— Директор Ча.
Радостно обернувшийся Чжи Вон увидел, в каком состоянии Га Он, и у него сразу сбилось дыхание. Рукав Га Он, ещё недавно целый, был изодран в клочья, будто его рвал свирепый зверь, а кровь, струйками стекавшая по тонким пальцам, без остановки капала на пол, как дождь. Медленно повернув голову и увидев след, который Га Он оставила за собой, пока шла сюда, Чжи Вон почувствовал, как в глазах у него вспыхнул огонь.
— Глава…
— Не надо такого лица. Я на миг потеряла бдительность… Рана несерьёзная. Куда хуже, что я упустила умершего. Неизвестно, что это злобное существо натворит, бродя на свободе.
— Об этом подумаете потом, а сначала вам нужно лечиться.
— Я и так сейчас иду к главврачу. Сюда заглянула сначала, чтобы ты, директор Ча, не волновался. Но…
Га Он, сохранявшая спокойное выражение лица, хотя одна её рука почти превратилась в лохмотья, заметила Со Хва, стоявшую позади Чжи Вона, и чуть округлила глаза. Глядя, как Со Хва, едва встретившись с ней взглядом, вздрогнула всем телом, будто её ударила молния, Га Он посмотрела ещё пристальнее.
— Госпожа Им. Снова встретились?
— Да. Да, глава.
— Хочешь мне что-то сказать?
— Что? Н-нет… Ничего такого.
Коротко хмыкнув с очень задумчивым видом, Га Он на этот раз спросила немного иначе:
— А мне так не кажется… Может, тебе что-нибудь известно о том, что произошло?
— От-откуда мне такое знать… Я ничего не знаю.
— Вот как?..
Невозмутимо ответив, Га Он обратилась к Чжи Вону, который изо всех сил пытался выровнять дыхание. Однако многозначительного взгляда от Со Хва она так и не отвела.
— Директор Ча. То, что ты только что сделал, на умершего совершенно не подействовало.
— То есть умерший не ушёл в Чжунчхон?
— Отправить его в Чжунчхон было нельзя с самого начала. Этот умерший уже однажды получил вердикт в Чжунчхоне и ушёл в преисподнюю. Срока, наверное, оставалось ещё много… Потому, видно, и решился на побег — всё равно терять нечего.
— Разве такое возможно?
— Невозможно… Но раз он появился прямо перед нами — в этом и беда.
Не сводя глаз с Со Хва, Га Он тяжело вздохнула. До неё доходили слухи, что в последнее время из преисподней нет-нет да и сбегают, но то были мелкие духи, за которыми и присматривают сравнительно небрежно. Злых духов, совершивших тяжкие преступления, вроде того умершего, которого она только что видела, в преисподней стерегут особенно тщательно, а пойманному при побеге, какова бы ни была причина, срок увеличивают в десять раз, так что опрометчиво бежать почти никто не пытается.
К тому же умершие, которые терпят в преисподней суровые кары, слишком хорошо знают, что закон воздаяния действует на всех без исключения, и обычно на такое безрассудство не идут. По крайней мере, пока Га Он была владычицей Чжунчхона, ни один беглец из преисподней ни разу не доходил до того, чтобы убить живого человека. С таким трудом сбежал — тут бы затаиться где-нибудь в укромном месте и не дышать, а он зачем-то устроил такой переполох.
— Для начала, видимо, придётся поговорить с царём Ямой… Но прежде… госпожа Им.
Со Хва, которая, избегая взгляда Га Он, тревожно смотрела в пол, вздрогнула, внезапно услышав своё имя, и подняла голову. С той минуты, как она услышала, что умерший сбежал из преисподней, сердце у Со Хва колотилось так громко, что она не могла собраться с мыслями.
— Да?
— Спрошу в последний раз. Тебе действительно нечего мне сказать?
— Да…
— Всё равно ведь потом я всё узнаю. Сможешь ответить так же, когда снова встретишься со мной в Чжунчхоне?
Под острым взглядом, будто видевшим её насквозь, у Со Хва задрожали кончики пальцев. Я не знаю, это не я сделала. Но… могу ли я с уверенностью сказать, что в случившемся нет совсем никакой моей вины? Со Хва поняла, что её смятение целиком выдают метавшиеся глаза, и прикусила губу — и тут…
— Мама.
На слабый детский голос все трое разом обернулись. Со Хва, побелев, тут же бросилась к ребёнку на костылях, а Га Он, внимательно оглядев девочку, на миг плотно сжала губы и медленно закрыла и открыла глаза. Девочка выглядела куда болезненнее, чем тогда, когда они встретились в облике души живого, но сейчас она определённо была жива. Как бы то ни было, это было хорошо.
— Ой? Это же тётя, которая тогда меня проводила!
— Мин Со… давно не виделись.
— Здравствуйте.
— Здравствуй. Как хорошо видеть тебя такой здоровой…
— Спасибо. А у вас, тётя, из руки кровь идёт.
Некоторое время глядя в невинные глаза ребёнка, Га Он слегка улыбнулась.
— Ничего. Я немножко поцарапалась. Ну, слушайся маму и хорошенько поправляйся.
Допрашивать мать на глазах у ребёнка было никак нельзя, и Га Он, погладив девочку по голове, сразу же развернулась. Глядя вслед Га Он, которая широкими шагами уходила, не оглядываясь, и Чжи Вону, шедшему прямо за ней, Со Хва шевельнула губами, но так и не заговорила и низко опустила голову.
«Ты получила от меня не богатство, а жизнь своего ребёнка, так что, если не сделаешь, как обещала, я тут же заберу данное».
Простите, глава. Какое бы наказание меня потом ни ждало… сейчас жизнь моего ребёнка важнее, и я ничего не могу поделать. Простите, простите меня, пожалуйста.
— Мама… почему ты плачешь? Что-то грустное случилось?
— Мама не плачет. Наверное, пылинка в глаз попала. Мин Со вот живая и здоровая — с чего бы маме плакать?
С крупной слезинкой в уголке глаза Со Хва широко улыбнулась. А потом крепко обняла ещё маленькую и хрупкую девочку. Та была такая мягкая… и тёплая.
— Будет немного щипать.
— Угу.
Даже когда на рану, где алело открытое мясо, лили антисептик, Га Он и глазом не моргнула, но главврач Чо, давно имевший дело лишь с бумагами, не смог сдержаться, и лицо у него само собой скривилось. Господи боже. Какая же злобная тварь так старательно исполосовала эту нежную кожу? Но куда больше, чем он, был сейчас недоволен Чжи Вон, который, стоя за спиной у Га Он, молча наблюдал за тем, что делает главврач.
Как ни посмотри, руки у него слишком неловкие. Давно отошёл от практики?.. Нет, раз пальцы такие неуверенные, он вообще не по этой части. Быстро окинув взглядом кабинет главврача, Чжи Вон заметил на стене его диплом специалиста и стиснул зубы. Анестезиолог… Даже не хирург? Не лучше ли было показаться практикующему врачу? Хотя… такую рану, будто зверь рвал, не всякому покажешь…
— Глава, как же умерший до вас добрался?
От сочувственного голоса главврача Га Он усмехнулась, будто сама не могла поверить. Она не думала, что на вопрос, откуда тот явился, он покорно ответит, но и того, что он с ходу выпустит когти, никак не ожидала.
— Я расслабилась. Моя ошибка. Это же не какой-нибудь несмышлёный новичок, только что попавший в Чжунчхон. Не думала, что тот, кто знает, что я владычица Чжунчхона, бросится на меня так очертя голову.
— Что вы теперь будете делать?
— Поймаю.
Коротко ответив, Га Он вдруг услышала, как Чжи Вон резко втянул воздух, и мельком обернулась, взглянув на его лицо. Чжи Вон, который всё это время не проронил ни слова, посмотрел на Га Он, следившую за его лицом, сложным взглядом и тихо вздохнул.
— Я… отойду позвонить.
Увидев, что Га Он провожает взглядом выходящего Чжи Вона, главврач Чо округлил глаза. Это что ещё за атмосфера? Я-то думал, она просто берёт его с собой как способного старшего проводника, а тут, похоже, не только это?
— Теперь в старшие, видно, всех берут по внешности.
— Ха-ха, и правда. Все как на подбор красавцы.
— Когда пришёл Со До Гём, я ещё думал: как это с такой внешностью можно работать проводником? А тут нашёлся и того похлеще.
От похвалы красоте Чжи Вона взгляд Га Он заметно смягчился. Она и такое лицо… умеет делать?Главврач Чо вспомнил один давний день, который уже почти стёрся из памяти, и невольно предался воспоминаниям. Когда ему было двадцать с небольшим и он впервые увидел Га Он, бывали ночи, когда он не мог уснуть — так трепетало сердце от её прекрасного лица. Но подступиться к владычице Чжунчхона как мужчина он и в мыслях никогда не смел.
Всё-таки у нынешней молодёжи есть смелость.
— Этот парень, кажется, очень недоволен, что вы ранены.
— А-а… Он у нас очень заботливый.
Ну, не думаю, что дело в этом. Наша глава имеет дело в основном с умершими, у которых всё нутро как на ладони, — видно, потому в живых людях и разбирается неважно. Про себя тихо цокая языком, главврач Чо, когда Чжи Вон с ледяным лицом вернулся, почему-то занервничал и сглотнул. Собственная нервозность казалась ему нелепой и задевала самолюбие, но бывший проводник, чуткий к духовной силе, перед тем, кто явно сильнее, инстинктивно не мог не втянуть голову в плечи.
Поднявшись на крышу головного офиса, Га Он медленно оглядела раскинувшийся внизу Сеул, вытянула правую руку в сторону и сотворила меч. В тот же миг безоблачно ясное небо начало понемногу темнеть. Когда Га Он принялась вращать меч с холодно блестящим лезвием, вскоре над Сеулом целиком сомкнулись чёрные тучи.
— Умерший, пришедший из преисподней, явись на зов владычицы Чжунчхона.
Едва прозвучал суровый приказ, как исполинская молния рассекла небо ровно пополам, и тут же хлынул страшный ливень. Толстые струи обрушивались, как самые настоящие водяные бомбы, так что на шаг вперёд ничего не было видно, а от стука капель, яростно бивших по земле, закладывало уши. Души, беспорядочно бродившие по округе, в ужасе попрятались по укромным углам, боясь, как бы гнев владычицы Чжунчхона не задел и их.
— Куда же спряталась эта крыса?
Когда Га Он, лениво пробормотав это, стала вращать мечом быстрее, тяжёлые тучи понемногу разрастались. С неба над Сеулом — на весь столичный регион, а затем и на всю центральную часть страны… Так, полдня постепенно расширяясь, тучи наконец достигли самой оконечности Корейского полуострова.
— Нашла.
Когда Га Он, промокшая до нитки и сосредоточившаяся до предела, протянула руку туда, где чувствовалась духовная сила, с кончика меча посыпались искры, и вскоре откуда-то издалека донёсся едва слышный вопль, от которого словно скребло по нервам. Прошло ещё около часа, и становившийся всё громче вопль оказался так близко, что, казалось, до него можно дотянуться рукой. Га Он, которая даже под этим страшным ливнем обливалась потом, вкладывая все силы, в какой-то миг сверкнула глазами, перехватила меч поудобнее и с устрашающей силой рассекла воздух.
— А-а-а-а!
Насильно вытащенный и швырнутый на землю злой дух корчился, извиваясь всем телом. Он и в первый раз выглядел жутко, но теперь, приняв на себя удары владычицы Чжунчхона, местами оплавился и стал ещё страшнее. Равнодушно глядя сверху на злого духа, катавшегося по земле от боли, Га Он, мерно ступая, подошла к нему и грубо схватила за шиворот. Злой дух, у которого не осталось ни сил, ни воли сопротивляться, обмяк и жалобно заговорил:
— Пощади… Виноват…