быть, очень близки?

— …Да-а…

Сьюмит неуверенно протянула ответ, и её лицо помрачнело ещё сильнее. На самом деле с того дня, как Дориан уехал, она почти не вспоминала о нём.

Все её мысли занимал вовсе не Дориан, а кое-кто другой. И причиной тому, разумеется, стала череда недавних пугающих событий.

Она не изменяла жениху физически, но в глубине души её постоянно скребло странное чувство вины.

Не считается ли изменой то, что она постоянно думает о другом мужчине при наличии жениха? На этот мысленный вопрос Сьюмит не находила ответа.

И всё же она не лгала, говоря, что у них с Дорианом всё хорошо. Между ними действительно не было никаких серьёзных проблем.

— Учитывая, что вы выросли вместе, это вполне естественно.

Сьюмит было некомфортно обсуждать Дориана с Клиффордом. Как и говорил её жених, этот человек держал в своих руках всю армию, и даже малейшая оплошность в разговоре с ним могла обернуться катастрофой.

— Ты любишь его?

— Что?

По правде говоря, услышав вопрос о том, любит ли она Дориана, Сьюмит почувствовала себя так, словно ей заглянули в самую душу. Клиффорд был невероятно проницателен — возможно, он всё понял по одному лишь выражению её лица.

Неужели поэтому он спросил?

Безусловно, Дориан был неотъемлемой частью жизни Сьюмит, её семьёй.

Они были вместе с самого детства, и представить жизнь без него казалось невозможным. Но любила ли она его? В этом Сьюмит не была уверена.

Ей следовало ответить, что да, она любит своего жениха…

Но губы не размыкались.

— …

После долгих терзаний Сьюмит в итоге упустила момент для ответа. Пока она молча стояла с плотно сжатыми губами, Клиффорд сам нарушил тишину:

— Будем считать, что я этого не спрашивал.

Должно быть, он заметил её странную реакцию.

Невеста, которая мнётся, когда её спрашивают, любит ли она своего жениха. Она могла бы просто солгать, как делала это минутой ранее, но сама не знала, почему замялась.

— …Нет. Я люблю его. Я люблю Дориана.

В конце концов она всё же ответила, пусть и с запозданием. Но этот неуверенный тон больше походил на нелепую отговорку. Если бы она действительно любила его, разве ей понадобилось бы столько времени на раздумья?

Сьюмит попыталась прочесть эмоции на лице Клиффорда, молча наблюдавшего за ней. Но оно оставалось непроницаемым, как маска, и разглядеть там хоть какие-то чувства было невозможно.

И всё же Сьюмит было не по себе — казалось, секрет, который она прятала в глубине души, оказался раскрыт. Поэтому она поспешила уйти от неловкой темы.

Девушка принялась перебирать совершенно ненужные документы, делая вид, что очень занята, лишь бы он больше ни о чём не спрашивал. Повернувшись к нему спиной и нервно суетясь, она словно наяву услышала его насмешливый голос: Как и ожидалось, ты совершенно не умеешь лгать.

А в уме продолжали эхом отдаваться его слова: Напарники, делящие одну тайну.

***

Вернувшись домой после ночного дежурства, Клиффорд переступил порог, едва волоча ноги от усталости. Настенные часы показывали начало восьмого утра, а за окном уже рассеивался влажный утренний туман, скопившийся за ночь.

Пройдя в центр гостиной, он стянул галстук и снял китель, сковывавший движения.

Спустя мгновение Клиффорд уже стоял перед огромным окном от пола до потолка и делал глоток свежезаваренного горячего кофе. Казалось, его взгляд устремлён на озеро, где на поверхности воды искрились солнечные блики, но на самом деле он неотрывно смотрел на дом напротив.

Вскоре дверь того дома открылась, и внутрь вошла женщина в сером платье. Клиффорд, до этого наслаждавшийся кофе, отвернулся, всем своим видом показывая, что ему совершенно неинтересно смотреть в ту сторону, и потянулся к шторе.

Шу-урх.

Плиссированная ткань стремительно закрыла окно, отрезая вид на улицу. Клиффорд повернулся с таким же непроницаемым, спокойным лицом, как и всегда.

А затем начал мысленно систематизировать всё, что видел прошлой ночью. За мужчиной, маскировавшимся под сборщика мусора, отныне требовалось более пристальное наблюдение.

Задерживать его прямо сейчас было слишком рано. Если этот человек действительно шпион, придётся подождать, пока разведка не выйдет на его укрытие и сообщников.

Медленно…

Да. Шаг за шагом…

Внезапно тяжело вздохнув, Клиффорд отставил недопитый кофе, опустился на диван и схватился за раскалывающуюся голову.

— Ха-а…

Как бы он ни старался отвлечься, лицо, которое он видел всю ночь напролёт, вновь и вновь всплывало в мыслях.

Ему оставалось лишь обречённо вздыхать.

Чувство вины, терзавшее его поначалу, теперь понемногу притуплялось. Казалось, его совесть медленно стиралась в пыль. Возможно, он уже даже не пытался этого скрывать — он откровенно и бесстыдно желал невесту своего подчинённого.

— Господи… да что с тобой такое? Это совсем на тебя не похоже, Клиффорд.

Он вспомнил необдуманные слова, брошенные им прошлой ночью.

— Что за бред про напарников…

То, как он отчаянно цеплялся за любую возможность сблизиться с ней, выглядело по-настоящему жалко. Уцепившись за то, что их связывает общая тайна, он ошибочно принял это за душевную близость.

Но это были лишь его иллюзии. Женщина, чьё лицо каменело при одном его виде, явно не разделяла этих чувств.

И почему именно в тот момент на него нахлынули подобные эмоции? Даже при наличии общего секрета вполне естественно, что ей некомфортно в присутствии Главнокомандующего. Но почему его это так задело?

С каких это пор его вообще волновало чужое настроение или выражение лица?

Вспомнив своё нелепое поведение, Клиффорд издал горький, насмешливый смешок. Он грубо рванул ворот рубашки и откинул голову на спинку дивана.

— Ха, и чего именно я пытаюсь добиться?..

То, что он сделал вчера, ничем не отличалось от банального шантажа: используя их общую тайну как предлог, он исподволь давил на неё и принуждал к сближению, пользуясь своим положением.

Даже понимая, что действует подло, он не мог остановиться. Это было похоже на езду в машине с отказавшими тормозами.

И Клиффорд лучше, чем кто-либо другой, осознавал, насколько это неправильно и опасно.

По правде говоря, вчера он поймал себя на мысли, что рад своей должности, позволяющей контролировать всё вокруг. Это означало, что он мог выкраивать время для встреч с этой женщиной тогда, когда ему заблагорассудится.

Конечно, раньше у него и в мыслях не было использовать своё звание ради низменных личных целей. Он просто на миг поддался грязному порыву.

Но что делать, если остановиться нет никаких сил? За всю свою жизнь он никогда не сталкивался ни с чем подобным, поэтому даже на этот вопрос не мог найти ответа.

— Я и правда окончательно спятил. Окончательно и бесповоротно. Докатился. Тц.

Клиффорд с раздражением цокнул языком.

Но даже яростно осуждая себя, он не мог избавиться от глубокого облегчения, разлившегося в груди.

Он опустился до самых низких, презренных методов, пытаясь найти трещину в их отношениях. Ему жизненно необходимо было убедиться, что у них не всё гладко.

И вчера Клиффорд получил эту уверенность, увидев нерешительность на лице женщины.

Она не любит своего жениха.

В тот миг, когда он убедился в этом, внутри у него закипело нечто не поддающееся описанию. И единственная мысль, вспыхнувшая в его сознании в ту секунду, была: А не смогу ли я вклиниться в эту брешь между ними?

Наблюдая за тем, как он сам же стремительно мчится в направлении, абсолютно противоположном всем своим убеждениям, Клиффорд в замешательстве грубо зарылся пальцами в волосы.

Затем его рука бессильно упала вдоль тела.

— И что я могу сделать?.. Что это изменит?

Прямо как тот ублюдок, что отнял у него мать, — неужели он тоже опустится до того, чтобы украсть чужую женщину?

Сам того не замечая, он сжал кулак с такой силой, что ногти впились в ладонь, и на коже выступили капли ярко-красной крови.

Но ведь это не значит, что ты не можешь.

В конце концов, тот тёмный, порочный голос, который он так отчаянно пытался заглушить, отчётливо зашептал прямо в его голове.