А, где это я...
Стоило ему открыть глаза, как первое, что ударило по всем органам чувств, был затхлый запах гнилой воды.
Голова и так раскалывалась, а из-за тошнотворной вони, ударившей в нос, Джи Гук Рим сильно поморщился. Всё еще не до конца проснувшись, он, хлопая заспанными глазами, посмотрел на потолок.
Место выглядело как старое заброшенное здание, куда давно не ступала нога человека. На потолке тускло светила одинокая лампа накаливания, углы стен густо поросли плесенью, а повсюду свисала паутина, покрытая слоями пыли.
У меня нет ни единой причины... находиться в таком месте. Джи Гук Рим пытался восстановить ход событий, но память оборвалась, и он совершенно не понимал, что происходит.
После посещения похорон Ха Сон Джуна Джи Гук Рим устроил грандиозную пьянку, собрав своих приближенных и кучу баб.
Попытка отравления считалась в этом бизнесе крайне позорным и подлым методом, к которому прибегали только слабые девки. Позорным настолько, что это клеймо преследовало бы его до конца дней.
Именно поэтому Джи Гук Рим рассказал о том, что подговорил Ён Джи У на отравление, лишь узкому кругу самых доверенных лиц, и строго приказал держать язык за зубами. Если бы всплыло, что он получил власть таким грязным способом, это сильно ударило бы по его репутации во время коронации.
Вчерашняя грандиозная пьянка была организована только для тех самых доверенных лиц, посвященных в эту тайну. Напившись до беспамятства, они горланили веселые песни, предвкушая великое будущее, а после отлично проведенного времени он сел в машину.
Он помнил, как ехал домой в свой особняк, помнил, как какая-то машина врезалась им в бок, помнил аварию...
А дальше всё — как отрезало. Что... что вообще произошло?
Пытаясь разобраться в ситуации, он захотел позвать кого-нибудь, но не смог издать ни звука. Что-то плотно затыкало ему рот. Это был кляп.
Только тогда Джи Гук Рим осознал. Что-то пошло не так. Очень сильно не так.
Животное чутье, сигнализирующее об опасности, ледяным холодом пробежало по спине. Джи Гук Рим забегал глазами, осматриваясь по сторонам.
Он попытался напрячься и пошевелить конечностями, но это было абсолютно бесполезно. Руки и ноги были связаны так крепко, что чем больше он дергался, тем сильнее веревки впивались в тело.
Что-то задело его ногу. Он скосил взгляд вниз. У его ног валялся один из гостей, присутствовавших на вчерашней вечеринке.
Но он даже не шевелился. Словно был мертв. Лицо Джи Гук Рима побелело.
— Проснулись?
Услышав мужской голос, Джи Гук Рим вскинул голову и посмотрел в ту сторону.
Дородный мужчина, на пальцах которого сверкало множество золотых колец, стоял над ним в красном фартуке и издевательски ухмылялся.
Это лицо. И эти два протеза вместо пальцев, искусно скрытые под массивными кольцами.
Он прекрасно знал, кто это. Смотритель маджонг-кафе «Мугван» и бывший специалист по пыткам — Ю Джин Сон.
— Господин Джи Гук Рим.
— М-м, м-мф!
— А вы, я смотрю, втихаря замышляли весьма забавные вещицы.
М-м-мф! Джи Гук Рим издавал мычащие звуки, отчаянно извиваясь всем телом. Но туго стянутые веревки в ответ на его сопротивление лишь отзывались новой вспышкой боли.
В прошлом были люди, которые ссались кипятком от одного упоминания имени Ю Джин Сона — настолько он был известен своей запредельной жестокостью.
Он слышал, что ради какой-то там любви этот человек пожертвовал двумя пальцами и всей своей репутацией, долгое время скитался как неприкаянный, пока каким-то образом не связался с Черным Драконом. А после того, как осел в «Мугване», больше ни в каких делах Макао замечен не был...
Но Джи Гук Рим до дрожи в костях понимал, что означает встретить его в таком безлюдном месте.
Это подвал «Мугвана», и это значит, что на своих двоих он отсюда точно не выйдет.
Нужно сказать, что вы всё не так поняли, нужно придумать хоть какое-то оправдание, чтобы выпутаться. Глаза Джи Гук Рима заметались в панике.
Господин Ю присел на корточки и с вальяжным видом посмотрел на барахтающегося, как жалкое насекомое, Джи Гук Рима.
— Я тут погляжу, котелок-то у вас, господин Джи Гук Рим, варит неплохо, вот только в женщинах вы совершенно не разбираетесь.
— ...!
— Если бы вы хоть раз удосужились присмотреться, каким тоскливым и жаждущим взглядом она смотрит на Черного Дракона... вы бы не стали пытаться ее перекупить.
Ц-ц-ц. Господин Ю поцокал языком с таким видом, будто ему действительно было его жаль.
Господин Ю, он же Ю Джин Сон, по натуре своей не доверял людям. За исключением Дайан, Джу Рюна и еще пары человек, с которыми он поддерживал близкие отношения и которых искренне считал «своими», всех остальных он воспринимал как потенциальных врагов, способных в любой момент ударить в спину.
Это касалось и Ён Джи У, которую Джу Рюн привел под видом своей фальшивой любовницы.
В тот день, когда Ю Джин Сон позвал вышедшую из комнаты Джи У и завел с ней светскую беседу о маджонге, на самом деле он очень пристально за ней наблюдал. Если бы он уловил хоть малейший намек на то, что эта женщина может стать помехой на пути его босса, он был готов лично с ней разобраться.
Первым делом он обратил внимание на ее глаза. Глаза человека, изрядно побитого жизнью. Она казалась уставшей от этого мира и в то же время слишком отстраненной.
Впрочем, она была женщиной, которая оказалась связана с таким человеком в таком месте. Было бы странно, если бы у нее за душой не было хоть одной слезливой истории. Поэтому это не произвело на Ю Джин Сона особого впечатления.
«Кстати, как вы познакомились с Дайан?»
А вот когда она посреди пустой болтовни вдруг спросила о Дайан, он немного удивился.
В тот момент Ю Джин Сон задумался: соврать ей или сказать правду? И решил, что если бы Дайан была здесь, она бы мягко улыбнулась и сказала, что можно сказать правду. Потому что он никогда не мог ей отказать.
Лицо женщины, слушавшей историю из далекого прошлого, не вызывающую у него уже никаких эмоций, оставалось невозмутимым. Настолько, что ему, распинающемуся перед ней, стало даже как-то неловко. Настолько, что фантомно зачесались обрубки пальцев, давно отсеченных гильотиной для резки бумаги.
«Я прекрасно знаю, что чудес дважды не бывает. И сейчас я абсолютно счастлив. Пусть это и незаслуженное счастье для ублюдка, который всю жизнь творил зло...»
«...Кажется, я понимаю, почему Дайан вас любит.»
Но самым решающим было то, что каждый раз, когда она думала о Джу Рюне, ее глаза становились похожи на глаза невинной девы, вспоминающей свою первую, тоскливую любовь.
Сопоставив эти глубокие чувства в ее глазах с тем, как на нее смотрел сам Джу Рюн, Ю Джин Сон не мог ее не признать.
Эта женщина, по крайней мере, не станет ножом в спине человека, которому он служит.
Даже если она и станет его слабым местом...
Так что Джи Гук Рим, упиваясь своей мнимой победой, сам засунул голову в петлю.
Какая жалкая и печальная участь. И какая непростительная глупость.
Интересно, что он сейчас скажет? Выслушивать последние слова жертвы перед началом «работы» — одна из скверных привычек Ю Джин Сона, от которой он так и не смог избавиться. Тихо напевая себе под нос, Ю Джин Сон вытащил кляп изо рта Джи Гук Рима.
Громко и натужно откашлявшись, Джи Гук Рим начал бессвязно и торопливо бормотать:
— Кх-кх, кх! Ю, Ю Джин Сон. Да? Передай Черному Дракону, что я хочу с ним поговорить, умоляю! Тут какая-то огромная ошибка, кх...!
Вот за это я и люблю слушать последние слова. Ю Джин Сон жутко захихикал и медленно почесал затылок.
— Господин Джи Гук Рим. Прошу прощения, но... босс сказал, что ему нечего от вас слушать.
Вообще-то пытки обычно применяются тогда, когда жертву нужно оставить в живых, чтобы выбить из нее необходимую информацию. И если это не какой-нибудь идейный борец за независимость, чью волю невозможно сломить, то под физическим и психологическим давлением любой расколется и выложит всё, что знает и не знает. Вопрос лишь во времени.
Однако, бросив Джи Гук Рима в этот подвал, Джу Рюн сказал, что ему нечего от него узнавать. И никакая информация ему не нужна.
Он просто сказал «разобраться» с ним здесь.
Ю Джин Сон прекрасно понимал, почему иногда отдаются именно такие приказы.
Это значило, что сегодня этот подвал подготовлен исключительно для того, чтобы причинять боль. И больше ни для чего.
— Знаете, с тех пор как я ради жены завязал с этим делом, прошло немало времени... Не уверен, что смогу правильно рассчитать силу.
— ...! ...!!
— В общем, мои соболезнования. Да.
Господин Ю, прекрасно знающий, что ждет Джи Гук Рима, выразил свое короткое сожаление.
Он порылся в металлическом ведре, стоявшем рядом, и достал какой-то инструмент. Металлическая поверхность зловеще блеснула в тусклом свете лампы. Лицо Джи Гук Рима посинело от ужаса.
— Ну что, начнем?
Ю Джин Сон точь-в-точь повторил коронную фразу ведущего своего любимого стендап-шоу.
Отчаянные, леденящие душу крики, эхом разносящиеся по подвалу, никогда не достигали верхних этажей