Не успела она снять насквозь промокший свитер, как её окутало горячее тепло. У нее даже не было времени подумать о том, что капающая с них вода пачкает пол. Ведь никто и никогда не обнимал её так страстно.

Она обхватила его за щеки и притянула к себе, и в ответ на её талию и подбородок легли руки, чьи прикосновения были почти отчаянными. Поцелуй был таким, словно они пытались проникнуть в самые сокровенные уголки друг друга.

Сплетение языков, задержка дыхания, посасывание губ...

Ах, это было просто слишком хорошо.

У неё не осталось сил думать о последствиях. До такой степени, что она не обращала внимания на то, что их носы иногда сталкивались, а клыки впивались в губы.

Слюна и дыхание смешались без остатка. Насколько мокрая одежда отнимала тепло, настолько же горячей была кожа там, где они соприкасались. Может быть, поэтому они так цепко держались друг за друга и не расставались.

Ривер холодными руками забралась под рубашку Сандро. Его мускулистый торс, не поддаваясь холоду, наоборот, излучал жар. Каждый раз, когда она медленно проводила рукой от низа живота к груди, она чувствовала, как он слегка вздрагивает.

Раньше она и не подозревала. Что наблюдать за тем, как Алессандро реагирует на каждое её прикосновение, может быть так увлекательно.

Только почувствовав его руку, решительно отталкивающую её плечо, Ривер посмотрела Алессандро прямо в глаза. Тот факт, что в его радужке и зрачках, похожих на море, отражалась только она одна, был невыносимо волнующим.

— Не торопись так.

Его сдавленный голос звучал ниже и опаснее, чем обычно. И всё же тот факт, что этот мужчина, Алессандро, явно возбужден, приносил ей огромное удовлетворение.

— Я не хочу причинить тебе боль...

Пока они оба переводили дух, повисло опасное молчание. Шум проливного дождя казался далеким, словно доносился откуда-то издалека.

Ривер понимала, что уже зашла слишком далеко.

Даже разрываясь от мучительной амбивалентности чувств, Сандро... просто он... ей безумно нравился.

Это точно был либо отчаянный рай, либо бесконечно счастливый ад.

Она чувствовала, как контроль, сковывавший её, ломается кусок за куском. Но она не хотела останавливаться. Если бы нужно было дать определение этому чувству, это было бы не чувство вины, а чувство освобождения.

Ривер снова поцеловала его первой.

— Мне всё равно, даже если будет больно.

И обняла его изо всех сил, вложив в это всю душу. Готовая заплатить любую цену за этот прекрасный полет в пропасть.

— Нет, я даже хочу, чтобы было больно.

***

Она не помнила, как они поднялись по лестнице после этого. Их ноги путались, и они несколько раз чуть не упали. С его помощью она кое-как стянула свитер и бросила его на пол, и тот упал с тяжелым мокрым звуком.

Поцелуи не прекращались. Он убирал с её лба и щек прилипшие волосы, терся кончиком носа о её нос, легонько покусывал нижнюю губу.

Всё это время Ривер не отводила взгляд от Сандро.

Когда он отпустил её губу, которую только что прикусывал, она увидела, что от постоянных укусов и поцелуев его губы покраснели и припухли. Наверное, её губы выглядели так же.

Все ощущения казались иллюзией, казались ложью. Горячее дыхание на коже, биение сердца, передающееся всему телу, и эти томные прикосновения, жаждущие друг друга.

Когда они, пошатываясь и сплетясь в объятиях, добрались до ванной, на них почти не осталось одежды. Теперь уже знакомое чувство начало разливаться внизу живота и между ног.

Оно щекотало и пульсировало — это было сексуальное желание, жаждущее наслаждения. Желание, которое владело ею всю дорогу назад, в машине, под дождем и в прихожей особняка.

Её тело желало этого мужчину. Желало, чтобы он раздвинул её лоно и заполнил его до самого конца.

— Прости, было больно?

Сжав её грудь, он поспешно отдернул руку. Хоть следы от пальцев и остались довольно красными, сама Ривер совершенно не чувствовала боли.

— Я же не сопляк какой-то... знаю, что должен сдерживаться, но...

Этот мужчина никогда не позволял себе не то что ругательств, но даже вульгарных слов. По этому она могла хотя бы смутно судить о том, насколько он сгорает от нетерпения.

— Мне всё равно нравится. Если это твои руки... мне всё нравится.

Ей хотелось, чтобы он отбросил рассудок и просто жаждал её. Тогда потом, когда-нибудь, вспоминая Алессандро, ей, возможно, будет не так грустно.

Она знала, что спать с сыном своего врага — это осквернение памяти погибших родителей. А отдать ему свое сердце — и подавно.

Но сейчас она хотела предстать перед Сандро не как Ривер и не как Лили, а как та самая Соль Ха из прошлого. Пусть даже в его памяти Соль Ха давно рассеялась и рассыпалась в прах.

Ей осталось недолго быть здесь. Так может быть, хотя бы в оставшееся время, на этой сцене, ей позволено показать не игру, а свои истинные чувства?

Ривер села на край столешницы в ванной. Ощущение холодного, твердого мрамора под ягодицами напомнило ей о том странном чувстве, которое она испытала, когда они впервые занимались сексом на клавишах фортепиано.

Уже мокрые трусики соскользнули по бедрам, икрам, повисли на лодыжках и в одно мгновение упали на пол.

Сидя на столешнице, Ривер сглотнула сбившееся дыхание и раздвинула ноги. Так, чтобы её покрасневшее от возбуждения лоно было хорошо видно.

— Сандро.

В её голосе, позвавшем его по имени, звучала неосознанная жажда. Теперь стыд отступил на задний план, уступив место желанию поскорее принять его в себя, прижаться без единого зазора и крепко обнять.

Однако, несмотря на её смелое приглашение, мужчина не спешил набрасываться на неё. Наоборот, казалось, он пытается успокоить сгорающую от нетерпения Ривер.

— ...Лили.

Лили — последнее имя-оковы, от которого она не могла избавиться, имя-пустышка.

Желать, чтобы эти губы произнесли другое имя, было бы слишком эгоистично.

Но это не имело значения. Как говорится, роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет. Даже если Сандро называет её Лили, страсть этого момента не станет ложью.

Ривер развела ноги еще шире. Благодаря поцелуям и ласкам, которыми они обменивались до того, как войти в ванную, область вокруг влагалища была влажной от смазки. Она чувствовала эту скользкость еще до того, как раздвинула ноги, так что было нетрудно догадаться, что там сейчас, даже не глядя.

Один нерешительный палец довольно легко проник во влагалище. Он медленно скользил внутри, словно пересчитывая каждую складочку, затем, слегка согнув фалангу, вытягивал наружу вязкую смазку и снова почти полностью выходил. От одного этого возбужденное отверстие самопроизвольно пульсировало.

Расширяя вход, Сандро нашел клитор, спрятанный в складках. Его большой палец осторожно потирал эту выпуклую плоть, но стоны, срывавшиеся с губ Ривер, были громкими и хриплыми.

— Ах-хыт, а-а...!

Её внутренние стенки уже вышли из-под контроля и судорожно сжимались. Пальцев стало уже три, и они влажно разминали маленькие половые губы и вход во влагалище.

Жар накапливался на щеках и ушах, они горели. Пальцы ног сами собой поджимались и распрямлялись. Всё тело словно плавилось и растекалось от этого неконтролируемого, бесконечного наслаждения. Лишь сыпавшиеся на неё поцелуи удерживали её сознание в реальности.

Сколько раз введенные пальцы прошлись вверх-вниз по этому узкому пути? К тому моменту, когда костяшки пальцев мужчины, выступающие на тыльной стороне ладони, твердо уперлись в вульву, возбужденное наслаждение наконец перешло черту. Это был ранний оргазм.

— Ха-ын!

Дрожа всем телом, Ривер судорожно сжимала находящиеся внутри пальцы. И только когда движения, терзающие её снизу, прекратились, она смогла сделать вдох.

Тяжело дыша, она подняла голову и в то же мгновение забыла всё, что хотела сказать. Причиной тому был взгляд, непонятно — ледяной или огненный, — который собственнически поглощал её.

От одного только зрительного контакта сердце забилось как сумасшедшее.

Алессандро потянулся к навесному шкафчику. Наверное, чтобы достать презерватив. Учитывая, что в дни похищения Лили пропускала прием противозачаточных, с тех пор он всегда пользовался презервативами. Но сегодня ей хотелось избавиться даже от этой тонкой преграды.

Ривер молча покачала головой. Брови мужчины, чье запястье она перехватила, изогнулись в недоумении. И всё же Алессандро, словно в нерешительности, не опускал замершую в воздухе руку.

Женщина, для которой каждое мгновение промедления было невыносимым, снова поторопила его.

— Сандро, я не хочу больше ждать.

Я ждала слишком долго, Сандро.

Пока не приняла это чувство, которое надеялась не называть любовью, пока не приняла тебя, которого ненавидела, но не могла отпустить ни на секунду.

Поэтому я больше не хочу колебаться.

— Поскорее... я хочу, чтобы ты... обнял меня.

Как только она договорила, она почувствовала, как напряглись мышцы на его руке, которую она держала. По одним лишь выступающим мышцам плеча было видно, каких усилий ему стоит сдерживать соблазн.

Но мужчина всё еще сопротивлялся. До крови кусая губы. Он был похож на святого мученика, которого искушает дьявол.

— Вы же сами говорили мне не кусать губы...

Ривер потянулась к ранке. Когда она кончиком среднего пальца легонько надавила на мягкую плоть, он отпустил прикушенную нижнюю губу и покорно принял её прикосновение.

Каждый раз, когда её кончик пальца скользил по линии губ, закрытые веки и ресницы Сандро мелко дрожали. Это было похоже на бабочку, чьи кончики крыльев светятся золотом. В итоге Ривер, словно околдованная, снова слилась с ним дыханием.

Поцелуй отдавал привкусом железа и отчаяния.

Пока их дыхание становилось всё тяжелее, Ривер взяла отстраненную руку Сандро и направила её вниз. Как только его огрубевшие, мозолистые пальцы снова коснулись слизистой её лона, он с силой сжал мягкую плоть на внутренней стороне её бедра, словно сопротивляясь, чтобы не стимулировать её дальше.

Но от этого Ривер становилась только нетерпеливее.

— Я знаю, что не только я одна так сгораю от желания.

Алессандро по-прежнему молчал. Он лишь крепко зажмурился, уткнувшись лбом в плечо женщины, и переводил дух.

У неё уже не было сил ждать ответа. Жажда к нему давно перешла все границы. Потираясь кончиком носа и губами о щеку Сандро, она тихо сказала:

— Вы же сами говорили, что я могу желать большего, Сандро. И вы тоже.

Услышав это, он медленно поднял голову. Края его глаз, кипящих от желания, покраснели.

— Вы можете взять столько, сколько захотите. Нет, пожалуйста... сделайте это.