— ...То ли из-за того, что мне кажется, будто после вас я не до конца очистилась.
Джи Гук Рим, склонив голову, нехотя подтвердил это. Ладно, допустим, до этого момента всё шло как по маслу. Но вот что делать дальше — это была настоящая проблема.
Ха Сон Джун мертв, Джи Гук Рим «устранен». Не его собственными руками, а лично рукой Черного Дракона.
Говорят, выживает сильнейший, и вот он стал последним из влиятельных людей Макао. Но, если честно, у него не было достаточно веских оснований, чтобы претендовать на то, что Макао теперь принадлежит ему.
Никто не признает вожаком дурака, который не добился ничего своими силами.
Он всегда был лишь авантюристом, и среди мелких группировок Макао было немало тех, кто смотрел на него с неприязнью. Вполне могло возникнуть требование, как и раньше, по очереди избирать «крестного отца».
И самая большая проблема — это Джу Рюн.
Коварный и злобный тип. Даже когда он вел себя легкомысленно, пуская пыль в глаза и отвлекаясь на женщин, было невозможно предугадать, что у него на уме. Если он заявит, что именно Джи Гук Рим был истинным виновником всех бед, а он, Джу Рюн, «восстановил порядок», устранив его, и поэтому намерен забрать эти земли себе — у него не будет ни одного веского аргумента, чтобы возразить.
А если он вздумает настаивать, что Джи Гук Рим не был виновен, и попытается раскрыть правду об этой череде событий... это будет равносильно тому, чтобы добровольно подставить собственную шею под его нож.
Более того, если Рюн узнает, что именно он был тем, кто наводнил Макао наркотиком 2L, то следующим после Джи Гук Рима на очереди неминуемо станет он сам.
«Голова раскалывается».
Ан Ё Мён с силой надавил на виски.
Он никогда не стремился стать главным, но ведь аппетит приходит во время еды. Теперь, когда желанный кусок был так близко, его было трудно не хотеть.
Ему было безумно противно от мысли, что вкусную конфету, которая сама прыгнула ему в рот, придется отдать какой-то муравьиной сволочи.
— Вы беспокоитесь из-за отсутствия веских оснований?
— Именно так.
Какая же умная баба. Ан Ё Мён почему-то почувствовал к ней сильное отвращение. Может, потому, что они поделились слишком опасными секретами?
Ему стало не по себе. В груди саднило, словно заноза, которую очень хотелось вытащить, но он подавил это желание.
— Не волнуйтесь. Корейская сторона в любом случае подлежала ликвидации, и это никак не связано с вами, верно?
— ...
— Всё будет хорошо.
Ее вкрадчивый голос разбил все сомнения Ан Ё Мёна.
— Даже если вы решите выстрелить в дракона.
Да, нечего было ломать голову над бесполезными мыслями — это был яд. Услышав то, что хотел, Ан Ё Мён быстро пришел в себя.
— Мне нужно лишь делать то, что вы скажете.
Женщина молча кивнула. Под вуалью скрывалась улыбка, полная злобы и жажды.
* * *
Джи У неловко сидела на диване в «Мугване», глядя в окно.
После того как она написала заявление об увольнении и стала безработной, у нее не было причин выходить на улицу. Она и так не была любительницей прогулок, а тут еще и Рюн предупредил, чтобы она не высовывалась без надобности.
Недавно она слышала, что на входе в «Мугван» была акция с красной краской. Она не особо разбиралась в их мире, но, говорят, низшие ранги часто прибегают к таким провокациям.
— Пока что сиди тихо и не высовывайся.
Он не стал разглагольствовать, просто велел подождать. Она сама не собиралась искать приключений, поэтому ее мир сузился до границ этого здания.
Как-то всё слишком... сонно.
Здесь было всё: вкусная еда, сладости, которые приносили по первому слову, развлечения и приятные люди. Даже если она не могла выйти, она не чувствовала ни малейшего дискомфорта.
Сейчас, когда Рюна не было рядом, ее досуг сводился к настольным играм с Дайан и господином Ю.
Да, Джи У чувствовала себя странно именно из-за этого покоя.
За всю свою жизнь она ни разу не проводила время так праздно. Для нее время без работы всегда было синонимом отсутствия денег.
С тех пор как она в старших классах решила бросить университет и пойти работать, она хваталась за любую подработку. Денег всегда не хватало, она ходила в школу пешком, экономила на каждом перекусе, а любую свободную минуту старалась превратить в заработок.
Кажется, у нее были какие-то мечты, но она уже не помнила, какие именно.
Забвение — это удобно, но тревога никуда не делась. Огромный, бездонный страх, словно петля, каждый раз затягивался на ее горле.
Однажды это меня задушит. Она думала об этом много раз.
И вот теперь, живя в одной постели с человеком, который лишает других жизни, она чувствовала себя такой спокойной. Какой абсурд.
Рюн...
В груди болезненно заныло. Ее мысли снова вернулись к Рюну. Было обидно, но она ничего не могла с этим поделать. Вся ее жизнь здесь вращалась только вокруг него.
Она не знала, какова была их первая встреча для него семь лет назад, как он воспринимает их связь сейчас. Да она и не хотела больше допытываться.
Они были слишком разными людьми, и она устала изводить себя, постоянно возвращаясь к этим болезненным мыслям.
Важно было лишь то, что он немного изменился.
Тот Рюн, который снял повязку и открыл ей свой секрет, был другим. Этого было достаточно. Он говорил ей сотни пустых фраз, но то, что она увидела под повязкой, имело куда больший резонанс.
Она не могла точно сказать, что именно изменилось после того дня, но это было заметно.
Граница, которую он когда-то провел, стала призрачной.
Он наконец-то пустил ее в свой мир.
— ...
Он велел ей ждать. Что будет после ожидания? Кто мы друг другу?
По спине пробежал холодок. Джи У съежилась и закрыла глаза. Перед внутренним взором проплывали тени призраков — матери и мертвого брата. Она пыталась прогнать их, но они не уходили.
Спокойствие и счастье были слишком роскошными вещами для беглянки. Она сама уговаривала себя держаться на расстоянии, довольствуясь лишь фальшивыми крохами, — это был своего рода самомазохизм.
Достойна ли я этого спокойствия? Не слишком ли это много для меня? Джи У часто пугалась собственного счастья.
Но она больше не могла вернуться назад.
Раз уж она встретила его и увидела то, что было скрыто, она больше не могла от него сбежать.
Р-р-р...
Звонок телефона прервал ее мысли. Джи У вздрогнула.
С тех пор как она услышала от полиции весть о смерти брата, каждый звонок заставлял ее тело коченеть.
Опять незнакомый номер, международный звонок. Что, если это отец звонит с другого номера? Она проигнорировала первый вызов, но пришло сообщение.
[[Web-сообщение]
[Международный звонок] Полицейский участок Тонджак, офицер Пак Сон Хо. Ён Джи У, вы можете говорить?]
Это по делу Джи Ху? Грустно осознавать, но она вряд ли могла чем-то помочь. Но, возможно, стоит ответить? Я ведь была его семьей.
После нескольких гудков на том конце ответили:
— Алло.
— ...Вы Ён Джи У?
Она услышала родную корейскую речь. С тех пор как она уехала, корейский давался ей с трудом.
— ...Да.
— Полицейский участок Тонджак, отдел по борьбе с тяжкими преступлениями. Мы звоним по делу Ён Джэ Шика...
При имени отца на нее навалилась тяжесть. Джи У потерла виски.
— ...Я разорвала с ним все связи. Мне нечего сказать. Пожалуйста, не звоните мне.
Наверняка он опять влип в неприятности. Очередные деньги, очередные махинации. Ее охватило отвращение, смешанное с горем и чувством вины. Джи У привычно захотела сбежать от этого, но вдруг услышала встревоженный голос:
— Пожалуйста, подождите. Ён Джэ Шик скончался пару дней назад, и вы — единственный родственник, с которым нам удалось связаться...
