В первый рабочий день в детском отделении Сьюмит поначалу была немного неуклюжей. Из-за незнакомой обстановки и непривычной работы она совершила несколько мелких ошибок, но всё же быстро освоилась.

К полудню руки, незаметно для неё самой, привыкли к работе. В детском отделении не хватало медсестёр, поэтому на каждую ложился огромный объём задач.

В этой суматохе она и не заметила, как небо за окном окрасилось в лиловые тона.

Вокруг стояла тишина. Под таким небом казалось невероятным, что где-то идёт война, где люди убивают друг друга и гибнут.

Словно небо, нетронутое ужасами тех мест, могло оставаться таким безмятежным. Где-то далеко умирали люди, и от этого умиротворения — будто в мире ничего не происходит — становилось не по себе.

Именно в этот момент раздался тоненький голосок:

— Сестрица.

Почувствовав, как кто-то слегка потянул её за подол юбки, Сьюмит опустила взгляд. Перед ней стояла маленькая девочка, едва достававшая до колена.

И кто же это? Кажется, её не было среди детей, которых Софи представляла утром...

— М-м? Ты меня звала?

— Ага. Тебя.

С этими пухлыми щёчками девочка была похожа на бельчонка.

— Что такое? Тебе что-то нужно?

— М-м, нет.

Сьюмит присела, чтобы оказаться с малышкой на одном уровне. Та краснела и явно мялась, подбирая слова, но Сьюмит вдруг ощутила в её чертах что-то смутно знакомое.

— Тогда почему ты меня позвала?

— М-м, потому что хочу кое-что спросить... Можно?

Ах...

С этими округлившимися глазками и звонким голоском она была точной копией Софи.

А ведь и правда. Смуглая кожа и лёгкая россыпь веснушек на переносице делали её поразительно похожей на Софи. Пока Сьюмит разглядывала девочку, размышляя о коллеге, маленький ротик снова приоткрылся:

— Сестрица, как мне стать такой же красивой, как ты?

— Что?

— Я хочу быть красивой, как ты!

Это был абсолютно чистый и невинный вопрос. В её взгляде читалась искренность, девочка с нетерпением ждала ответа.

Сьюмит впервые задавали подобный вопрос, и она растерялась.

— М-м, как тебя зовут?

— Я Эна.

— Эна, ты и так очень-очень красивая, поэтому, думаю, тебе нужно просто расти и оставаться такой же.

— Нет... Кое-кто сказал, что я уродина!..

Эна выглядела так, будто чьи-то слова действительно ранили её до глубины души.

И кто только мог сказать такое столь прелестному ребёнку?

— Кто тебе такое сказал? Как по мне, ты просто красавица.

— Нет... Эна не белая... И из-за веснушек мне сказали, что я уродливая... Это Ной сказал!..

— Ной?

Сьюмит вспомнила мальчика, которого видела утром в палате. С платиновыми волосами и точёными чертами лица он выглядел в точности как принц из сказки. Его звали Ной.

— Ага! Я собираюсь выйти за Ноя замуж, но он говорит, что я ему не нравлюсь, потому что я уродина! Вот я и собираюсь стать красивой.

Эна надула щёки, всем своим видом показывая, как сильно расстроена. Эти пухлые губки выглядели так жалко и одновременно мило, что Сьюмит едва не рассмеялась.

Она молча рассматривала Эну. Её маленькое личико, чётко очерченные брови, огромные круглые глаза, уголки губ, приподнимающиеся при каждой улыбке. И даже эти нежные веснушки, сияющие, словно россыпь драгоценных камней. Всё в девочке казалось невероятно очаровательным.

— Эна.

Сьюмит осторожно накрыла ладошки девочки своими.

— Ной, скорее всего, сказал так из-за смущения. Мальчишки часто вредничают и задирают девочек, которые им нравятся. Они ведут себя так, потому что боятся, что кто-то узнает об их чувствах.

— П-правда?

Видимо, такой ответ пришёлся ей по душе, потому что на лице Эны промелькнула слабая улыбка. И всё же девочка, похоже, поверила не до конца: в её глазах таилось сомнение.

Сьюмит легонько ткнула пальцем в пухлую щёчку.

— Ну а я считаю, что ты, Эна, очень-очень красивая. Когда ты вырастешь, наверняка станешь куда красивее меня.

Затем, тихонько выдохнув, игриво добавила:

— Знаешь, когда это время придёт, Ной, возможно, даже не привлечёт твоего внимания.

— Нет. Никого нет красивее Ноя!

Даже Сьюмит находила Ноя красивым. Если он вырастет таким же, то наверняка станет мужчиной, заставляющим трепетать сердца многих женщин.

У него неизлечимая болезнь. Он единственный ребёнок здесь, чей недуг не поддаётся лечению.

Слова, сказанные Софи днём, внезапно всплыли в памяти. В этот момент улыбка на губах Сьюмит едва заметно померкла.

— Значит, в глазах Эны Ной настолько красив?

— Ага! А, нет!.. Он самый классный после главнокомандующего Клиффорда!

От внезапно прозвучавшего имени Сьюмит на мгновение лишилась дара речи. Она никак не ожидала услышать его из уст Эны.

Хотя она и думала, что, работая в педиатрии, никогда с Клиффордом не пересечётся, его имя звучало повсюду. Казалось, весь Ферд находился в его тени, даже когда самого главнокомандующего не было видно.

Все его уважали и восхищались им. Но каждый раз при упоминании этого человека Сьюмит бессознательно задерживала дыхание. Одно лишь его имя вызывало у неё чувство дискомфорта.

— Почему? Разве сестрица не думает, что главнокомандующий красивый?

Эна склонила голову набок — видимо, прохладная реакция Сьюмит показалась ей странной — и задала этот вопрос.

— А, нет. Я тоже считаю его красивым...

Но, в отличие от искренних комплиментов Эне, эта фраза прозвучала неестественно. Неловко и фальшиво, словно заученный текст.

— Правда же?

— Эна! Что ты там делаешь?! Пора принимать лекарство!

— А? Мама!

Кто-то окликнул Эну. Когда Сьюмит повернулась, то увидела Софи — ту самую девушку, с которой у ребёнка с самого начала угадывалось неуловимое сходство.

Но Софи — её мама?

Сьюмит часто заморгала, переводя взгляд с одной на другую. Жизнерадостный характер и лёгкая россыпь веснушек на переносице — всё это оказалось не совпадением.

— Я же говорила: если не будешь пить лекарства вовремя, тебе придётся пробыть в больнице ещё дольше, помнишь?

— Тц... А я хочу остаться в больнице подольше.

— Что?

— Потому что тогда я смогу и дальше видеться с Ноем!..

Когда Эна надула щёки и заворчала, Софи, словно потеряв терпение, легонько щёлкнула дочь по макушке.

— Ах ты ж! И в кого ты у меня такая легкомысленная?!

— Ай! Больно же! В кого ещё мне быть? В тебя, мама!

— Я даже не била сильно. А ну марш в палату! Время пить лекарства!

Проводив Эну взглядом, Софи повернулась к Сьюмит и пожала плечами.

— Удивилась?

— Ах... Я не знала, что у тебя есть дочь...

Софи выглядит явно моложе меня. И когда только она успела родить?

— Все удивляются, когда я говорю, что у меня есть дочка. Мы с мужем провели вместе всего одну ночь, прежде чем он ушёл на войну, и так уж вышло, что появилась Эна, понимаешь?

Перед войной многие спешили жениться. В страхе, что жизнь может оборваться в любой момент, люди торопились стать мужем и женой.

Возможно, я бы тоже вышла за Дориана раньше. К счастью, поступление в школу медсестёр отсрочило свадьбу.

Если бы я вышла за Дориана, мне казалось, моя собственная жизнь перестала бы существовать. Поэтому я выбрала учёбу почти как способ сбежать. Эти три года были моей последней свободой.

— Понятно. Эна — чудесный ребёнок, и она очень на тебя похожа.

Сьюмит намеренно не стала спрашивать о том, жив ли муж Софи. Поскольку многие погибли или так и не вернулись, существовало негласное правило: не поднимать темы, способные разбередить чужие раны.

— Что ж, Софи, пойду закончу работу.

— Давай!

Оставив лучезарно улыбающуюся Софи позади, Сьюмит развернулась. На подносе лежал ещё один неразданный бумажный пакетик с лекарствами.

На нём было написано имя Ноя.

***

— Привет.

Сьюмит осторожно подошла к Ною, с которым познакомилась днём. Она не забыла приветливо улыбнуться, чтобы не смущать мальчика.

Ной не отвёл взгляд, как это было утром, но и дружелюбия не проявил.

— Пора пить лекарства. Держи.

Сьюмит положила пакетик перед ним и стала молча наблюдать. Мальчик взял лекарство и бросил на неё быстрый взгляд.

— Думаешь, почему я не ухожу? Софи наказала мне обязательно, вот прямо-таки обязательно проследить, чтобы ты всё выпил. Потому что ты не очень-то любишь принимать лекарства.

Ной потеребил кончиками пальцев краешек пакета, а затем, опустив голову, тихо пробормотал:

— Моя болезнь всё равно не пройдёт от этих таблеток.

Обречённость и одиночество, просочившиеся в детский голос, больно кольнули сердце Сьюмит. Ной знал, что умрёт.

Спокойствие перед лицом неминуемой смерти — Ной был слишком мал и хрупок для такого груза.

— Кто тебе такое сказал? Нет такой болезни, которая бы не отступила, если исправно пить лекарства.

— Всё в порядке. Тебе не нужно врать. Я и так знаю, чем болен.

— Но это правда. В детстве я тоже много болела. Но я прилежно пила лекарства и поправилась. Посмотри на меня. Видишь, какая я здоровая?

Сьюмит закатала рукав и показала ему руку. Увидев бледное, тонкое предплечье без единого намёка на мышцы, Ной посмотрел на медсестру с ещё большим сомнением.

Именно в этот момент на Сьюмит и Ноя внезапно легла огромная тень.

— Папа!