— Хён! Говорят, это ты предложил снять меня в рекламе?!
Ворвавшись, пыхтя от злости, в дом Чжи Вона, До Гём увидел его убийственный, свирепый взгляд и машинально остановился. Чжи Вон, который, сидя за обеденным столом с совершенно прямой спиной, хлестал виски, как воду, мельком взглянул на До Гёма, так и не решившегося подойти, и жестом велел ему сесть напротив.
Нет, что с ним опять такое? Страшно же. Разве у него не весёлый, сладкий роман? Перед главой он как наполовину растаявшее мороженое, а с остальными — ледышка. Проглотив недовольство, которое ни за что нельзя было высказать вслух, До Гём, как было велено, выдвинул стул, сел и, ненадолго забыв, что пришёл вообще-то протестовать, осторожно спросил:
— Что-то… случилось?
— Царь Яма всё подбивает клинья к главе.
Опять он за своё. Думает, все мужчины на свете такие, как он. Будь у царя Ямы правда виды на главу, он бы уже что-нибудь да сделал. Целая тысяча лет прошла. Цокая языком и качая головой, До Гём услышал следующие слова Чжи Вона и чуть округлил глаза.
— Царь Яма прислал главе приглашение прийти в преисподнюю. В преисподней, мол, сейчас неспокойно, и отлучиться ему трудно.
— А? Это что ещё за бред? Нельзя же из-за этого звать живого человека в преисподнюю!
— Вот и я о том же. Но хуже всего то, что глава собирается пойти.
— А…
Ну вот, потому-то он и пылает гневом. Как только стакан Чжи Вона опустел, До Гём быстро бросил туда два кубика льда и принялся осторожно, поглядывая на него, успокаивать.
— Ну, такое, конечно, бывает редко… Но то, что глава ходит в преисподнюю, — не совсем уж неслыханное дело. Не в последнее время, но, говорят, случалось, что она сама отводила в преисподнюю умерших, с которыми никак было не совладать…
— Ладно. Всё так. Она владычица Чжунчхона — может ходить хоть на небеса, хоть в преисподнюю. Но беда в том, что она хочет идти одна.
— А с кем тогда… Неужели ты собрался с ней?! Да быть не может!
Когда До Гём громко закричал, Чжи Вон вспылил и свирепо вскинул глаза.
— Почему это быть не может? Раньше старшие проводники сопровождали её целых три раза. В тысяча триста четырнадцатом, тысяча семьсот восемьдесят втором и тысяча девятьсот сорок четвёртом.
— А это-то ты откуда знаешь?
— Вычитал в хрониках Чжунчхона.
— Там же почти сто томов? Ты все перерыл?
Глядя, как Чжи Вон молча опрокидывает в себя виски, До Гём искренне восхитился. Ух ты, какой он настырный. Этот человек, если захочет, чего угодно добьётся. Нет, врагом ему становиться ни в коем случае нельзя.
— Глава, наверное, о тебе же и заботится. Всё-таки живому человеку ходить в преисподнюю опасно. Тем более в нынешней обстановке, когда неизвестно, откуда выскочит злой дух.
Чжи Вон раздражённо поставил стакан и с грохотом ударил сжатым кулаком по столу.
— А что главе одной идти в такое опасное место — это ничего?
— Глава же… она глава.
— Ха!
Откинув голову назад и нервно рассмеявшись, Чжи Вон тут же помрачнел так, что стало страшно.
— Глава что, не человек? Она обычный человек: если перетрудится — болеет, если её ранят — идёт кровь. Просто из-за её миссии ей продлили жизнь, только и всего. Почему все, кому не лень, считают её железной? Почему никому её не жалко? Все вокруг так её превозносят, что она и сама считает себя несокрушимой! Даже не сознаёт, что надрывается как проклятая!
— Понимаешь, хён…
— Ха. Хватит. У меня и так в голове каша, так что либо заткнись и пей, либо иди сделай маску для волос. У тебя сейчас не волосы, а собачья шерсть.
— Маску для волос?.. А! Я же за этим и пришёл! Нет, скажи на милость, зачем ты впихнул меня, мирно живущего человека, в эту суматошную тусовку? Я же терпеть не могу во всё это лезть! С какой стати я должен светить лицом на всю округу?
Когда До Гём, наконец спохватившись, снова яростно запротестовал, Чжи Вон, как раз поднимавший стакан, с изумлённым видом фыркнул.
— Да разве у меня есть власть, чтобы впихнуть тебя в рекламу? Да ещё в рекламу новинки «Зенита»? Я просто высказал одну мысль. А решила глава.
— Так зачем вообще было высказывать такую мысль, не спросив меня!
— Нет, ну каков гадёныш. Бросил невесту, которой из-за ножа твоей сестры изуродовали лицо, — и даже на такое не готов? Совести у тебя нет? Говорят, на И Ро А упал осветительный прибор. Надо же как-то выманить эту хитрющую малявку и избавиться от неё, пока она не натворила чего похуже!
От резких упрёков Чжи Вона До Гём разинул рот и, запинаясь, попытался оправдаться. Ему было жаль Ро А, чья жизнь до сих пор была опутана злой связью из прошлой жизни, но упрёк, будто во всём виноват он, казался ему, честно говоря, немного несправедливым.
— Б-бросил — кто?! Я не помню ничего о прошлой жизни! Тут и в этой-то жизни едва поспеваешь — как можно ещё и о прошлой думать?
— Бесстыжий. Раз ты не помнишь, значит, ничего не было? Как бы то ни было, факт в том, что твоя сестра полоснула ножом по лицу твоей невесты, из-за этого помолвку расторгли, и в конце концов та одна, в тоске, доживала свой век в монастыре и умерла от болезни в тридцать шесть — совсем рано. Раз мужчина так поломал женщине жизнь, он должен хоть какую-то ответственность нести. И ты ещё голос повышаешь? Чем ты тут гордишься?
До Гём, лишившийся дара речи, долго беззвучно шевелил губами, но так и не нашёл, что возразить, и замолчал. А потом, как сказал Чжи Вон, тихо пил виски и смирно отправился домой. Чжи Вон, оставшись один и вытряхнув в рот остатки виски, с горькой насмешкой над собой пробормотал:
— Совсем ты гордость растерял, Ча Чжи Вон. Нашёл время так по ней скучать. А она ведь и во сне не догадывается, как у меня тут всё внутри гниёт.
С тех пор как он отвёз в Муёндан Га Он, так и не позволившую ему пойти с ней, прошло ровно три дня. Даже когда он ходил в архив головного офиса перерывать разные записи, Чжи Вон нарочно избегал тех мест, где бывала Га Он. Как ни посмотри, отпустить её одну он никак не мог, а стоит увидеть её лицо — сердце дрогнет, и он сделает, как она велит. Но предел наступил быстрее, чем он думал.
— А-а… так и трёх дней не выдержал. Кто больше любит, тот и слабее, что уж тут поделаешь.
Тяжело вздохнув, Чжи Вон кое-как пригладил растрёпанные волосы, поднялся с места и взял бумажник. Он выпил, так что сесть за руль не мог, и решил хотя бы на такси доехать до Муёндана. Может, сначала позвонить госпоже Квон? Если глава ещё в головном офисе, съезжу впустую…Доставая из кармана телефон и открывая входную дверь, Чжи Вон так и застыл на пороге, не сделав и шага.
— Глава…
— Можно войти?
— Конечно.
Поспешно распахнув дверь и посторонившись, Чжи Вон шёл следом за Га Он, входившей в его дом, и тихо цокнул языком. Чёрт, в доме сейчас наверняка разит спиртным. Проводив Га Он в гостиную, Чжи Вон первым делом открыл окна. Сейчас проветрить было важнее, чем принимать гостью. Когда прохладный ветер с реки широко прошёлся по всему дому и улетел, у Чжи Вона наконец немного отлегло от сердца.
— Вы ужинали?
— Угу.
— Тогда я налью вам чаю. Какой будете?
— Чая не надо. Лучше скажи, директор Ча, ты ведь только что куда-то собирался?
— К вам. Так соскучился, что не мог больше терпеть.
— …
От его мгновенного ответа Га Он чуть опустила голову и крепко прикусила нижнюю губу. Судя по тому, как у неё слегка вздрогнули плечи, она сдерживала вздох. Некоторое время молча понаблюдав за Га Он, Чжи Вон вскоре подошёл к ней и легонько провёл большим пальцем по её губам. Обида незаметно растаяла без следа, как снег, и осталась одна лишь щемящая нежность.
— Не кусайте. Мне больно на это смотреть.
— Я думала, ты очень рассердился. Мне сказали, ты сегодня был в головном офисе, но в Чжунчхон не зашёл и уехал…
— Мне казалось, что, увидев ваше лицо, я на всё, что бы вы ни сказали, отвечу: «Да, как скажете». А в головном офисе я был и вчера, и позавчера. Долго сверлил взглядом потолок на сорок восьмом этаже, а потом, стиснув зубы, уходил. Честное слово, это было непросто.
От этой спокойно изложенной жалобы Га Он едва заметно улыбнулась. Беспощадной улыбкой, от которой у человека пропадает всякая злость. Чжи Вону оставалось лишь беспомощно сдаться. Всё, проиграл. Мне её ни за что не одолеть. Растерянно усмехнувшись, Чжи Вон уже собирался выбросить белый флаг, как вдруг…
— Директор Ча. Ты всё ещё хочешь пойти со мной в преисподнюю?
— !..
— Даже если случится так, что ты не сможешь вернуться?
— Да. Раз там будете вы.
От ответа, в котором не было ни тени колебания, Га Он на этот раз не смогла сдержать невольно вырвавшегося вздоха.
— Конечно, такого не случится. Разумеется, не случится… Но живому человеку ходить в преисподнюю во многих отношениях нехорошо.
— Вот потому мне и тревожно отпускать вас одну. И ещё — я ни за что не хотел вам этого говорить, но царь Яма к вам неравнодушен.
— Что?..
Она отреагировала так, будто о такой возможности ни разу и не думала, и настроение у Чжи Вона чуточку поднялось. Но сейчас было не время упиваться этой низкой радостью. Решимость Га Он хоть немного, но пошатнулась, и нужно было вбить последний гвоздь, пока она снова не окрепла.
— Быть того не может.
— Это вы ещё увидите. И он уже знает, что я это заметил. Мы оба поняли всё с первой встречи.
— Неужели… правда?
— Да. В общем, если учесть всё вместе, слишком уж подозрительно совпадают и время, и обстоятельства. Начиная с той нелепой ловушки в Тхэбэке и заканчивая беглецом, за сравнительно короткое время слишком часто случались происшествия, идущие из преисподней. И слова того мальчика про форму стражника подозрительны, и помимо этого слишком много мелочей, которые не дают мне покоя. Может, я, конечно, и надумываю, но то, что царь Яма зовёт вас в преисподнюю именно сейчас, вызывает у меня подозрения.
— …
Если подумать, в его словах было немало здравого смысла. Кое-что из того, что сейчас перечислил Чжи Вон, казалось подозрительным и самой Га Он. Форма стражника… То-то сыск стал так неповоротлив — может, там и правда что-то стряслось? Если сыск совсем перестанет справляться со своим делом, это будет настоящее бедствие.
— Вы там бывали не раз, так что наверняка благополучно вернётесь. Но, если есть хоть ничтожная вероятность, что вы не вернётесь, я ни за что не отпущу вас одну.
Ненадолго замолчав, Га Он глубоко задумалась. Даже не будь приглашения царя Ямы, прежде чем случится что-то серьёзнее, в преисподней всё равно нужно хоть раз всё осмотреть. Если царь Яма и правда что-то против меня задумал… и если он пускает в ход какие-то уловки… может, идти с директором Ча будет хоть чуточку безопаснее? Когда Га Он, долго размышляя, медленно подняла голову, Чжи Вон, всё это время следивший за её лицом, довольно приподнял уголки губ.
— Ладно. Будь по-твоему. Но вот что ты должен непременно запомнить.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/provodnik-65bd6c
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab