Ной, до этого вяло привалившийся к спинке кровати, вдруг просиял, словно подменили ребёнка.

Услышав звонкое «Папа!», слетевшее с губ мальчика, Сьюмит обернулась. Но прежде чем она разглядела лицо вошедшего, её окутал запах, исходивший от воротника его мундира.

Чистый, но почему-то ледяной.

Сьюмит пришлось задрать голову так высоко, что шея едва не хрустнула, чтобы наконец разглядеть того, кого Ной назвал отцом. Над широкой грудью и литыми плечами на неё смотрел Клиффорд — герой Франца, а для Сьюмит — человек, рядом с которым ей становилось до дрожи не по себе.

— Ах…

Будь она хоть на шаг ближе, непременно уткнулась бы лбом в его грудь.

Испугавшись, Сьюмит попятилась. Она даже не слышала его шагов. И когда только он успел подойти так близко?

Ранее, когда их разделяла дверь, она этого не заметила, но сегодня, в ярком свете палаты, его фигура казалась ещё массивнее.

Скользнув взглядом по безупречно отглаженному воротнику, она заметила металлические пуговицы, застёгнутые наглухо, до удушья, из-за чего ткань на груди натянулась, а между воротником и мощной шеей напряглась жила.

Он был не просто крупным — его габариты подавляли. Она видела немало солдат, но ни у одного из них не было такой внушительной комплекции.

Пока Сьюмит переваривала впечатления, она встретилась с холодным, невозмутимым взглядом. Его глаза, как и прежде, оставались тёмными и безразличными, не выдавая ни единой мысли.

— Главнокомандующий, здравствуйте… ах!

Она лишь хотела дежурно поздороваться. Но пистолет на его бедре качнулся, издав короткий металлический лязг, и от этого резкого звука у неё подкосились ноги.

В тот самый момент, когда она уже готова была полететь носом вперёд, мощная рука обхватила её за талию. Не успела Сьюмит даже дернуться, как её с силой втянули в мужские объятия.

— Х-х.

Едва грубая ткань мундира коснулась щеки, у Сьюмит перехватило дыхание. От него не пахло горьким, застоявшимся табаком — он благоухал свежестью и прохладой.

Этот запах не был ей чужим, но она никак не могла понять, что это. Она точно где-то его чувствовала. Но где? Вспомнить не удавалось.

От Дориана всегда несло густым сигаретным дымом и резким одеколоном. Совсем не похоже на её жениха. Этот аромат был таким иным, что у неё ёкнуло сердце. Теперь, если она просто уловит этот запах на улице, то сразу вспомнит его — настолько глубоко он в неё въелся.

Мужская рука отпустила её талию без малейших колебаний, как только Сьюмит обрела равновесие. Головокружительное чувство, которое она больше никогда не хотела испытывать, на краткий миг обожгло всё её тело.

Как я и думала, рядом с этим мужчиной мне невыносимо не по себе.

— С-спасибо…

— Похоже, первый рабочий день оказался весьма утомительным.

Его низкий голос тяжело ударил по барабанным перепонкам. В ледяном тоне не слышалось ни капли эмоций.

— Ах… немного.

Сьюмит вспомнила утреннюю сплетню.

Ошибки напрямую угрожают жизням пациентов, так что возьми себя в руки.

Даже если мне к горлу приставят нож, пока передо мной пациент, я не имею права поддаваться панике. Это вопрос не чувств, а жизни и смерти.

Сьюмит лучше других понимала, как малейшее волнение может привести к роковой оплошности. Будь на её подносе заражённая кровь или опасные химикаты…

— Прошу прощения. Впредь я буду внимательнее.

Крепко вцепившись в поднос, Сьюмит осторожно склонила голову.

— Папа!

Из-за звонкого оклика Ноя их взгляды снова встретились. Клиффорд приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать, но в итоге промолчал.

Повисла недолгая пауза. От неловкости Сьюмит показалось, что она обязана хоть что-то произнести.

— Ах, значит, Ной… сын главнокомандующего.

Ни цвет волос, ни цвет глаз — в мальчике не было ни единой черты Клиффорда.

Должно быть, он пошёл в мать. Ледяной мужчина и хрупкий ребёнок… до странности нелепая пара.

— Ной всё ещё не принял лекарство. Пожалуйста, проследите, чтобы он выпил его.

— Хорошо.

Ответ прозвучал с секундной задержкой. Сьюмит поклонилась и осторожно выскользнула из палаты.

— Ха-а.

Только оказавшись в коридоре, она смогла наконец выдохнуть.

Значит, он женат. Когда я случайно бросила взгляд на его руки, кольца на пальце не было.

Тут Сьюмит вспомнила о своём бриллиантовом кольце, которое сейчас болталось в кармане фартука.

Ну да, на работе украшения могут мешать, прямо как мне.

Лично ей он был неприятен, но, если судить объективно, в нём не было ни единого изъяна. Нет ничего удивительного в том, что такой мужчина обзавёлся семьёй.

Какое лицо у этого ледяного человека, когда он рядом с семьёй? С какой интонацией он разговаривает с женой? Как улыбается? Говорит ли с ней иначе?

Нежный и любящий Клиффорд. В это невозможно поверить.

Сьюмит вдруг стало любопытно, с каким выражением лица Клиффорд остался в палате. Как он смотрит на Ноя, как с ним говорит — ей захотелось узнать даже такие мелочи.

Судя по тому, как радостно Ной его встретил, по крайней мере, жестоким или грубым отцом он не был. Одно это уже немного успокаивало.

Казалось бы, какое ей до этого дело, но почему-то на душе стало чуточку легче. И в то же время она испытала лёгкую жалость к этому мужчине, чей ребёнок так тяжело болен.

***

Клиффорд на мгновение задержал взгляд на двери, за которой скрылась Сьюмит. В этом не было никакого скрытого смысла; он просто посмотрел ей вслед, потому что сегодня она выглядела иначе, чем вчера.

Скромная, аккуратная форма медсестры неожиданно хорошо ей шла. Безупречно уложенные волосы, уверенная осанка — всё это смотрелось весьма недурно.

А затем в памяти внезапно всплыло ощущение хрупкого женского тела, которое он только что прижимал к себе. Мягкое и тёплое. Клиффорд слегка дёрнул рукой, словно пытаясь стряхнуть наваждение. Лёгкий трепет остался, но это уже не было той низменной похотью, что захлестнула его вчера.

Вчера всё дело было в том, что на ней было надето. Тонкое, струящееся шёлковое бельё, обнажённая кожа — его тело просто отреагировало на визуальный стимул.

Любой мужчина отреагировал бы так же.

Найдя этому рациональное объяснение, Клиффорд перевёл взгляд на Ноя.

— Ной, кажется, я просил не называть меня так.

— Тц, дядя, если я называю тебя папой, все начинают завидовать.

Ной надул щёки. Внезапно погрустнев, он принялся теребить пакетик с лекарством, а затем снова посмотрел на Клиффорда.

Ной был сыном его друга Регатта. Поскольку тот постоянно пропадал на передовой, забота о его семье естественным образом легла на плечи Клиффорда.

Когда Ной был совсем малышом, он начал путать часто заходившего мужчину в форме со своим отцом. Клиффорд несколько раз его поправлял, но даже сейчас, при посторонних, Ной продолжал называть его папой.

Для самого мальчика слово «папа» было чем-то вроде почётного титула, которым он гордился. Разумеется, знакомые и так знали, что Ной — не его сын, поэтому никаких проблем это не создавало.

— Тебе нужно выпить лекарство.

— Не хочу…

Ной взглянул на Клиффорда снизу вверх, а затем с решительным видом разорвал пакетик. И, словно хвастаясь, высыпал порошок прямо в рот.

Мальчик с трудом сглотнул.

— Вот. Я всё выпил!..

С ожиданием во взгляде он протянул вперёд обе ладошки. Клиффорд вложил в них что-то маленькое.

В золотистой фольге оказался шоколад, который Ной так страстно желал. Развернув обёртку и отправив лакомство в рот, мальчик счастливо зажмурился.

— Вкусно. Если бы лекарства были такими же сладкими, я бы всегда их пил.

Бледные от нехватки солнца щёки Ноя смешно раздувались, пока он рассасывал шоколад. Видя эту бескровную кожу, так сильно отличающуюся от той, что была в прошлом, Клиффорд не смог подавить горечь.

Разумеется, он скрыл её, не позволив ни единой тени этой печали отразиться на лице.

До болезни мальчика Клиффорд часто брал его на прогулки, но теперь, если он не приходил навестить его лично, как сейчас, они вообще не виделись. Поэтому он выкраивал время при любой возможности.

— О, а эта медсестра, которая тут была…

Перекатывая во рту шоколад, Ной с любопытством посмотрел на Клиффорда, явно пребывая в отличном настроении. А затем, словно вдруг кое-что вспомнив, смущённо произнёс:

— Она ведь красивая, да?

— Что?

От внезапного вопроса в голосе Клиффорда прозвучало замешательство.

— Мне кажется, дядя, вы бы с ней отлично смотрелись…

— …Ха.

Это было куда хуже, чем когда Ной называл его отцом. Клиффорд прижал ладонь ко лбу и слегка поморщился.

Он понимал, что это просто невинная детская болтовня, не несущая в себе никакого скрытого смысла, но слова о женщине, у которой уже есть жених, — это не то, над чем он мог бы с лёгкостью посмеяться, даже в шутку.

Как и обращение «папа», это было тем, о чём Ною не следовало болтать при посторонних.

— Ной, ты нигде и никогда не должен говорить ничего подобного.

— Почему?

— У этой леди уже есть мужчина, за которого она выходит замуж.

При этих словах на лице Ноя отразилось явное разочарование.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver