Убрав телефон обратно в карман, он мягко взял Джи У за маленький подбородок. Джи У, моргая, молча смотрела на него, находящегося на расстоянии дыхания.
— ...Вы не назвали меня целкой.
— Ладно, целка.
Он тихо усмехнулся.
— И я тоже не отмечаю дни рождения.
«Потому что я не знаю своего настоящего дня рождения», — ровным тоном добавил он, словно рассказывая скучную старую байку. Джи У, медленно моргая, пристально смотрела на его резкие, точеные черты лица. Кажется, она впервые слышала, чтобы он рассказывал что-то о себе.
— С этого момента отмечай их как положено. Думаю, твоя мама тоже бы этого хотела.
— ...
— В любом случае, с днем рождения.
Слова были настолько сладкими, что она даже испугалась, не заболят ли от них зубы. Джи У захотелось немного поплакать.
Вскоре мягкое прикосновение коснулось ее губ.
Он не вел себя как обычно, как опытный ловелас. Его медлительность и расслабленность поначалу казались высокомерием, но в то же время он напирал так осторожно, что можно было по ошибке принять это за своеобразную нежность.
Казалось, сладкий вкус торта всё еще держится на кончике ее языка. Джи У по привычке послушно закрыла глаза, но затем, набравшись смелости, медленно их открыла.
В отличие от обычных моментов, когда он смотрел на нее горящим взглядом, сейчас он закрыл глаза. Он казался гурманом, смакующим блюдо, но то, как он придерживал ее за затылок, не давая отстраниться — эти его повадки выдавали в нем властного хищника.
Словно призрачным чутьем уловив, что она втайне наблюдает за ним, он тоже открыл глаза.
«Ишь ты», — словно говорили его слегка приподнятые брови. Его большая рука, как бы в наказание за шпионаж, потянулась к ней и начала ощупывать контуры ее тела. От шеи к ключицам и дальше, к мягкой плоти груди, двигаясь уверенно и беспрепятственно.
То, что они оказались наедине в идеально замкнутом пространстве, подавляло смущение от пребывания в общественном месте. К тому же ситуация казалась от этого лишь волнительнее.
Набравшись смелости, Джи У положила руку ему на пах и нащупала его. Найти то, что было скрыто, оказалось очень легко — его плоть уже туго набухла, смяв ткань брюк и выделяясь бугром.
Мягко поглаживая его сквозь одежду, она ответила на поцелуй. Видимо, этого он не ожидал — из его горла вырвался низкий, утробный стон.
— Хм...
Вскоре его прикосновения тоже стали смелее. Он начал ласкать через одежду ареолы, скрывающие затвердевшие соски, и жадно смял грудь, словно собирался ее раздавить.
Эти прикосновения сквозь одежду только дразнили, но это была самая нежная ласка, которую он когда-либо ей дарил. От горячих, мягких движений его языка в ее рту казалось, что она может просто превратиться в морскую пену и исчезнуть.
— Ха-а, ха-а...
Ей не хватало воздуха, как русалке, впервые оказавшейся на суше. Дрожа всем телом, Джи У прервала поцелуй, чтобы сделать судорожный вдох. Словно жалея об этой секундной паузе, он тут же снова прильнул к ее губам. Как человек, умирающий от жажды.
Почему ты так себя ведешь? Не путай меня. Не давай мне ложных надежд.
Иначе я действительно...
На глаза Джи У навернулись слезы. Сквозь затуманенный слезами взгляд ночной город казался до боли прекрасным. Настолько, что она сомневалась, есть ли в мире что-то красивее этого момента.
Если подумать, и в этот незабываемый, прекрасный момент он снова был рядом. Как ни крути, он действительно был тем еще ублюдком.
Их безумный, глубокий поцелуй продолжался. Настолько страстный, что они даже не заметили, как колесо обозрения завершило свой круг и остановилось.
* * *
Время текло медленно, но неумолимо, ни на секунду не сбиваясь с ритма. Обещанные три дня пролетели как один миг.
Крайний срок, установленный Джи Гук Римом, и день, когда она должна была отправить деньги отцу.
Этот день настал.
Черный твидовый пиджак, мягкая шифоновая блузка, элегантная юбка А-силуэта в тон пиджаку и туфли на удобном каблуке.
Джи У выбрала самый красивый наряд из тех, что купил ей Рюн, и отправилась на встречу с Джи Гук Римом. Точнее сказать, она тихо появилась в месте, где он уведомил ее, что будет ждать.
Местом встречи он выбрал старое кафе в самом центре оживленного района Макао. В заведении, где старый граммофон в углу наигрывал ретро-мелодии, было довольно темно из-за приглушенного света, что делало его идеальным местом для тайных разговоров.
Дзинь. Как только раздался звон колокольчика на входной двери, она увидела Джи Гук Рима, который торопливо махал ей рукой, подзывая к себе.
В очках с золотой оправой, закинув ногу на ногу, Джи Гук Рим в ярком бордовом костюме потягивал кофе.
От него за версту несло самодовольством. Его попытки показать свое превосходство над собеседником лишь источали отвратительный смрад. Как бы Джи Гук Рим ни распускал свой яркий павлиний хвост и ни пытался казаться внушительным, он не годился и в подметки той ауре, которую излучал Рюн, даже просто стоя на месте. Для него это было весьма печально.
Джи У отодвинула стул напротив и молча села. Подозвав официанта и заказав еще одну чашку кофе, он сморщил лицо в ухмылке:
— Рад, что ты пришла, мисс Ён Джи У.
Он обратился к ней так же, как Рюн. Совпадение или это было сделано намеренно? В любом случае, это было неприятно.
Взгляд Джи Гук Рима, скользивший по ее нарядному виду, был откровенным. А она и правда ничего. Таков был его мгновенный вердикт.
В девушке сочетались чистота и чувственная притягательность. Будь она не женщиной Рюна, он бы обязательно попытался разок до нее добраться. И вот эта самая женщина пришла на встречу, чтобы принять его предложение. Джи Гук Рим уже предвкушал вкус победы.
Вскоре принесли горячий кофе в аккуратной белой фарфоровой чашке. Жестом указав на напиток, он вежливо предложил ей угощаться. Джи У неловко отпила глоток.
— Уверен, ты догадываешься, зачем я тебя позвал, умная девочка.
— ...
— Раз уж ты пришла сюда, значит, мы с тобой теперь в одной лодке, я прав?
Напустив на себя важности, мужчина достал что-то из кармана и положил на стол. Это был маленький коричневый пузырек размером с большой палец.
Внутри пузырька было мизерное количество порошка с легким голубоватым оттенком.
— Это смертельный яд. Даже слон откинет копыта от 0,3 грамма. Без цвета, без запаха. Подмешай его в любую еду или напиток — никто и не заметит.
— ...
— Дай ему это в течение недели. Тебе нужно только подмешать яд. Заметать следы — не твоя забота, об этом не думай. Ты просто заберешь свой миллион долларов и спокойно покинешь Макао.
Всё было именно так, как она и ожидала. Глядя на пузырек чистым, спокойным взглядом, Джи У подняла голову и встретилась глазами с Джи Гук Римом. Его лицо лоснилось от пустых, тщеславных амбиций.
— В последнее время он стал слишком раздражать. Никто здесь не рад его присутствию.
— Потому что он настоящий хозяин этого места?
Он всегда был джокером. Скрытым правителем, который заставлял всех игроков за столом нервничать до самого конца партии, не давая им расслабиться ни на секунду.
Джи Гук Рим, чье лицо только что источало ораторский пафос, мгновенно посуровел и пристально уставился на Джи У.
В любой другой ситуации эта резкая смена настроения могла бы ее напугать, но сейчас на душе у Джи У было на удивление спокойно. В конце концов, это Джи Гук Рим сейчас нуждался в ней, и лучшего момента высказать ему всё, что она думает, могло и не представиться.
— Я пришла с уже готовым ответом.
Джи У спокойно взяла пузырек со стола, медленно повертела его в руках, а затем сунула в карман и тихо спросила:
— ...Вы сказали, что от 0,3 грамма даже слон откинет копыта. Это точно?
— Именно так.
— А это больно?
— Скорее похоже на то, как человек засыпает.
Не понимая, к чему эти вопросы, он подозрительно окинул ее взглядом с ног до головы. Сделав глубокий вдох, Джи У нащупала пузырек в кармане.
— ...Вы ведь знаете номер моего счета?
«Наверняка начальница вам его уже сообщила», — добавила она. Джи Гук Рим свысока посмотрел на нее и усмехнулся, находя это забавным. Очевидно, это был знак согласия.
— Тогда, рассчитываю на вас.
В любом случае, затягивать этот разговор не было смысла. Как только дело сделано, их отношения окончены. Джи У коротко поклонилась, встала и покинула кафе.
Тем временем Джи Гук Рим, скрестив руки на груди, высокомерно провожал ее взглядом. Дзинь. Дверь кафе открылась и закрылась, и она полностью растворилась в толпе.
Это было похоже на сладкий сон. Лишь следы красного тинта на оставленной ею чашке из-под кофе доказывали, что этот разговор состоялся в реальности.
Бабы — такие простые создания. Живут и умирают ради любви, но даже когда любят, легко поддаются на деньги. А мой жалкий папаша и этот уебок, мой сводный братец, даже с такой простой вещью справиться не смогли.
Какие же они ничтожества.
Джи Гук Рим, напевая себе под нос модную песню, взял чашку, из которой она пила. И, приложив губы точно к следу от ее тинта, сделал глоток.
Если этой девке повезет выжить... хотелось бы как-нибудь раздвинуть ей ноги.
Пусть высокочтимый Черный Дракон уже и попользовался ею да выбросил, выглядит она весьма аппетитно.
От сладко-горького вкуса, разлившегося во рту, на его лице сама собой расплылась улыбка.
