Головка, которая еще с того момента, как она пыталась его сосать, немного показалась из-за узкой щели крайней плоти, теперь была извлечена из ее рта полностью. Он, словно находя это забавным, стал обсасывать ее клитор, мягко надавливать языком, а затем слегка прикусывать зубами.
— Ах, п-подожди...
И когда они разговаривали, и когда целовались, и когда он ласкал ее тело — его язык всегда двигался непредсказуемо. Казалось, от одних только его ласк она сможет несколько раз достичь жесточайшего оргазма.
Но теперь ее тело знало, что за этим последует нечто большее.
В пылающем низу живота словно пульсировала вена. Ей нужен был не мягкий язык, а нечто другое. То, что было бы толще, тверже и проникло бы глубже.
Странное чувство, похожее на желание помочиться, всё сильнее наполняло низ живота. Хочу кончить. В покрасневшей от жара голове билась только одна мысль. Хочу выплеснуть всё это. Но сбежать было невозможно.
Не желая позориться перед ним, она попыталась незаметно отодвинуться, но ударилась затылком о спинку кровати. Заметив ее попытку к бегству, он схватил ее за бедра и грубо подтащил обратно к себе.
— П-подожди, я, я сейчас конч...!
— Надо же, как ты заговорила. Я ведь тебя этому не учил.
— ...!
— Кончай. Кончай, раз так хочется.
Его рука скользнула вниз. Стоило горячим пальцам коснуться ее лона, как тело Джи У резко дернулось. От грубых, быстрых движений пальцев, яростно растирающих ее пульсирующий, пылающий клитор, она вся задрожала.
Рюн был возбужден, как зверь, заполучивший в лапы новую, забавную игрушку, которую можно кусать, грызть и пробовать на вкус. Конечно, он и сам неплохо старался, но, судя по ее реакции, она в жизни нормально не мастурбировала свой клитор. Стоило только прикоснуться, как она заходилась в экстазе.
Работая дилером, в эпицентре извращенного гедонизма, она оставалась такой девственно-невинной к мирским наслаждениям. Этот контраст заводил его еще сильнее.
Джи У с красным как помидор лицом отчаянно замотала головой. Пытаясь сказать, что так нельзя, она забила ногами, пытаясь вырваться, но он лишь придавил ее своим весом, намертво зафиксировав. Это чувство давления почему-то было чертовски приятным.
— А-а, а-а-ах!
Издав пронзительный вскрик, тело Джи У резко выгнулось и затряслось. Прозрачная жидкость брызнула, обильно поливая простыни.
Удовольствие накрыло ее быстрее, чем стыд. Ощущая невероятный экстаз и чувство освобождения, пронзившее всё тело, Джи У откинула голову назад и задрожала.
— А у тебя, я погляжу, талант. Ты и сама это знаешь, да?
Он тихо рассмеялся. От его слов она мгновенно ощутила стыд, словно вкусив запретный плод. Решив, что она опозорилась, обмочившись, Джи У закрыла пунцовое лицо руками и отвернула голову.
— П-простите...
— За что тут извиняться. Разве уметь получать удовольствие — это преступление?
Рюн медленно растер пальцами жидкость по ее дрожащему лону, которое всё еще понемногу пульсировало и выделяло соки. А затем слизал собранную на пальцах прозрачную жидкость языком.
— Вы...
Она не понимала, зачем он это пробует, и была в шоке, но от мысли, что он берет в рот следы ее стыда, ей стало как-то странно и приятно.
Тук-тук. Сердце бешено колотилось. Это был просто секс, просто физический акт, но она продолжала обманываться.
С того самого дня, семь лет назад, она втайне от всех, даже от самой себя, хранила его в своем сердце. Было бы странно, если бы ее чувства сейчас молчали. Тем более после того, как они вот так сплелись телами с этим самым человеком.
Джи У не верила в судьбу. Если она существовала, ей хотелось потребовать у Бога ответа: почему он подкидывает ей такое дерьмо?
Но сейчас ей казалось, что если судьба есть, то это даже неплохо.
Хотелось бы узнать о тебе чуть больше. Заглянуть в ту жизнь, которой ты жил всё то время, что мы не виделись. Я хочу знать.
Рука Джи У непроизвольно потянулась к его повязке. И дело было не только в словах Агаты. Теперь ей самой хотелось увидеть то, что скрывалось под ней. Это был абсолютно импульсивный порыв.
Но ее тонкое запястье тут же было грубо перехвачено его крепкой рукой.
— Хочешь посмотреть?
Джи У, тяжело дыша, медленно кивнула.
— Посмотришь — и больше никогда не сможешь от меня сбежать. До самой смерти.
— ...
— Так что не лезь не в свое дело, малышка.
Его низкий, утробный голос угрожающе зарычал, как у вожака стаи. Кончики ее пальцев, зажатые в его грубой хватке, побелели и мелко задрожали. Ее лоно вновь пульсировало, выделяя еще больше влаги.
Но мысли Джи У поглотило вовсе не сожаление или разочарование от того, что он не позволил ей увидеть свое лицо.
«Красавица», «Мисс Ён Джи У».
Не эти слова, которыми он постоянно называл ее здесь, а то самое обращение из прошлого. Семь лет назад.
Пухлые губы Джи У приоткрылись.
— Вы знали...
Значит, ты помнил меня.
«Как ни крути, очень похожа».
«Похожа... На кого-то из ваших знакомых?»
«Ну, "знакомых" — это сильно сказано. Но была одна. Дерзкая девчонка».
Эта «дерзкая девчонка» — это была я.
Как только она это осознала, дыхание перехватило.
— Тогда...
Воспользовавшись тем, что хватка мужчины чуть ослабла, Джи У высвободила руку. Она медленно потянулась и нежно провела ладонью по левой стороне его лица. Густые брови мужчины дернулись.
— Тогда у вас с глазами всё было в порядке...
Ее губы, вспоминающие прошлое, дрожали. Рюн медленно зачесал волосы назад и закатил глаз.
Он резко перевернул обмякшее тело Джи У. Ее грудь вжалась в жесткое одеяло, а перед глазами вместо его лица возникла белая подушка.
— И что с того, что тогда было?
— ...Рюн...
— Мы с тобой что, в сопливой мелодраме снимаемся?
Его безжалостный тон был словно толчок в спину на краю обрыва. Тело Джи У слегка напряглось.
— Мы не в тех отношениях, чтобы предаваться душевным воспоминаниям, когда ебемся.
«Не так ли?» К ее хрупкой спине вплотную прижалась его твердая грудь.
Дрожа всем телом, Джи У с трудом повернула голову и посмотрела на него. В его насмешливом, криво ухмыляющемся взгляде читалось откровенное презрение. Наверное, даже на щенка, посмевшего тявкнуть на него, он бы смотрел с большей теплотой.
Вскоре этот бесстрастный взгляд исчез из ее поля зрения — он слегка вдавил ее затылок в подушку.
— Давай-ка не переходить границы.
Вернувшись в реальность, Джи У болезненно сморщилась и крепко вцепилась в подушку.
Теперь всё было кристально ясно.
Он не желал, чтобы их мимолетная встреча семилетней давности как-то влияла на настоящее.
Он с самого начала, с их первой встречи в Макао, знал, что они уже виделись, но для него это было лишь забавным совпадением.
Она по-прежнему была для него лишь раздражающей обузой, куском, которым можно подавиться.
Да, с самого начала ее роль была определена. Тогда отец обманом продал ее ему, а теперь она, поддавшись на его уговоры, играет роль его любовницы. Они просто притворяются близкими на время, чтобы разбежаться, когда придет подходящий момент.
Что тогда, что сейчас — ее значение для него ограничивалось лишь этим.
— ...
Никогда в жизни ей не было так больно. Сердце словно резали на куски.
Она избегала спрашивать его напрямую именно потому, что не хотела слышать из его уст, что та встреча ничего для него не значила. Но в итоге всё обернулось именно так.
В глазах, которые, казалось, давно разучились плакать, медленно скопились слезы. Осколки прошлого продолжали больно колоть ее сердце. И только сейчас она поняла.
В глубине души она надеялась, что он чувствует то же самое. Как дура. Забыв свое место.
Фу-ух. Словно испытывая сильное раздражение, он с шумом набрал в грудь воздух и прижал головку к ее насквозь промокшей щели.
— ...!
Он вошел резко и без предупреждения. От грубого, мощного толчка, раздвинувшего сомкнутые края, из груди Джи У вырвался сдавленный вскрик, похожий на икоту.
Ик, ик. Зажав рот руками, она крепко зажмурилась. Ощущение того, как его жесткие лобковые волосы трутся о ее округлые ягодицы, было до боли отчетливым и ярким.
Он легко хлопнул ее по бедру. Это было его последнее снисхождение.
