Потерявшей дар речи Ривер Алессандро снова подарил поцелуй. Звонко чмокнув её в щеку и уголок губ, он слегка отстранился и прошептал:

— Не сделаю больно. Я не буду загонять тебя... до такой степени, что ты начнешь умолять.

Он слегка подался бедрами вперед. Вышедший было член вернулся ровно на ту же глубину, постукивая и покалывая область вокруг шейки матки. Для разгоряченного тела даже такое незначительное удовольствие было убийственным.

Но чего-то не хватало.

Тугие мышцы с трудом принимали его в себя, но при этом она всё время вспоминала того Сандро, который грубо и глубоко проникал в неё.

В прошлые разы она умоляла его быть нежнее, медленнее, слабее. Но испытав нежный секс, о котором просила, она поняла. Чем такие медленные, дразнящие движения, как сейчас, лучше быть пронзенной так, чтобы потерять сознание. Чтобы всё то время, пока он в ней, не оставалось сил думать ни о чем другом.

Ривер обвила ногами талию Алессандро. И притянула к себе, плотно прижавшись бедрами. Словно собираясь проглотить не только оставшуюся часть ствола, но и всё до самого основания.

— Просто... делайте это сильнее.

Кажется, он был удивлен её внезапной инициативой, но уже через мгновение в его синих глазах вспыхнула страсть.

— Если будет слишком тяжело, дай знак остановиться.

Сандро поднял одну ногу Ривер и закинул себе на плечо. При этом слегка надавил на низ её живота, и она еще острее почувствовала его внутри себя.

— Можешь кусаться, царапаться, делай что хочешь. До этого я не остановлюсь.

Решив, что времени на подготовку было достаточно, он отстранился. Казалось, он вышел почти полностью, оставив лишь головку, но затем резко, с силой ворвался в давно изведанное лоно. Головка с силой прочертила по спазмирующим стенкам и уперлась в самую глубину. Ближе быть просто невозможно.

— Сандро, ах...!

Спина выгнулась дугой. Холодная дрожь наслаждения пронзила всё тело. На лбу и пояснице выступил пот. Да, именно этого она хотела. Содрогаясь от его толчков, Ривер поняла, что её тело тосковало по этому пределу чувственности.

За просьбу «сильнее» пришлось заплатить сполна.

В ту ночь Ривер достигла оргазма бесчисленное количество раз. Но ни разу не сказала Алессандро остановиться.

***

Впервые после секса она оставалась в ясном сознании. Ривер впервые своими глазами видела, как Сандро протирает её между ног теплым влажным полотенцем. Его движения были неожиданно заботливыми. Так вот почему раньше, просыпаясь, она не чувствовала дискомфорта — всё благодаря его заботе.

Поставив пустой стакан от воды, который она ему передала, на тумбочку, он снова лег рядом. Было странно лежать вот так, голышом, повернувшись друг к другу. Ощущение всё еще твердого члена, касающегося её бедра, и его груди, трущейся о её соски, на которых слабо виднелись следы от зубов, — всё это казалось непривычным.

Чтобы избавиться от неловкой и странной атмосферы, Ривер задала вопрос, который как раз пришел ей в голову.

— Сильвио сказал, что скоро поедет на цветочный рынок. Обещал привезти семена или луковицы.

Несколько дней назад Ривер попросила у Сильвио помощи, сказав, что хочет посадить цветы на пустыре за особняком. Марта, стоявшая рядом, сделала неуверенное лицо, но когда Ривер сказала, что Сандро разрешил, она широко улыбнулась. Однако, какие именно цветы сажать, она еще не решила.

— Я вот о чем... у вас есть любимые цветы?

— Не особо.

— Я посажу их на пустыре, так что скажите хоть что-нибудь. Любое, что придет в голову.

Взгляд мужчины устремился в пространство. Видимо, он задумался. После довольно долгих раздумий из его уст прозвучало неожиданное название.

— ...Лилии?

Этого она не хотела. Наверняка он вспомнил о них из-за имени Лили. Но если оставить здесь лилии, тот, кто останется, будет постоянно вспоминать того, кто ушел.

В отличие от платья, цветы когда-нибудь исчезнут. Как она не собиралась забирать ни один из его подарков, так же она хотела оставить здесь как можно меньше своих следов.

— Может, лучше что-нибудь более яркое? Раз уж сажать сейчас, то лучше луковичные. Например, гиацинты, нарциссы, тюльпаны... О, как насчет тюльпанов? Они бывают разных цветов, и когда зацветут все вместе, будет очень красиво.

— Тогда так и сделай.

— Дослушайте. Тюльпанов тоже много видов. Есть с нежными лепестками, похожими на кружево, есть разноцветные. А... Сандро, у вас есть любимый цвет?

— Синий.

На этот раз он ответил сразу. Глядя ей прямо в глаза, с тем самым взглядом, которому она не могла отказать.

— Мне нравится синий.

Его голос был настолько ясным и даже твердым, что Ривер не решилась переспросить, действительно ли это его любимый цвет.

Он ни разу не просил её остаться дольше, так почему же он так... цепляется за осколки Лили?

Но она не хотела знать причину. Ей казалось, что если она узнает, случится то, чего она не хочет.

— ...К сожалению, синих тюльпанов не бывает. Если вам нравятся синие цветы, как насчет незабудок? Они очень красивые. У них синий цвет, похожий на ваши глаза.

Словно соглашаясь, Алессандро кивнул. Проваливаясь в сон, Ривер тихо пробормотала:

— Хорошо. Поле незабудок... это точно будет красиво...

Значение цветка ей не нравилось, но она решила об этом забыть. Ему ведь нравится синий. Он так редко выражает свои предпочтения напрямую. Этого будет достаточно, чтобы сделать ему приятное.

***

Лили в какой-то момент крепко уснула. Когда она начинала меньше говорить, а её дыхание становилось ровным, это означало, что она проваливается в сон. Если не продолжать разговор и немного подождать, её веки медленно опускались и закрывались.

Алессандро молча смотрел на женщину, уснувшую в его объятиях.

Необычная женщина.

Женщина, у которой, казалось бы, все эмоции написаны на лице, но которую порой трудно понять даже ему.

Женщина, чьи намерения вроде бы очевидны, но которая совершенно непредсказуема.

Женщина, которую он впервые не хотел отпускать.

Но скоро эти отношения тоже закончатся. Даже если он попытается её удержать, Лили наверняка откажет, да и не может же он вечно держать её в этом изолированном от внешнего мира доме.

К тому же его мир слишком груб и опасен, чтобы эта женщина могла пустить в нем корни. В худшем случае её могут похитить, как в прошлый раз, или даже убить. Видеть холодный труп Лили — это сценарий, которого Алессандро хотел избежать больше всего на свете.

Он планировал благополучно вернуть её в Америку и обеспечить так, чтобы по крайней мере в будущем ей не приходилось беспокоиться о деньгах. Это было бы пожеланием ей счастья.

Он вспомнил их первую встречу несколько недель назад.

Узнав, что её прислал Марвичи, он не ждал ничего хорошего и собирался проигнорировать её, но как только увидел, не смог оторвать взгляд. Несмотря на вульгарную одежду, она казалась чистой, словно цветок, распустившийся после дождя.

Когда она его только боялась, было мило смотреть, как она напрягается от любого его движения. По мере того как они привыкали друг к другу, чем больше она дулась или иногда вела себя колюче, тем больше его к ней тянуло. И правда, как-то странно.

Иногда, глядя куда-то вдаль, Лили делала немного грустное лицо. Если в такие моменты позвать её по имени, она оборачивалась со слабой улыбкой, словно ничего не случилось. Это была привычка, которой она сама не осознавала. В такие моменты его взгляд, его сердце постоянно тянулись к ней. В отличие от всех тех женщин, что проходили мимо него раньше. Почему? Почему так...

Не хочется её отпускать...

Лицо спящей Лили выглядело бесконечно умиротворенным. Рука сама потянулась к ней бессознательно. Он пощекотал указательным пальцем её нежно-розовую щеку и очертил линию губ. Почувствовав прикосновение, спящая женщина заворочалась, но слабо улыбнулась.

Расчесывая пальцами её мягкие черные волосы, рассыпанные по подушке, Алессандро вспомнил короткий разговор с крестным после встречи.

«Ты поступил безрассудно, Алессандро».

Он знал, почему крестный так сказал. Раньше, даже когда у него были партнерши, он никогда так себя не вел. Беспрецедентная отсрочка встречи с крестным, нежелание отходить от неё ни на шаг — всё это было непривычно и для Дамиано.

А больше всего его, наверное, шокировал тот факт, что он в одиночку бросился на склад, кишащий врагами, чтобы спасти какую-то женщину.

«Прошу прощения, что заставил волноваться. Но у меня не было выбора. К тому же Лили — американка, и если бы...»

«Не припомню, чтобы ты когда-либо приводил столько жалких оправданий».

«...»

«Я не ругаю тебя за то, что ты зациклился на женщине. Проблема в том, что ты так легко пренебрег собственной безопасностью».

«Пока её держали в заложниках, Лили сильно пострадала. Я не мог закрыть глаза на то, что мой человек подвергся несправедливому насилию. Вы же понимаете, крестный. Это еще и вопрос гордости».

«Эта девушка так важна для тебя? Настолько, что ты готов рискнуть жизнью?»

Он не мог ответить. Важна ли для него Лили? Да, важна. Она его гостья, он должен её защищать, а еще...

«Я не буду отговаривать тебя. Всё равно эти отношения скоро закончатся. Но...»

Крестный коротко добавил:

«Не слишком увлекайся игрой в дочки-матери, принц».