8. Lady Vengeance*
(Прим. Леди Месть)
Моя память верна мне,
Даже вернее, чем мой самый преданный друг.
Она живет в тлеющей сигарете,
Она живет на рукояти кисти с нарисованными лилиями,
Она живет на старой пудренице,
Она живет в кустах малины у разрушенной стены,
Она живет в недопитой бутылке вина,
…(пропущено)…
Она живет во всех вещах, одушевленных и нет,
Она живет везде.
Так же, как и я живу в этом мире.
(Дай Ваншу, «Моя память»)
Убежище банды «Хваанрак», кабинет Ан Ё Мёна.
На захламленном столе в углу его кабинета аккуратно лежит опрокинутая лицом вниз фоторамка. Среди тех, кто делил с ним трапезу, не было никого, кто бы не знал, чей портрет хранится в этой старой рамке.
Это была фотография с выпускного его приемной дочери, Ан Хэ Ми, сделанная в один из тех прекрасных, необычайно солнечных дней.
С тех пор как Ан Хэ Ми жестоко покончила с собой, повесившись, рамка всегда лежала лицом вниз. В вертикальном положении она оказывалась крайне редко. Только в дни великой радости или великой скорби. Лишь в такие дни он тайно поднимал ее, но вскоре снова опускал.
Ан Ё Мён впервые за долгое время поставил рамку вертикально и смотрел на лицо своей приемной дочери. Медленно моргая, он нежно проводил большим пальцем по ее светлой, улыбающейся мордашке.
Потому что сегодня был хороший день.
— Говорят, Джи Гук Рим устранен.
Только что один из подчиненных доложил ему, что Черный Дракон разобрался с Джи Гук Римом.
Ан Ё Мён, ритмично постукивающий по полу каблуком до блеска начищенного черного туфля, сидел с напряженным, застывшим лицом.
— Какая удача... Какая удача...
Тихо бормотал он себе под нос, не отрывая взгляда от ее смеющегося лица на фотографии. Его голос, раз за разом повторяющий одни и те же слова, звучал как-то механически, словно в нем не было искренней радости.
И всё же, как он и сказал, это была небывалая удача. Кто бы мог подумать, что всё сложится так гладко: он избавится от бельма на глазу, даже не замарав собственных рук.
Теперь этот ублюдочный бастард больше никогда не будет бесстыдно расхаживать по улицам, корча из себя единственного наследника Джи Нын Джэ.
Потому что Черный Дракон не знает пощады к тем, с кем решил покончить.
[Простите меня. Мне так жаль.]
Последняя строчка из ее предсмертной записки внезапно всплыла в голове, путая мысли. За что ты просила прощения? Ты ни в чем не была виновата. Ты ведь так отчаянно старалась жить нормальной, светлой жизнью. Всё это была только его вина.
Откинувшись на спинку кресла, Ан Ё Мён отогнал от себя сложные эмоции и глубоко погрузился в воспоминания.
После того как Хэ Ми внезапно ушла из жизни, Джи Нын Джэ и Джи Нын Сон долгое время заискивали перед ним и ходили на цыпочках. Пусть она и не была ему родной по крови, она была дочерью его любимого помощника, и он сам принял ее как свою. И именно они несли прямую ответственность за ее смерть.
Они прекрасно понимали, что он может слететь с катушек в любой момент. Само их заискивание было признанием вины.
С момента смерти девочки прошло около десяти лет. Времени утекло достаточно, чтобы реки поменяли свои русла, но катастрофически мало для того, чтобы вернуть в этот мир душу, ушедшую в мир иной. За это время Ан Ё Мён смог насладиться в Макао небывалой свободой и безнаказанностью. Это была своего рода плата за жизнь Хэ Ми и страховка от его гнева.
И Ан Ё Мёну приходилось довольствоваться только этим. Как бы ему ни было обидно, у него просто не хватало сил для начала открытой войны ради мести. Если бы у него с самого начала были силы, он бы одним ударом разрубил эту блядскую помолвку.
Все его выходки и вольности всегда ограничивались лишь теми рамками, которые дозволял синдикат «Чхонрым».
...Включая и ввоз этих проклятых наркотиков.
Решение завезти 2L в Макао было продиктовано жаждой денег, развлечений и долгими размышлениями о том, как бы посильнее выбесить эту семейку (отца и сына).
Поначалу они тоже были в шоке и пытались отговорить его от ввоза 2L, но их уговоров не хватило даже на два раза. В обмен на то, что они будут активно скрывать связь банды «Хваанрак» с распространением 2L, они потребовали долю от прибыли и позволили ему осквернять эту землю.
С тех пор как он начал ввозить наркотики, через его руки прошло столько наличных, что кончики пальцев пропитались въевшимся запахом старых купюр, а сам он поднялся до статуса второго человека, сразу после боссов «Чхонрым».
Но в душе Ан Ё Мёна всегда зияла пустота. Разрывающий диссонанс от осознания того, что это совсем не то, чего он хотел на самом деле, то и дело мучил его.
По правде говоря, он отчаянно жаждал не денег и не власти. Он хотел, чтобы Хэ Ми была жива.
Говорят, что звери всегда жаждут того, чего не могут получить. Эта скверная привычка — желать недостижимого — продолжала грызть и разъедать его изнутри.
Но посмотрите, как всё обернулось сейчас. Отец и сын из «Чхонрым» мертвы, Ха Сон Джун из «Джахабан» всплыл в воде, а Джи Гук Рим был стерт с лица земли, и Ан Ё Мёну даже не пришлось марать руки.
В итоге из всех главарей могущественных группировок, пустивших корни в Макао, до самого конца выжил только он один. Что может быть более захватывающим? Наверняка Хэ Ми тоже радовалась бы этому в своей могиле.
Конечно, оставалась еще одна переменная — Джу Рюн из Гонконга. Но он был здесь лишь как наблюдатель, следящий за ситуацией с позиции правителя соседних земель. Местные разборки его не особо волновали, и, как бы ни развивались события, он казался к ним равнодушным.
Скорее, у него был вид человека, который пришел просто потому, что у соседей полыхает дом, и нужно проследить, чтобы огонь не перекинулся на его территорию. Заодно можно и на пожар поглазеть. Если бы ему нужна была эта земля, он бы забрал ее еще пять лет назад, когда она сама плыла к нему в руки.
Более того, сейчас казалось, что его больше заботят любовные игры, чем проблемы Макао. Она вроде бы работает дилером в казино?
На том ужине в ресторане Ан Ё Мён тоже внимательно присматривался к женщине, сидевшей рядом с Рюном. Она, безусловно, была красивой, с легким налетом элегантности и невинности. Но чтобы занять место рядом с человеком, который мог развлекаться с женщинами, но никогда не отдавал им своего сердца, она казалась... немного простоватой.
Ему казалось, что за ней кроется что-то еще, чего он не знал.
В любом случае, то, что Джу Рюн вот так открыто носится с какой-то бабой, называя ее своей, было настолько из ряда вон выходящим, что даже вызывало любопытство. Неужели у него к ней всё серьезно?
Если так... это будет немного проблематично.
— У вас неважный вид.
— ...
— Переживаете?
В его ушах раздался жеманный, обольстительный женский голос. Ан Ё Мён повернул голову на звук и тихо опустил фоторамку лицом вниз. Тук. С легким стуком лицо Хэ Ми снова скрылось от глаз.
Женщина, сидевшая на кожаном диване за антикварным деревянным столиком, покрытым темно-зеленым сукном под стеклом, прятала лицо за черной вуалью. На руках, скромно сложенных на коленях, были надеты белые шелковые перчатки.
Невероятно роскошная, но в то же время отталкивающая особа. Зловещая красавица, от объятий которой, казалось, по телу начнет медленно расползаться яд.
Ан Ё Мён думал так каждый раз, когда смотрел на нее.
— Я знаю, как вам обидно.
Несколько лет назад эта женщина появилась перед ним, словно какое-то откровение свыше. Кажется, это было как раз тогда, когда ему всё осточертело.
— Почему бы нам не объединить усилия? Наши цели совпадают.
Она была той, кто раздул тлеющие угли его старой жажды мести. Если говорить только о внешности, она была полной противоположностью скромной и кроткой Хэ Ми, но по иронии судьбы у нее была родинка на том же самом месте.
Именно поэтому Ан Ё Мён не смог отмахнуться от ее слов как от бреда сумасшедшей и быстро, словно околдованный, попал под ее влияние.
Женщина была весьма умна и прекрасно понимала, как можно насолить врагам так, чтобы это обернулось им на пользу. Именно она первой предложила ввезти 2L на эту землю, и именно она помогала ему во многих аспектах на протяжении всего этого кризиса.
На губах женщины всегда играла легкая полуулыбка. Казалось, такие сильные эмоции, как месть или любовь, были ей совершенно чужды. Но Ан Ё Мён никогда не недооценивал глубину ее жажды мести.
Потому что она открыла ему одну очень важную тайну, которую скрывала от всех остальных.
«У меня тоже есть похожие счеты с ними».
Услышав правду, Ан Ё Мён сразу всё понял. Жажда мести подобна озеру: если, купившись на кажущуюся мелководность, ты неосторожно войдешь в него, то можешь провалиться на самое дно. По одному лишь внешнему виду глубину никогда не определить.
То же самое касается и любви. Трудно было сказать, как она оказалась на таком тернистом пути, но она любила до безумия.
И
это было напрямую связано с тем, почему Джу Рюн ни в коем случае не должен был
испытывать настоящие чувства к той женщине.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
