Сквозь щели в шторах пробивался тусклый свет.

Обычно она вставала сразу же, но сегодня почему-то с трудом могла даже открыть глаза.

Сьюмит попыталась отвернуться от слепящего света, и в этот момент волна мышечной боли — такой, словно её жестоко избили, — прокатилась по телу от макушки до пят.

Сначала спину и плечи придавила тяжёлая, тянущая боль. Затем, при малейшем движении ног, икры и ступни отозвались пульсирующей резью. И, наконец, запястья — казалось, их всё ещё что-то туго стягивало.

Холодный воздух допросной, где её продержали до поздней ночи, и устремлённые на неё давящие взгляды — всё это словно въелось в её кожу.

При воспоминании об этих леденящих душу глазах по телу пробежала дрожь, хотя в комнате было тепло. Сьюмит бессознательно вцепилась в одеяло, которым была укрыта.

— Ох…

К счастью, прошлой ночью Дориан к ней не притронулся. Но даже несмотря на это, всё тело невыносимо ныло и гудело.

Должно быть, это последствия вчерашнего перенапряжения. Тот единственный акт неповиновения дорого обошёлся Сьюмит.

В тот самый момент, когда она мысленно корила себя за опрометчивый поступок, за дверью послышался шум. Неужели Дориан уже проснулся?

Она открыла дверь и вышла из спальни: он уже суетливо собирался.

— Проснулась?

Его небрежные пальцы быстро расправлялись с пуговицами на рубашке.

— Да. Ты сегодня рано.

— Спи дальше. Мне скоро уходить. Полковнику Уилтширу нужно кое-куда съездить, а ты же знаешь, как хорошо я ориентируюсь в здешних дорогах, верно? Так что я сам вызвался его подвезти.

Дориан заговорил гладко и заученно, хотя она ни о чём его не спрашивала.

Он всегда виртуозно умел льстить. Ради желаемого Дориан не колебался ни секунды, даже если для этого нужно было проползти у кого-нибудь между ног.

Упомянутый им полковник Уилтшир, вероятно, был тем самым человеком, который мог потянуть за ниточки ради его повышения. Полковник уж точно обладал достаточным влиянием, чтобы рекомендовать кандидатов и согласовывать кадровые решения при пересмотре званий.

Какая удача. И как ему только удаётся постоянно находить людей, которым он приходится по душе? Похоже, на этот раз он решил стать ручной собачкой полковника Уилтшира.

— Когда я вызвался лично отвезти его до места назначения, он был просто в восторге.

— Правда?

— Сказал, что я ему очень симпатичен.

Застегнув рубашку, Дориан встал перед зеркалом и с довольным видом провёл рукой по волосам. Затем он взглянул на отражение Сьюмит, стоящей позади него.

— Ну, как я выгляжу? Разве твой жених не хорош собой?

Его лицо лучилось ожиданием похвалы. Дориан смотрел на отражение Сьюмит в зеркале, а его руки тем временем торопливо застёгивали последнюю пуговицу форменного кителя.

— Да. Очень хорош…

— Я сегодня задержусь. Возможно, даже не вернусь ночевать.

Услышав это, Сьюмит лишь слегка кивнула. Ей не было интересно почему — она и так знала о специфике его работы из бесчисленных писем.

Поскольку Дориан часто выполнял роль личного шофёра для высокопоставленных лиц, его регулярно не бывало дома: иногда по одному дню, а иногда и по целой неделе.

— И это всё, что ты скажешь?

— М-м?

— Я говорю, что могу сегодня не вернуться, а это — твоя единственная реакция?

— А-а… осторожнее на дороге.

— В тебе и правда нет ни капли очарования. Какой же я жалкий, раз женюсь на такой женщине.

Покачав головой, Дориан водрузил на голову аккуратную офицерскую фуражку. Стоило ему натянуть её поглубже, как он стал выглядеть как настоящий образцовый солдат.

Его семья купила низший дворянский титул, как только у них появились деньги. С тех пор Дориан начал маниакально избегать солнца, заявляя, что загорелая кожа не подобает аристократу. Возможно, эта эксцентричная суета принесла свои плоды — теперь его лицо было довольно бледным.

Если бы знатные лорды носили нелепые шляпы с перьями, Дориан стал бы тем самым человеком, который скопировал бы и это.

— Я так усердно тружусь только ради тебя. Так что, может, подаришь своему будущему мужу, который вот-вот отправится надрываться ради твоего блага, немного поддержки?

Дориан раскинул руки, напрашиваясь на объятия. Сьюмит покорно сделала то, чего он хотел, и позволила ему себя обнять.

— Береги себя. Будь осторожен.

— Само собой. Разве я могу пострадать, когда меня ждёт такая прекрасная невеста?

Её отношения с Дорианом не были откровенно плохими. Проведя с ним бок о бок столько лет, она давно к нему привыкла, и совместная жизнь не доставляла ей дискомфорта. Лишь физическая близость откровенно тяготила её, и Сьюмит всегда старалась её избежать.

— Сьюмит, пока меня не будет, если с тобой заговорит какой-нибудь мужчина — не отвечай. Даже не смотри в его сторону. Поняла?

— Да, не волнуйся.

Но была одна вещь, которую она терпеть не могла: патологическая ревность Дориана. Хотя обычно он вёл себя дружелюбно и мягко, его чрезмерная подозрительность и собственничество порой делали его жестоким.

Он твердил, что любит её, но его любовь всегда принимала форму тотального контроля и принуждения.

Возможно, эта его тяжёлая одержимость просочилась и в неё, потому что её тело налилось ещё большей свинцовой тяжестью.

— Не снимай кольцо.

— Угу.

Кольцо, о котором он говорил, шло в комплекте с бриллиантовым колье, которое Сьюмит носила постоянно. Поскольку колье можно было спрятать под одеждой, с этим требованием она смирилась. Но кольцо — совсем другое дело.

Бриллиантовый перстень совершенно не подходил медсестре, работающей в больничном отделении и ухаживающей за пациентами.

И всё же, не желая ссориться с ним с самого утра, Сьюмит просто согласилась. Ей не привыкать со всем соглашаться.

— Надёжно запри дверь. Я ушёл.

— Хорошо. Удачного дня, Дориан.

Дориан взял кожаные перчатки, слабо пахнущие машинным маслом, и направился к выходу.

Сьюмит стояла у окна, провожая взглядом машину Дориана, пока та не скрылась из виду. Когда автомобиль превратился в точку и окончательно исчез, в доме воцарилась уютная тишина.

* * *

— А-а…

Значит, его резиденция находилась прямо по ту сторону озера. Водная гладь мягко искрилась в лучах утреннего солнца. Сейчас озеро выглядело совершенно иначе, чем прошлым вечером.

Скользя взглядом по берегу, она заметила дом на дальнем конце и нахмурилась. Здание возвышалось на самом высоком холме в округе. Над ним развевался флаг Республики Франц.

Непроглядно-тёмные окна дома напомнили ей вчерашний взгляд этого человека, и сердце болезненно сжалось. Сама того не осознавая, Сьюмит медленно сделала шаг назад.

От одной только мысли о нём по затылку пробежал холодок.

— Ха-а…

Сьюмит рефлекторно задёрнула шторы. Вжих. В одно мгновение солнечный свет, заливавший комнату, оказался отрезан, погрузив гостиную в полумрак.

Тяжёлые бархатные портьеры, казалось, были единственной вещью в доме, которая действительно стоила своих денег. Пусть без вида из окна стало чуть душновато, зато на душе стало куда спокойнее.

Ей не хотелось снова быть неправильно понятой на ровном месте. Ну почему из всех возможных мест их дом должен был находиться прямо напротив его резиденции? Если держать шторы закрытыми, по крайней мере, никто не заподозрит её в слежке.

Прошло всего несколько часов, но воспоминания о вчерашнем дне въелись глубоко под кожу.

Тот холодный, насмешливый взгляд, бесстыдно изучавший её мокрое тело… она чувствовала себя так, словно была грязной проституткой.

Плохие воспоминания всегда оставляли долгий шлейф. Клиффорд был именно тем типом людей, с которыми Сьюмит было тяжелее всего справляться. Она надеялась, что больше никогда с ним не столкнётся.

К счастью, раз уж её распределили в педиатрическое отделение, шансов пересечься с главнокомандующим Клиффордом было ничтожно мало.

И это, по крайней мере, утешало.

— Не самое приятное воспоминание. Нужно перестать об этом думать.

Сьюмит слегка помотала головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение. Чем больше она об этом думала, тем сильнее выматывалась.

Недоразумение разрешилось, и её отпустили без лишних проблем. Этого было достаточно.

— И чем мне теперь заняться?

Было воскресенье. На работу нужно выходить только в понедельник, так что у неё впереди был целый выходной. Но даже получив свободное время, она совершенно не представляла, на что его потратить.

Она решила, что стоит ещё немного поспать. Когда начнутся трудовые будни, времени поваляться в постели уже не будет, к тому же после вчерашнего напряжения её тело налилось тяжестью, словно пропиталось водой.

— Пожалуй, просто посплю.

* * *

После короткого сна Сьюмит, почувствовав себя морально легче, снова вышла из спальни. Она на мгновение задумалась, не открыть ли шторы, но затем отмахнулась от этой мысли и направилась на кухню.

На кухне была задняя дверь. Выглянув на улицу, она прикинула, что сейчас около двух часов дня.

— Ух ты, как красиво.

Стоило ей выйти на задний двор, как перед глазами ясно раскинулся Ферд, лежащий по ту сторону озера. Деревня оказалась довольно большой.

Ряды каменных домов с тёмными зеленовато-серыми крышами выстроились в аккуратные линии. Мощёная квадратным булыжником дорога вела прямо к церкви.

Изначально это поселение строилось для расквартирования солдат, но со временем обзавелось всем необходимым. Здесь была небольшая пекарня, паб, магазин одежды и даже школа для детей.

В каком-то смысле это место походило на маленькое государство, которым управляли военные. Городок, построенный на строгой иерархии и порядке. Неудивительно, что Дориан так старался выслужиться перед полковником. Здесь звание означало абсолютную власть.

Присмотревшись, Сьюмит поняла, что деревня чётко делилась на правую и левую части, центром которых выступала церковь. По правую сторону, вдоль живописного берега озера, располагались резиденции высокопоставленных офицеров, а слева находились казармы и жилье для обычных рядовых.

Вдалеке виднелись люди, развешивающие бельё или пересекающие городскую площадь. Это была такая обычная, мирная жизнь…

Тук-тук.

Умиротворяющую картину нарушил стук в дверь. Кто бы это мог быть? Дориан не упоминал, что сегодня кто-то должен прийти.

Подумав, что ей могло показаться, Сьюмит немного подождала, но стук повторился.

Это был чёткий, размеренный стук — не слишком медленный, но и не торопливый.