Контент удален!

Персефона сбежала из подземного мира недавно. Ей выделили всего один день — и Гермес должен был за ней присматривать. Но с чего бы ей быть послушной девочкой и возвращаться? Несколько дней она искала, где спрятаться, и только сейчас едва ушла от богов.

Теперь она собиралась записать кое-что из случившегося там — и это останется тайной, которую мир никогда не узнает.

Сизиф слышал, что несколько дней назад Персефону похитили...

Подземный мир и вправду был мрачным местом, где само дыхание рождало иллюзию, что вдыхаешь смерть. И там он встретил дочь, которую обожала Деметра. Если кратко — дочь Деметры была безумна.

— Аид сказал, что мы любовники, — сообщила она ему.

Но теперь она сама оказалась в беде, как и Сизиф. Беда загнала её в угол — и ей ничего не оставалось, как прийти к нему, мерзавцу.

— Я не уверен, что ты сделала, но теперь я... — сначала он думал, что богиня пришла за советом. Однако это было не так. 

— Я собираюсь получить любовь Аида. Но Аид был таким милым и держался прохладно... поэтому мне пришлось потратить больше времени, и я действовала немного опрометчиво. Я зарезала Цереру, владычицу смерти и разрушения, а потом сбросила её в трясину. Я знала, что меня бросят в Тартар за обман смерти. Но я ещё и убила смерть — так как же меня накажут? Никак. И честно говоря, даже если мать пообещает спасти меня от правил подземного мира, Аид больше не будет смотреть на меня как прежде.

— Кто твоя мать?

— Я Персефона, дочь Деметры и Зевса.

Она оказалась девой, запертой на острове, дочерью богини изобильного урожая. Деметра прятала дочь так тщательно, что ни один живой не смог бы поговорить с ней с глазу на глаз. Вероятно, и для Сизифа это было впервые.

— Так или иначе, Сизиф. Я заполучу Аида до того, как закончится ночь.

— Что ты имеешь в виду?

— Я о том, что мы должны остаться вместе навсегда.

— Эм... Ну, мне не хочется это говорить, но «грех убийства смерти» никогда не простят. Раз тебя всё равно раскроют, есть ли у тебя причина это делать? Раз ты дочь Деметры, Аид не посмеет тебя тронуть. Ему лучше держаться от тебя подальше.

— Это ничего не изменит. Я хочу подземный мир.

— Ты странная. Так, если вы двое правда любовники, ты можешь просто вымолить у него прощение и стать его женой, верно?

— Я не могу подвести мать. Я должна навсегда остаться её милой дочерью. Если я скажу ей, что собираюсь заполучить бога смерти, как я смогу называть себя милой дочерью? Ты в своём уме?

— А ты, я смотрю, жадная.

— Вот почему я думаю заарканить его и сбежать с ним... Он слишком правильный и пока не хочет меня настолько сильно. Даже когда я последние месяцы не могла его видеть, он не пошёл меня искать. Если и в этот раз не пойдёт — просто забудет обо мне. А я этого не хочу.

— И? Каково твоё решение?

— Я думаю прибрать к рукам одну из его драгоценностей, но не думаю, что он сразу заподозрит меня. Даже Церера, которую я убила, может восстановиться — но она никогда не узнает, что это сделала я. Просто наблюдай за ситуацией — и когда её обнаружат, возьмёшь вину на себя? Чудак, который сам объявит себя виновным. Всё, что ты скажешь, обернётся против тебя — так с чего бы Аиду счесть тебя нормальным?

— Какую выгоду я получу, если сделаю это для тебя?

— Я слышала, ты мерзавец и всё делаешь только для себя. Что ж, если так — я сделаю всё, что смогу. Для тебя в том числе. А получишь ли ты взамен новую жизнь — мне всё равно.

Неужели боги и думают иначе, чем люди? Как говорила Меропа, Сизиф гордился тем, что перехитрил богов, — но Персефона поняла, что он никогда не сможет понять богов.

— Недавно ты сказала, что хочешь получить любовь Аида. Однако теперь ты вбиваешь клин между вами?

— Как это вбивает клин между нами?

— Но если ты сделаешь это, тебя возненавидят и все станут тебя чернить. Лучше искать доверия, чем пытаться всем понравиться...

— Тебя наградят за помощь. Понял? Я не прошу — я говорю: помоги.

С сияющим лицом Персефона выглядела ещё опаснее. Настолько, что Сизифу стало не по себе. Но тогда у неё не оставалось других уловок, и вела она себя сдержанно. А раз она любовница Аида, то, может, и сумеет заслужить его доверие.

— Я хочу, чтобы он полностью сошёл по мне с ума.

— ...

— Этого мало, если я собираюсь заменить материнскую любовь его любовью. Если он будет сходить по мне с ума, если будет любить меня каждый день, если будет делать только это... Это будет чудесно. Я хочу, чтобы он любил меня так сильно, чтобы не смотрел на других женщин и любил только меня, вечно. Только меня. Я хочу, чтобы он любил меня. Я сыта по горло жалостью. Зачем мне его любить, если он будет как моя мать?

Она скорчила жуткую гримасу, будто представляла Аида, который ведёт себя как её мать. Но, может, для Сизифа это и был шанс. Умный человек не упустит удобную возможность.

— И последнее, Сизиф.

— Да?

— Ничего не говори об этом, когда выйдешь… Пожалуйста.

— Тогда что от этого получу я?

— Я не разорву тебя на куски.

Персефона знала, что Сизиф испытывает перед ней страх.

— Ладно, хорошо. И ещё одно: если всё это выгорит, отправь меня обратно на землю. Я не могу простить жене её позора. Можешь сделать это для меня? Моя жена, Меропа... Она даже гроша не потратила на мои похороны.

Вот что Сизиф знал о похищении Персефоны: она, похоже, и правда сумела заполучить владыку подземного мира, оставаясь хорошей дочерью. Это, разумеется, был секрет. Если он выйдет наружу, однажды демон, пленивший сердце владыки, придёт и разорвёт его на куски.