Контент удален!

1 - 57

— Пощади… Виноват…

— Поздно. Если надеялся на снисхождение, надо было хотя бы людей не трогать.

Холодно стряхнув руку, которую тянул к ней злой дух, Га Он поволокла его за волосы и распахнула дверь с крыши. И, увидев, что за дверью стоит Чжи Вон с окаменевшим лицом, слегка удивилась.

— Директор Ча, ты всё это время был здесь?

— Да.

Коротко ответив, Чжи Вон с отвращением впился взглядом в злого духа, схватил его одной рукой за горло и вырвал из рук Га Он. Сама мысль о том, что Га Он касается такой мерзости, была ему нестерпимо противна. Когда злой дух, не перестававший стонать, захрипел, задыхаясь, от Чжи Вона повеяло ещё более грозной силой.

Заткнись. Из-за тебя глава больше четырёх часов простояла под дождём. Будь ты живым, я бы сейчас же свернул тебе шею. Радуйся, что уже мёртв.

— Этого я сам отведу в Чжунчхон. А вы идите к себе и переоденьтесь.

— Справишься? Он может буянить.

— Не дам.

Швырнув злого духа на пол, Чжи Вон крепко связал его заранее приготовленной верёвкой из серебряной нити. Га Он, немного встревоженная, увидела, как ловко Чжи Вон затягивает даже узел, и тихонько улыбнулась.

— Откуда ты такое умеешь?

— Научился у охраны. Рядом с вами такое наверняка будет случаться, а одной своей силой мне злого духа не одолеть. Заодно научился обращаться с тисовой палкой и читать заклинание Унджанджу 1.

1 Унджанджу — заклинание-оберег, взывающее к Гуань Юю (второе имя — Юньчан), полководцу эпохи Троецарствия, которого почитают как божество войны; в Корее им отгоняют злых духов.

— Похвально.

Услышав искреннюю похвалу Га Он, Чжи Вон сделал странное лицо, беззвучно вздохнул и легонько подтолкнул Га Он в спину.

— Так что идите скорее и переоденьтесь. А лучше хоть ненадолго примите тёплый душ. Скорее.

Мо Хва Ён, примчавшаяся в Чжунчхон, едва получив вызов владычицы, увидела злого духа, туго опутанного серебряной нитью и валявшегося на полу, словно кусок мяса, и вздрогнула. Даже в Аду колеса страданий, где держали только тех, кто при жизни убил множество людей, он был из тех, у кого срок побольше. Сила у него, разумеется, была немалая и нрав свирепый, так что она никак не ожидала, что его так легко поймают, не прошло и суток.

Говорили, что она теперь и мечом почти не пользуется, я уж думала, под конец срока совсем обленилась, а движется она на удивление быстро. Про себя тихо восхитившись, Мо Хва Ён встала перед Га Он и почтительно склонила голову.

— Вы звали, владычица?

— Позвала — вот ты и пришла.

От неожиданно резкого ответа нарисованные брови Мо Хва Ён слегка приподнялись. Надо же, она и сердиться умеет?

— Но по какому делу…

— Сыск теперь совсем не работает?

— Как можно.

— Тогда почему такой злой дух разгуливает по миру людей?

Когда Га Он кивнула подбородком, Мо Хва Ён обернулась и увидела, что злой дух, совершенно лишённый возможности двигаться, смотрит на неё умоляющими глазами. Губы сами собой скривились в усмешке. Вот ведь бестолочь. Понятно, что ему очень больно — тело изувечено, да ещё и серебряной нитью связан, — но нельзя же здесь подавать вид, что он меня знает. Легко проигнорировав мольбу злого духа о помощи, Мо Хва Ён сделала очень виноватое лицо.

— Мне нечего сказать в оправдание того, что владычице доставили столько хлопот.

— Я упрекаю не за то, что мне доставили хлопоты. Я спрашиваю, почему глава Правого сыска не может как следует уследить хотя бы за одной дверью и почему глава Левого сыска даже носа не показала, хотя беглец из преисподней целых семь часов бесчинствовал в мире людей.

Мо Хва Ён с озадаченным видом тихонько прикусила губу. Глава Правого сыска, служака до крайности упрямый, ни за что не поддался бы на уговоры царя Ямы, поэтому его хитростью усыпили, а сама она под разными предлогами оставалась в преисподней — ведь злого духа выпустила именно она. Но рассказать всё честно было нельзя, и ей оставалось лишь повторять пустые извинения.

— Простите меня, владычица.

— Простите… И это всё? Кажется, я только что потребовала объяснений.

Молода, а до чего въедлива. Вкус владыки и правда не поймёшь. Зачем так убиваться по неуступчивой женщине, в которой нет ни капли миловидности? Не похоже, что она умеет покорно прильнуть к мужчине, да и сможет ли она хоть одно кокетливое словечко сказать как следует. В ней вскипело раздражение, но Мо Хва Ён до конца держала на лице улыбку.

— Глава Правого сыска, как назло, именно сегодня занемог и отдыхал, а я выполняла срочное поручение владыки. Как бы то ни было, я искренне сожалею, что причинила владычице беспокойство.

— Если оба главы сыска отлучаются, в сыске больше некому работать?

— Простите. Впредь мы будем внимательнее, чтобы такого больше не повторилось.

Слушая покорные ответы Мо Хва Ён, Га Он слегка нахмурилась. Её не отпускало странное, неприятное чувство, но отчего именно, понять она не могла. Однако и дальше распекать главу Левого сыска, которая даже не была её прямой подчинённой, было во многих отношениях некрасиво. В конце концов Га Он пришлось её отпустить.

— Ладно, пока понятно. Забирай его и возвращайся в преисподнюю.

— Да, владычица. Будет исполнено.

— И впредь особо следи за грешниками.

— Разумеется. Будем строго начеку.

— И передай царю Яме, что я хочу на днях с ним увидеться.

Мо Хва Ён, всё это время кланявшаяся и покорно отвечавшая, на миг замялась, но тут же приветливо улыбнулась.

— Передам. Тогда позвольте мне удалиться, владычица. Всего вам доброго.

Повернувшись с улыбкой на лице, Мо Хва Ён подошла к злому духу, и выражение её лица стало свирепым. Ну и болван. Дали ему шанс вырваться из Ада колеса страданий, а он так бездарно его упустил. Только зря подставил нас под упрёки, да ещё и заставил её насторожиться.

— Госпожа глава Левого сыска! Я…

— Молчать, грешник. Пока я не разорвала тебе пасть.

Последние слова Мо Хва Ён прошептала так тихо, чтобы услышал только злой дух, а затем схватила его за шиворот и быстро направилась к Вратам преисподней. Её так тревожило, как бы он не сболтнул лишнего, что она ни на миг не давала себе передышки.

«Простите, владыка. Похоже, на этот раз я неудачно выбрала исполнителя. Он хладнокровно перебил тысячи людей, и я думала, что уж у него-то хватит твёрдости, но не ожидала, что его так легко поймают».

«Такое часто не попробуешь, а драгоценная возможность упущена. Досадно. Ха… Что сказала владычица Чжунчхона?»

«Владычица сурово меня отчитала. Очень бранила: чем, мол, всё это время занимался сыск».

«На её месте так и следовало поступить. Больше ничего не велела передать?»

«…Нет».

Ха Юль, в очень скверном расположении духа, снова и снова прокручивая в голове разговор с Мо Хва Ён, ступил в Ад колеса страданий. Ад колеса страданий, куда заключают грешников, при жизни погубивших множество людей, — это ад, где с куском свинца на лодыжке целыми днями толкают огромное раскалённое колесо, без остановки бегая босиком по игольному полю. Это ещё и место, где ни на миг не смолкают жуткие вопли и отчаянные рыдания.

Медленно пройдясь и отыскав грешника с самым долгим сейчас сроком во всём Аду колеса страданий, Ха Юль ненадолго остановил колесо и вызвал его наружу. Грешник, впервые за шестьдесят пять лет, проведённых в Аду колеса страданий, получивший передышку, совершенно опешил.

— Знаешь, кто я?

— Да, владыка.

— Какой срок тебе назначили?

— Девятьсот тысяч лет…

Этот человек сбросил бомбу на мирную деревню, где жили обычные люди, и погубил десятки тысяч человек. Войны не было, никакой вражды тоже. Просто нужно было место, чтобы испытать оружие, и он выбрал бедную коррумпированную страну, где, если сунуть правительству подходящую компенсацию, никто не станет поднимать шума.

При взрыве погибли шестьдесят тысяч человек, и ещё тридцать тысяч умерли от последствий. И всё же, живя в роскоши и довольстве, он не испытывал никаких угрызений совести. Раскаяние началось с той минуты, как он ступил в преисподнюю. Когда ему назначили срок в девятьсот тысяч лет, который и вообразить-то трудно, он, по правде говоря, не слишком это осознал. И лишь впервые увидев бескрайнее игольное поле, понял, как велико было его преступление.

Он думал, что больнее этого не бывает ничего на свете. Ладони, толкавшие раскалённое докрасна колесо, покрылись язвами, а изорванные иглами ступни болтались клочьями, так что белели кости. Но времени прийти в себя ему не давали. Стоило ему завыть от невыносимой боли, как в ответ звучал лишь холодный окрик: «Те, кого ты убил, умирали в ещё больших муках, глядя, как плавятся их тела».

— Хочешь выбраться отсюда?

— !..

Умерший, едва разглядевший луч света в беспросветной тьме, затрепетал, не в силах сдержать хлынувшую радость.

— Р-разве… это возможно?

— Если я захочу, возможно. Выслушаешь условие?

— Я сделаю что угодно!

— Всё просто. Выйти в мир людей, натворить бед и попасть под Водяной меч владычицы Чжунчхона. Разумеется, владычица Чжунчхона — очень справедливая и великодушная особа и даже на таких червей, как ты, не так-то легко поднимает меч. Поэтому нужен очень продуманный и правдоподобный план.

Попасть под меч владычицы Чжунчхона? Грудь умершего, раздувшаяся от надежды, мгновенно опала. При жизни он этого не знал, но теперь понимал, как страшно попасть под меч владычицы Чжунчхона. Тогда, сколько бы перерождений у него ни оставалось, его навеки заточат в Бездну, что лежит в самой глубине преисподней.

Высокомерно глядя сверху на мигом сникшего умершего, Ха Юль заговорил ещё более сладким голосом, искушая:

— Разумеется, тогда из Бездны ты не выйдешь никогда. Зато там нет таких мук.

Ха Юль не сказал, что в Бездне исчезает не только боль, но и почти все прочие чувства. Не сказал и того, что в месте, где нельзя ни видеть, ни слышать, ни говорить, ни двигаться, придётся вечно существовать, не чувствуя ничего, кроме страха.

— Твоя жена ведь тоже здесь?

Глядя на жену, как раз проходившую мимо, умерший плакал кровавыми слезами. Но не от жалости к жене. Жена, участвовавшая в разработке бомбы, получила девять тысяч лет. Для того, кто получил наказание в сто раз больше, разница была совершенно непостижимой. Не будь этой бомбы, я бы ничего такого и сделать не смог. Ему было до смерти обидно и горько.

— Если выполнишь задание, я позволю тебе отправиться в Бездну вместе с женой. Одному ведь там будет слишком одиноко.

Хотя, разумеется, если отправиться туда вместе, одиночества от этого меньше не станет. Ведь он не сможет ни увидеть лица жены, ни поговорить с ней. Но умерший, которому было не прочесть, что на уме у Ха Юля, энергично закивал и снова укрепился в своей решимости. И на лице Ха Юля, ласково смотревшего ему в глаза, пышно расцвела улыбка глубокого удовлетворения.

1 - 1 26.09.26
1 - 2 26.09.26
1 - 3 26.09.26
1 - 4 26.09.26
1 - 5 26.09.26
1 - 6 26.09.26
1 - 7 26.09.26
1 - 8 26.09.26
1 - 9 26.09.26
1 - 10 26.09.26
1 - 11 26.09.26
1 - 12 26.09.26
1 - 13 26.09.26
1 - 14 26.09.26
1 - 15 26.09.26
1 - 16 26.09.26
1 - 17 26.09.26
1 - 18 26.09.26
1 - 19 26.09.26
1 - 20 03.10.26
1 - 21 03.10.26
1 - 22 03.10.26
1 - 23 03.10.26
1 - 24 03.10.26
1 - 25 03.10.26
1 - 26 10.10.26
1 - 27 10.10.26
1 - 28 10.10.26
1 - 29 10.10.26
1 - 30 10.10.26
1 - 31 10.10.26
1 - 32 17.10.26
1 - 33 17.10.26
1 - 34 17.10.26
1 - 35 17.10.26
1 - 36 17.10.26
1 - 37 17.10.26
1 - 38 24.10.26
1 - 39 24.10.26
1 - 40 24.10.26
1 - 41 24.10.26
1 - 42 24.10.26
1 - 43 24.10.26
1 - 44 31.10.26
1 - 45 31.10.26
1 - 46 31.10.26
1 - 47 31.10.26
1 - 48 31.10.26
1 - 49 31.10.26
1 - 50 07.11.26
1 - 51 07.11.26
1 - 52 07.11.26
1 - 53 07.11.26
1 - 54 07.11.26
1 - 55 07.11.26
1 - 56 новое 14.11.26
1 - 57 новое 14.11.26
1 - 58 новое 14.11.26
1 - 59 новое 14.11.26
1 - 60 новое 14.11.26
1 - 61 новое 14.11.26