Вдали слышалось щебетание безымянных птиц. Когда Ривер подняла все еще тяжелые веки, солнце только начало всходить. Дождь, судя по всему, прекратился еще на рассвете.

Ривер по-прежнему лежала на ковре вместе с Сандро. Хоть это и не был мягкий матрас, они все же умудрились натянуть на себя одеяло и уснуть.

Рядом слышалось мерное дыхание. Алессандро спал с умиротворенным выражением лица. Даже когда они ложились вместе, обычно он просыпался первым, поэтому для Ривер такие моменты были в новинку.

Пользуясь редкой возможностью, Ривер внимательно разглядывала Сандро. Его сомкнутые веки даже не дрожали, делая его похожим на изящную статую. Лишь засохшая корочка крови на губе была единственным доказательством того, что он жив.

От мужчины, производившего впечатление кого-то холодного и опасного, не осталось и следа. Глядя на Сандро, казалось бы, застывшего на границе между мальчиком и взрослым мужчиной, она испытывала странное чувство.

На его шее и груди, словно искры, виднелись цепочки следов, оставленных Ривер. Перед глазами пронеслась минувшая ночь, в которой не было места фальшивой игре, а лишь переливалась через край искренность.

Моменты, когда она просила о поцелуях, объятиях, откровенной близости и крошечной капле нежности. Это было похоже на сон наяву, от которого не хотелось просыпаться.

Пусть мне будет больно, бери сколько хочешь, будь еще жаднее, сделай так, чтобы я думала только о тебе...

Она жаждала и желала его на тысяче разных языков, но слова любви так и не смогла произнести вслух. Она знала, что это равносильно тому, чтобы собственными руками разрушить свой единственный путь назад.

Их будущее было предрешено. Алессандро, как и прежде, продолжит преданно управлять синдикатом. А однажды, вероятно, станет преемником Антонио. Если догадки Ривер верны, сейчас он, скорее всего, проходит через процесс получения отцовского признания.

Неизвестно, с какими именно результатами он пройдет это испытание... но вряд ли появится другой наследник, способный превзойти Алессандро.

А я вернусь в Америку. Очень тихо. Она ввязалась в эту миссию ради восстановления в должности и мести, но теперь пришло время поставить точку. Она уже твердо решила: она будет изо всех сил отдаляться от всего, что связано с Сандро. Если она не оборвет все связующие их нити, то просто не вынесет этого.

Покоясь головой на руке Сандро, Ривер вспомнила то, что произошло в ванной. Минувшую ночь, когда она без памяти цеплялась за его шею.

— Тогда обними меня крепче. Я тоже тебя не отпущу.

Нет. Ты меня упустишь, Алессандро...

Невысказанные слова слоями скапливались внутри, сдавливая грудь. Как в переполненном стакане достаточно одной капли, чтобы вода пролилась через край, так и единственная капля горечи, упавшая на давно уже балансирующие на грани чувства, оставила после себя бесконечно расходящиеся круги.

Сандро по-прежнему не открывал глаз. Под тихое вздымание его грудной клетки Ривер беззвучно разомкнула губы. Ей казалось, что если она не выскажется хотя бы так, то будет жалеть об этом вечно.

Ты уже и не помнишь меня, ты оставил мне шрамы, которые не стереть до конца жизни, но все равно... я бы хотела, чтобы ты хоть раз назвал меня по имени.

Я не Лили.

Остальные зовут меня Ривер. Иногда просто Уинстед.

Но для тебя я просто Соль Ха. Не Лили, не Ривер — Соль Ха.

Это имя навеки можешь произносить только ты.

Даже когда настанет день, и мы полностью вычеркнем друг друга из жизней, хотя бы это я оставлю только твоим.

Ее личная исповедь была короткой и простой. Эти слова ей все равно придется хранить всю жизнь, как нераспечатанное письмо. Ей не хотелось, да и не было нужды, приукрашивать их лишними метафорами.

Медленно приблизившись к мужчине и коснувшись губами его щеки, она вдруг услышала голос, в котором явно сквозила сонливость.

— Не спишь?

Она слегка вздрогнула и отстранилась, но ее тут же догнал пронзительно-синий взгляд. Казалось бы, неподвижные веки уже распахнулись.

— Только что проснулась.

— Тебе не было неудобно на полу?

— Все хорошо. Я крепко спала, даже без сновидений.

Его расслабленное со сна лицо и едва уловимая улыбка были поистине прекрасны. Настолько, что хотелось невольно прижаться к его щеке и накрыть его губы своими.

— Пора потихоньку вставать, да? Пойдем вместе на тренировку? Как раз и дождь закончился.

Однако Сандро медленно покачал головой. Удержав Ривер, которая попыталась было подняться, он сказал:

— Давай сегодня... просто побудем вот так.

Кто бы мог подумать, что слово «просто» может звучать так щемяще-нежно.

Его большая рука потянулась к ней, поправляя растрепавшиеся за время сна волосы. Тепло его тела коснулось ее лба и висков.

— Лили, знаешь что?

В отличие от обычного, его произношение было мягким. Должно быть, он все еще наполовину спал. Ей вдруг пришло в голову, что никто, кроме нее, даже Паоло, никогда не видел Алессандро таким беззащитным.

— Ты единственная... с кем я делил постель... укрывался одним одеялом... и вот так лежал до самого утра.

Для Ривер это было точно так же. Она могла поклясться, что по возвращении в Детройт ни один человек больше не разделит с ней ночь. Никогда.

— И может поэтому теперь...

Он внезапно оборвал фразу. С небывалой для него нерешительностью.

Молча встретившись с ним взглядом, Ривер принялась мысленно гадать, какими были бы его следующие слова.

Но этого не может быть...

Она недоумевала. Как бы она ни пыталась воссоздать оборванную фразу, это был шепот, который никак не мог сорваться с губ мужчины, готовящегося к расставанию.

Пока Ривер лишь сглатывала пересохшим горлом, его рука обвилась вокруг ее талии. Вместе с легкими поцелуями, которые скользнули по ушной раковине и щеке, чтобы в итоге задержаться на губах.

— Раз уж мы хорошо выспались... думаю закончить то, что мы не успели доделать на рассвете.

Проведя кончиком указательного пальца по изгибу ее гибкой талии, произнес Алессандро.

— Можно?

Прежде чем она успела дать согласие, знакомая тяжесть навалилась на ее тело. Пока она раздвигала ноги, принимая его, и пока ее крепко прижимали к широкой груди, список историй, которых Ривер никогда не суждено узнать, пополнился еще одной.

***

В конференц-зале царило более угрожающее напряжение, чем обычно. София, пришедшая как раз к смене в ночную смену, по одним лишь лицам коллег поняла, что происходит нечто неладное.

— Что случилось?

Заняв место Оливера, она тихо спросила Нейта.

— Мы все еще не можем связаться с Федерико.

— Говорю же, ничего страшного. Будто он первый раз своевольничает и не выходит на связь?

Франческо, стучавший по клавиатуре рядом, вмешался своим обычным тоном.

— В прошлый раз мы тоже с трудом его выследили, а он просто был в стельку пьян. А до этого явился целехоньким, заявив, что находился в зоне без связи. Мы тут все извелись, а он даже не извинился.

В его мрачном тоне сквозил пессимистичный упрек. Видимо, за это время недовольства накопилось немало. Мак, сидевший напротив, пробормотал, едва ли не полулежа в кресле:

— И все же в этот раз предчувствие у меня дурное...

Нейт вспомнил свой последний разговор с Федерико. И сделку, где на кону стояли результаты миссии и безопасность Ривер. И хотя было уже поздно, он не переставал сомневаться в правильности своего решения.

Сейчас его мысли были заняты исключительно Ривер. В ушах все еще отчетливо звенел ее голос, когда она холодно отшила его и бросила трубку.

Надо было успокаивать ее осторожнее.

С виду Ривер казалась бесстрастной, но в душе была хрупкой и ранимой. Ее часто ранили даже сущие пустяки. За время пребывания в доме Раньери ее нервы из-за этого мужчины, вероятно, были натянуты до предела. И то, что он этого не учел, было его явной ошибкой.

Если бы я не торопился, а подошел к делу постепенно, всё было бы иначе? Если бы только я не сболтнул лишнего...

Услышав громкий стук, Нейт перевел взгляд на дверь. В переговорную, громко чеканя шаг и хмуря брови, вошел Джонатан.

— Что там с Марвичи?

— Ничего.

— Уинстед должна быть в курсе. От нее не было вестей о том, куда он мог подеваться?

— Никак нет.

Сухо ответил Нейт. Ответ оказался не тем, что он хотел услышать, и взгляд Джонатана стал еще более свирепым.

— И что прикажете делать, если даже оперативники на местах не могут связаться друг с другом?!

Кулак с размаху опустился на стол, и громогласный крик эхом разнесся по конференц-залу. Лицо Джонатана побагровело. Вздувшиеся на шее вены выдавали его нешуточную ярость.

— Нужно было задействовать профи по внедрению, вот как надо было поступить. Нельзя было поручать это зеленой девчонке-новичку, да еще и отстраненной от службы!

Мак рядом тяжело вздохнул, всем своим видом показывая: «Опять началось».

В последнее время Джонатан всё чаще открыто критиковал Ривер перед командой. Он обесценивал крохи информации и контакты синдиката, которые она стабильно поставляла, заявляя, что от них нет никакого толку, а когда кто-то из подчиненных пытался вступиться за нее, он тут же жестко обрывал их.

И Нейт больше не мог этого выносить.

— Вы теперь вините во всем Уинстед?

Он знал, что его узколобый начальник придет в бешенство от таких слов, но не мог остановиться.

— Разве мы не добыли массу данных, которые не могли получить, внедряя Федерико и других агентов? Частичная сеть контрабанды оружия, информация о трубопроводе в районе Средиземноморья, и, что самое главное, впервые добрались до дома сотто-капо...

— Да, поэтому я тоже поначалу возлагал на это надежды. Но что в итоге с информацией, которая была нужна нам больше всего? Мы получили хоть что-то отдаленно похожее?

Над залом повисло молчание. Все понимали, какие слова последуют дальше.

— Я говорю о местонахождении Антонио. О том самом ублюдке, который уже пять лет не кажет носа!

Оправданий этому действительно не находилось. Миссия, не достигшая своей главной цели, считается проваленной, какой бы плодотворной она ни была.

— А теперь... мы даже не знаем, жив Марвичи или мертв. Отчет для руководства будет просто загляденье.

Джонатан Спенсер уже открыто язвил. В его поведении сквозило полнейшее отвращение ко всему происходящему.

— Контроль за полевыми агентами был на тебе. Как только мы вернемся, я призову тебя к ответу. Ты признаешь, что не смог должным образом присмотреть за этими двумя?

Выражение усталости, недовольства, глубокой тревоги — лица присутствующих отражали весь спектр эмоций, но в этой гнетущей атмосфере никто не смел вымолвить ни слова. Джонатан властным тоном огласил дальнейший план действий.

— Из Интерпола сообщили, что направят агента из Гонконга. Уинстед нужно немедленно отозвать, а от Марвичи пока ждем новостей.

Разгневанный взгляд Джонатана вновь обратился к Нейту.

— И вот что, Миллер. Пора бы тебе перестать строить из себя борца за справедливость.

Его упавший голос прозвучал зловеще. Хрустя костяшками пальцев, он произнес тоном, не терпящим возражений:

— Ведь это ты с пеной у рта доказывал, что Уинстед — идеальный кандидат для этого дела. Разве я не прав?