Не дав ей ответить, он грубо набросился на нее. Толстый кусок плоти, заполнивший рот, был дьявольски мягким.

Казалось, он вылизывает саму ее душу. В его рту густо смешались едкий запах табака и солоноватый привкус крови.

У нее возникло странное, дикое желание. Желание проглотить всё это целиком, без остатка.

Джи У вцепилась в воротник его рубашки и притянула к себе. На удивление, он легко поддался. Но из-за разницы в росте ей всё равно пришлось слегка приподняться на носочках.

Сильные руки обвили ее талию. Их языки сплелись еще яростнее. Стоило ей неумело попытаться скопировать его движения, используя то немногое, чему она успела научиться, как ее язык тут же оказался в жестком плену его губ.

— М-м...

Страстный поцелуй, в котором она, казалось, вот-вот сгорит дотла. Горячий. Настолько, что ей начало казаться, будто всё, что она чувствует, передается ему через этот поцелуй.

Воздуха не хватало. Ее плечи инстинктивно вздрагивали. Его грубые руки жадно смяли ее грудь. Это была не столько ласка, сколько одностороннее наслаждение, больше похожее на пожирание. Сосредоточившись на ощущениях в ладонях, он тяжело вздохнул, его грудная клетка расширилась. Сквозь плотно прижатые друг к другу бедра она почувствовала набухшую, тяжелую плоть урода.

У Джи У уже начало покалывать внизу живота. И как раз в тот момент, когда ее тело затряслось от нехватки воздуха, он разорвал поцелуй. Убрав с ее лица растрепанные, мокрые от дождя пряди, он похвалил ее:

— А ты немного подросла с прошлого раза.

Слизав тянущуюся ниточку слюны, он повернулся к двери.

— Пойдем внутрь. Надо подлечиться, если хочу кончить в тебя.

* * *

Шшшш—

Кровавая вода с легким водоворотом утекала в сток в углу белой кафельной ванны. Закончив ледяной душ, от которого ломило кости, Рюн закрыл кран и молча посмотрел в зеркало.

На нем не было ни нитки. Соответственно, повязка, которая всегда скрывала половину его лица, тоже была снята.

Потускневший левый глаз, потерявший свет. И маленький шрам на веке.

Глаз, ослепший пять лет назад, был одновременно и символом его ослепительной власти, и глубоко скрытым увечьем. Если подбирать сравнения — это был орден бесчестия, который не было нужды выставлять напоказ.

Поэтому тех, кто видел его лицо без повязки после потери глаза, можно было пересчитать по пальцам одной руки — и это включая тех, кто уже давно на том свете. Пожалуй, кроме них это видели лишь «Золотой Тигр», который по телефону говорил, что в последнее время неплохо развлекается, да начальник Чхон.

Холодное лезвие, скользнувшее по веку, и застлавшая глаза кровь. Рюн смутно вспомнил тот момент.

Поскольку угол обзора с ослепшей стороны был урезан, уязвимые места Рюна находились в основном слева. Мелкие порезы, полученные сегодня, тоже были сосредоточены на левой стороне тела.

Конечно, это уже не двадцатилетний возраст, но он обладал поистине чудовищной регенерацией. Подобные царапины, если их не трогать, скоро затянутся сами собой. Он никогда не заботился о том, чтобы шрамы заживали красиво, поэтому часто не утруждал себя вызовом врача.

Если бы только эта девчонка не привязалась к нему с глупой просьбой. Ему бы вообще не пришлось с этим возиться.

— Ха.

Несмотря на то, что он долго стоял под ледяной водой, ему всё еще было жарко. Адреналин бурлил в крови. Разлившееся по телу возбуждение никак не желало угасать.

Возраст, когда член вставал колом просто от того, что он резал людей, давно прошел. Рюн был не настолько зелен, чтобы возбуждаться от каждого аспекта судьбы, с которой он родился. Колоть, резать, получать порезы, рвать плоть — всё это было для него так же привычно, как есть или дышать.

В голове жужжали, не давая покоя, воспоминания о ее мокрых, полных слез глазах и дерзком голосе, обещающем всё что угодно. О своем собственном темном будущем бы лучше беспокоилась, а не лезла жалеть такого, как я.

Смешно и даже немного мило. И тут же перед глазами всплыл ее образ — то, в каком виде она явилась к нему.

Мокрые от дождя, вьющиеся длинные волосы, придающие ей невинный вид, а под ними — глубокий вырез, через который всё было как на ладони.

Интересно, скольким мужикам она сегодня строила глазки в таком виде? А ведь я учил ее всему с самых азов.

От мысли, что она в таком блядском виде смотрела на него снизу вверх, в нем закипало какое-то извращенное, дикое желание. Желание, настолько сильное, что хотелось выколоть глаза каждому ублюдку, который смел на нее пялиться.

Член встал колом. Рюн молча посмотрел на свой набухший, отвердевший орган.

Жрать охота. Он обхватил жадную плоть, с которой уже капала смазка, словно слюна, и несколько раз механически дернул.

Можно было бы спустить разок прямо здесь — из милосердия к девке, которой сейчас придется принимать его, такого злого и раздраженного. Но куража не было. Набухший до предела член никак не реагировал.

Просто дрочить не катит, значит. Рюн сильнее сжал ствол в кулаке, а затем разжал пальцы.

Если подумать, это было бы тупорылым расточительством. Ему и так не терпелось вылить в нее всё до последней капли.

— Фу-ух.

С силой растерев лицо ладонями, Рюн снова посмотрел в зеркало.

А в следующее мгновение левый глаз снова скрылся под повязкой. На полотенце, которым он неспеша вытирался, остались кровавые пятна. Медленно накинув халат, он вышел из ванной.

* * *

Осматривать раны Рюна прибежала Дайан, которая до этого читала газету на нижнем этаже. Увидев Рюна, который неторопливо вытирал волосы полотенцем после душа, она в ужасе ахнула и бросилась к шкафчику за аптечкой.

— Боже мой, да что же это... Вызвать врача? Он будет здесь через час...

— Нет времени. Сама зашивай.

У Дайан была лицензия медсестры, и она успела поработать в одной из крупнейших больниц Макао. Поэтому она часто брала на себя оказание первой помощи после драк, когда вызывать врача было слишком рискованно.

Джи У, уже принявшая теплый душ и переодевшаяся в скромную домашнюю одежду, сидела поодаль от Дайан и наблюдала за этой кровавой сценой.

Это был приказ Рюна. Приказ сидеть здесь и никуда не уходить.

Рюн, скинув халат и обнажив торс, полулежал на диване в спальне. И хотя он просто сидел, от него исходила невероятная, почти осязаемая сексуальность.

Дайан, смочив вату в спирте, осматривала его раны. Ее сосредоточенный, профессиональный взгляд делал ее совершенно другим человеком.

— На боку придется наложить швов семь. Но у нас как раз закончилась местная анестезия. Придется шить наживую, выдержите?

— Шей как есть. Тоже мне проблема.

Зашивать плоть без наркоза. Для обычной девушки, такой как Джи У, это звучало как полное безумие.

Всего-то подождать час — и приедет врач. Рана не была настолько критичной, чтобы счет шел на минуты, можно было бы просто потерпеть. Но и Рюн, и Дайан обсуждали это таким будничным тоном, словно в этом не было ничего необычного. Джи У смотрела на них с открытым ртом.

Всё время, пока ему зашивали рану, Рюн неспеша потягивал виски со льдом. Дайан попыталась его отговорить, но он упрямо заявил, что раз нельзя вколоть обезболивающее, он хотя бы выпьет.

Его ленивый, тягучий взгляд ни на секунду не отрывался от Джи У. Самой же Джи У было тяжело смотреть на него в упор. Куда бы она ни бросила взгляд, ей становилось стыдно, и она всё ниже опускала голову.

Когда медицинская игла начала протыкать его кожу, ей захотелось и вовсе отвернуться. Слегка отвернувшись, Джи У тихо спросила:

— ...Вам не больно?

— Конечно, больно.

— ...

— Если покажешь мне что-нибудь интересное, может, будет не так больно. Сиськи покажешь?

— Я смотрю, раз вы шутите, с вами всё в порядке. И слава богу.

— А что такого? Ты же сама ими недавно сверкала направо и налево.

При каждом движении его руки лед в хрустальном стакане издавал звонкий, веселый звук. Не сводя с Джи У глаз, он усмехнулся и медленно раздвинул ноги. Сквозь небрежно запахнутый халат проглядывал его огромный член.

Даже сейчас, когда из раны на боку сочилась кровь, он был наполовину возбужден, впечатляя своими размерами, и просто покоился между бедер. Рюн, казалось, совершенно не собирался его прятать.

Не зная, куда деть глаза, взгляд Джи У заметался по комнате. Щеки вспыхнули ярким румянцем. Увидев это, Рюн издал довольный смешок.

Дайан, которая всё это время сосредоточенно шила, не дрогнув ни единым мускулом лица, скосила глаза на его собачьи выходки и резко осадила:

— Хвастайтесь, когда останетесь наедине.

— Да-да.

Рюн, видимо, из уважения к ее трудам, решил прекратить свои издевательства на приемлемой ноте. Краснеть и сгорать от стыда пришлось только Джи У.