Контент удален!

Ан Ё Мён сидел в одиночестве на железном стуле в комнате для свиданий, нервно перебирая пальцы в ожидании посетителя.

На душе скребли кошки. Гнев, сожаления, чувство вины и унижение грызли его изнутри, не давая покоя.

Связь с корейским каналом сбыта «2L» внезапно оборвалась, и пока он ломал над этим голову, эта баба, Ян Су Хи — к которой он и так относился с подозрением, — начала творить абсолютно неконтролируемую дичь, действуя ему на нервы.

Поэтому он сделал рациональный выбор. Он не сомневался, что поступает правильно. Но всё пошло совсем не по его сценарию.

Облегчение, сродни тому, что испытываешь после удаления больного зуба, продлилось недолго — вскоре к нему заявилась полиция с ордером на обыск, и в итоге он оказался здесь.

Все улики, предоставленные следователем, неопровержимо доказывали глубокую вовлеченность банды «Хваанрак» в распространение наркотиков в Макао. Отпираться было бессмысленно. Пока что Ан Ё Мён находился в статусе подследственного, но тюремный срок был лишь вопросом времени.

Минимум… лет десять впаяют.

В отличие от материкового Китая, в Макао нет смертной казни, так что расстрел ему не грозил, но за тяжесть преступления он получит как минимум десятку. А к тому времени все его люди уже разбегутся кто куда.

Когда он выйдет отсюда, в его руках не останется ровным счетом ничего. Абсолютно ничего. Ан Ё Мён прекрасно это понимал.

Поэтому это свидание было для него последним шансом.

Сегодня к нему должен был прийти не кто иной, как Джу Рюн — главный виновник всех его бед. Он не мог отказаться от этой встречи. В конце концов, он оказался в таком дерьме именно из-за того, что этот ублюдок ударил его в спину.

Щелк. Дверь открылась, и он увидел знакомое лицо. Вместо привычной повязки Джу Рюн надел темные солнцезащитные очки и нагло помахал ему рукой.

Скучная тюремная роба Ан Ё Мёна разительно контрастировала с кричащей, цветастой рубашкой посетителя, пришедшего с воли. К тому же надетые в помещении темные очки вместо повязки — это был явный способ показать, кто здесь главный, даже в таком месте.

Джу Рюн не спеша отодвинул железный стул по ту сторону стеклянной перегородки с отверстиями и сел. Какое-то время он молчал, лишь широко и издевательски ухмыляясь. Уязвленный Ан Ё Мён заговорил первым:

— Это совсем не то, о чем мы договаривались.

— А что не так?

Джу Рюн невинно склонил голову набок, всем своим видом показывая, что понятия не имеет, о чем речь.

Ан Ё Мён со скрежетом стиснул зубы. Но в данной ситуации просящим был именно он.

Кхм, — прокашлявшись, он понизил голос.

— …Разве вы не обещали, что если я сдам вам Ян Су Хи, вы простите всё, что я натворил, и покинете Макао?

Джу Рюн действительно предложил ему сделку: сдать эту бабу, Ян Су Хи. В обмен на это он обещал закрыть глаза на все интриги Ан Ё Мёна и полностью уйти с его территории.

Тогда он не сразу дал ответ. Конечно, Ян Су Хи уже давно стала бельмом на глазу, но они долго шли к одной цели. Перед ним был выбор: короткий путь и длинный, и, учитывая всё, через что они прошли, по-хорошему он должен был выбрать длинный.

«Когда эта женщина озвучит тебе мое требование — убраться из Макао в течение недели, — я буду считать, что ты согласен». Сказав это, Джу Рюн просто повесил трубку.

И после недолгих раздумий Ан Ё Мён принял предложение.

Когда ничего не подозревающая Су Хи озвучила Джу Рюну требование от имени Ан Ё Мёна, Джу Рюн пристально посмотрел на человека, стоявшего за спиной Джи У. Тот едва заметно кивнул.

И вот каков был итог.

— А-а, точно, было дело.

Джу Рюн щелкнул пальцами, словно вспомнил что-то давно забытое. Затем он чуть подался вперед, приблизив лицо вплотную к стеклу.

— Но послушай, Ан Ё Мён. Разве я нарушил хоть одно свое слово?

— …

— Я тебя «простил» и скоро покину Макао. Какие вопросы?

В отличие от лица Джу Рюна, на котором играла издевательская ухмылка, лицо Ан Ё Мёна окаменело.

По правде говоря, для Джу Рюна уход из Макао не был какой-то уступкой. Это и так произошло бы само собой через какое-то время. Так что в этой сделке он не терял абсолютно ничего.

Его обманули. Точнее, он сам споткнулся о собственные амбиции. Он всё испортил из-за слепой веры в то, что, если Джу Рюн исчезнет, власть упадет ему прямо в руки.

— …Да, вы правы. Поэтому прошу вас, помогите мне всего один раз. Умоляю.

В конце концов Ан Ё Мён низко склонил голову.

Раз Джу Рюн лично явился сюда на свидание, значит, шанс договориться еще остался, так ведь? Если я не ухвачусь за эту соломинку, будущего у меня нет.

Глядя на него, Джу Рюн слегка прищурился. Если бы Ан Ё Мён хоть на секунду считал ту женщину надежным партнером, он мог бы и отказаться от сделки. Но это была бы проблема для другого дня. Для Джу Рюна это был лишь вопрос того, пойдет ли всё легко или придется немного заморочиться.

Как ни крути, конец Ан Ё Мёна был предрешен. Его место — не на троне крестного отца Макао, а в тесной тюремной камере два на два метра.

Скрип. Джу Рюн отстранился от стекла и откинулся на спинку. Под его весом хлипкий складной стул жалобно застонал.

Потянувшись и размяв шею, он вынес свой приговор:

— Знаешь, мне всегда было тебя немного жаль. Поэтому я планировал закрыть на всё глаза и оставить тебя в покое.

— …

— Ведь твои закидоны были просто попыткой наказать самого себя.

Самобичевание за то, что оказался слишком ничтожен, чтобы защитить самое дорогое.

Услышав это, Ан Ё Мён потерял дар речи.

— Я бы так и сделал, если бы ты не полез в торговлю наркотой.

Вот если бы не это. Джу Рюн с легким сожалением поцокал языком.

Как раз в этот момент надзиратель открыл дверь, чтобы сообщить об окончании времени свидания. Джу Рюн с непринужденной улыбкой попрощался с хмурым конвоиром и изящно поднялся с места.

Перед тем как выйти, он вдруг остановился, словно вспомнив что-то важное, и обернулся к Ан Ё Мёну, всё еще сидящему на стуле.

— Сегодня вечером на твое имя придет передачка. А дальше уж сам решай, что с этим делать. Получишь — хорошенько подумай.

Ошеломленный Ан Ё Мён так и не смог поднять голову, чтобы остановить его.

А вечером того же дня…

На имя Ан Ё Мёна действительно принесли передачку — роскошный японский бэнто. Внутри лежали толстые ломтики сезонного сашими, рис с маринованной сливой умэбоси, овощи на гриле, курица карааге и японский омлет тамагояки.

Для тюремной еды это был поистине шикарный ужин, к которому не придерешься. Однако при виде этого бэнто глаза Ан Ё Мёна растерянно забегали.

Япония была страной, куда его приемная дочь Хэ Ми ездила на учебу, и все блюда в этой коробке были теми самыми, которые она так любила при жизни.

«Ведь твои закидоны были просто попыткой наказать самого себя».

Слова, брошенные Джу Рюном в комнате для свиданий, эхом гудели в его голове.

Джу Рюн в точности понял истинные мотивы всех поступков, которые Ан Ё Мён совершал после потери дочери, и безжалостно высмеял его беспомощность — то, что это было единственное, на что он оказался способен.

Если бы только я не поддался на уговоры Ян Су Хи и не перешел эту последнюю черту…

Нет, по правде говоря, слова Джу Рюна были направлены не на настоящий момент.

Если бы до того, как Хэ Ми шагнула в петлю, я не просто трусливо огрызался, а открыто пошел против Джи Нын Сона и Джи Нын Джэ…

Если бы я только сделал это… разве всё не сложилось бы иначе?

Сожаления, на которые он так долго закрывал глаза, прорвали плотину и хлынули потоком.

Этот ужин прислали не для того, чтобы он набил желудок. А для того, чтобы он вспомнил ту, кого потерял.

Ну раз так… Ан Ё Мён без малейших колебаний перевернул коробку с бэнто вверх дном.

В тусклом свете камеры что-то блеснуло. Под промасленной бумагой, на которой лежала жареная курица, было спрятано маленькое лезвие бритвы.

Увидев его, Ан Ё Мён запрокинул голову и громко расхохотался. Вскоре смех оборвался, и его лицо исказилось в горькой, печальной гримасе.

Да, я слишком долго цеплялся за свою жалкую жизнь.

Так и не поняв, что для меня было по-настоящему важно. Слишком долго…

Он наклонился и поднял с пола лезвие. Когда решение было принято, предоставленный ему выбор показался весьма милосердным.

Острое, смазанное маслом лезвие сверкнуло, отражая яркие огни ночного города, пробивавшиеся сквозь тюремные решетки.