Марго, горничная леди Зильке, действовала весьма хитро и осторожно, однако Оливия узнала о распускаемых ею слухах с самого начала.
— Значит, болтают, будто мне передают визитки с именами актёров и суммами ставок за них?
— Верно, — почтительно кивнул Марель. — Мы наняли паренька для мелких поручений. И нашёлся человек, который попытался передать такую визитку через него. Мол, его хозяину очень приглянулась Анаис, но он не аристократ, поэтому у него нет возможности встретиться с леди Лайлой лично.
— Хм. Видимо, они не знали, что ты лично выслушиваешь даже временных работников. И что ты ответил?
— Я всё отрицал, но, кажется, мне не поверили. Примем меры?
Оливия на мгновение задумалась.
Эта атака была вполне ожидаемой. Самый простой способ выжить меня из высшего света — распустить грязные слухи. Впрочем, удар оказался куда тоньше и осторожнее, чем я предполагала.
Но именно поэтому оправдаться не выйдет. Начать всё отрицать — значит лишь вытащить слух на поверхность. И всё-таки, кто за этим стоит?
Вероятнее всего, кто-то из приближённых принцессы Роэлы, но полной уверенности нет. Я обрела славу слишком внезапно, наверняка нашлись те, кому леди Лайла стала бельмом на глазу.
И всё же вряд ли многие осмелились бы действовать так радикально. На самом деле есть лишь один человек, которому моё падение принесёт реальную выгоду.
Она задумчиво коснулась губ кончиком перьевой ручки и произнесла:
— Источник выяснить нужно. Но сам слух пока не трогай.
— Вы уверены?
— Слухи не задушишь оправданиями. К тому же будет лучше пустить встречный шепоток: будто у Сиона уже есть покровительница.
Оливия посмотрела на Сиона, развалившегося на диване, ожидая его реакции:
— Ты ведь не против?
— Вы ведь не лжёте. У меня и впрямь уже есть хозяйка, не так ли?
Сион Миллер прищурился и одарил её обольстительной улыбкой. Оливия проигнорировала его выпад и обратилась к Марелю:
— Как видишь, он согласен.
— Понял. Это будет нетрудно, слухи и так обрастают подробностями с каждым днём. Ограничимся только этим?
— И ещё кое-что. Филлип в последнее время завёл немало нужных знакомств, верно?
Филлип Моро был режиссёром и сценаристом оперетты «Открытие занавеса».
Саму фабулу и часть арий написала Оливия; она же ставила некоторые сцены, но создать и срежиссировать целый спектакль в одиночку ей было не по силам. Она разыскала этого никому не известного драматурга, поручила ему работу, и благодаря «Открытию занавеса» тот в одночасье добился грандиозного успеха.
Филлип был искренне благодарен за доверие в столь масштабном проекте. Сама же Оливия испытывала из-за этой благодарности лишь уколы совести. Даже без её вмешательства ему суждено было стать выдающимся писателем и режиссёром. Выходит, она втянула в опасную политическую игру будущего гения, чья слава, зародившись в Раньере, вскоре прогремела бы на весь Ширах.
Как бы то ни было, пусть Филлип пока мог похвастаться лишь одной успешной постановкой, он уже прочно вошёл в литературные круги Шираха.
А значит, через него можно запустить нужный слух. Оливия произнесла спокойным, холодным тоном:
— Передай Филлипу, что леди Зильке — шпионка Швабенов.
— Что? — Марель удивлённо заморгал.
Оливия невозмутимо продолжила:
— Это правда. Предыдущий герцог Швабен использовал леди Зильке и её салон, чтобы держать на поводке радикальных мыслителей. Когда они все собираются в одном месте, за ними гораздо проще следить.
Ведь куда проще предотвратить социальный взрыв, создав иллюзию свободы слова и открытой площадки для дискуссий, чем пытаться заткнуть всем рты. Салон Зильке посещали не только литераторы с антиправительственными настроениями, но и прихвостни Швабенов. Поэтому споры там велись жаркие, но ни к чему не вели, создавая лишь видимость борьбы.
А если по-настоящему радикальные идеи грозили вырваться за пределы салона, бунтарей убивали или уничтожали их репутацию, рубя проблему на корню.
Марель был умён и всё понял по этому краткому объяснению. На его лице отразилось потрясение.
— Откуда вам это известно?
— Просто знаю.
Оливия ответила так же, как всегда отвечала на неудобные вопросы. Марелю оставалось лишь гадать, какая ещё тайная сеть осведомителей находится в её распоряжении.
— Достаточно будет, чтобы Филлип бросил пару слов вскользь, и слух разлетится мгновенно. На этом салону леди Зильке придёт конец. Завсегдатаи ей такого не простят.
— Понял.
Зильке была одной из тех, кто извлёк бы огромную выгоду из падения Лайлы. Оливия прекрасно понимала, что их мирное сосуществование невозможно.
Поэтому досконально выяснять, кто именно распустил грязные слухи, не имело смысла. Достаточно просто нанести удар по всем подозреваемым сразу.
К тому же уничтожение салона Зильке играло на руку главной цели Оливии — посеять в столице как можно больше хаоса. Интеллектуалы и литераторы придут в ярость, осознав, что всё это время плясали под дудку Швабенов.
А если повезёт, на свет всплывут и скрытые обстоятельства прошлых политических убийств.
— Будут ещё какие-нибудь распоряжения?
— Пока всё. Работы у тебя прибавится, так что рассчитываю на тебя.
— Я сделаю всё возможное, — почтительно поклонился Марель и покинул кабинет.
Едва за ним закрылась дверь, Оливия отложила ручку и снова посмотрела на Сиона. Тот, наблюдавший за разговором с неизменной ухмылкой, лениво спросил:
— Кстати, вы уверены, что стоило обсуждать при мне столь важные дела?
— Твоя жизнь уже и так висит на волоске, Сион. И, по сути, эту петлю на твою шею накинула я.
— Хм. Разве? А мне казалось, я сам сунул в неё голову.
— Ты уверен, что хочешь продолжать? Можешь прямо сейчас вернуться в Раньер. Улик у меня уже достаточно.
Оливия кивнула на золотой браслет, обхватывающий запястье юноши.
— Просто отдай его мне. Я щедро заплачу.
Сион небрежно покрутил браслет. Это украшение тонкой работы, инкрустированное крупными сапфирами, было одним из свадебных подарков императрицы Лилиан.
Неужели он зашёл так далеко? Если Сион выманил этот подарок намеренно, ради гарантии собственной безопасности, то он проявил недюжинное мастерство.
Но юноша промолчал. Улыбка не сходила с его лица, хотя во взгляде читалась глубокая задумчивость.
— Сион.
— О, я не торгуюсь из-за цены, — весело отозвался он. — Как я уже говорил, мне по душе высокие риски и крупные ставки. Я остаюсь.
— По-моему, ты уже сорвал куш. Даже если уедешь прямо сейчас, с пустыми руками не останешься. Конечно, если ты продолжишь играть свою роль, это мне сильно поможет, но я не могу обещать, что сумею тебя защитить. Напротив, в случае чего мне, возможно, придётся отрезать хвосты.
Оливия произнесла это абсолютно серьёзно. Она не шутила. Сион притворно всхлипнул:
— Какая жестокость... Выходит, хозяйка меня совершенно не ценит.
— Прекрати паясничать.
Этот человек был способен со слезами на глазах говорить о своих чувствах — и было неясно, искренние ли это эмоции или блестящая актёрская игра. А когда он вот так перемешивал слова с шутками, разобрать, где правда, а где ложь, становилось совершенно невозможно.
Оливия со вздохом покачала головой. С самого начала она предупреждала его об опасности лишь в общих чертах, не раскрывая истинных планов. Однако превращать юношу в жертвенную пешку в её намерения не входило. Теперь, когда цель была практически достигнута, а в руках Оливии оказались и нужные слухи, и браслет для шантажа, Сиону было бы разумнее выйти из игры.
Но Сион покачал головой.
— Я готов стать вашей бомбой.
— Теперь ты понимаешь, что я задумала. Я для того и позвала тебя в кабинет.
— Я догадывался с самого начала, — с улыбкой ответил он. Но затем веселье сошло с его губ, и в глазах мелькнула пугающая тьма. — Я делаю это не ради вас, леди Лайла. Вы забыли, что я сам напросился в труппу «Марель»?
— Ты говорил, что тебе нужно найти кого-то в Ширахе. Неужели этим «кем-то» оказалась императрица?
— Я и подумать не мог, что она стала императрицей, но так даже лучше. Леди Лайла, вам не кажется, что нас свела сама судьба?
Оливия не нашлась с ответом и промолчала. Она снова не могла понять, говорит ли юноша правду.
Увидев её замешательство, Сион криво усмехнулся и добавил:
— Я хочу своими глазами увидеть, как эта женщина сдохнет. И желательно — вместе со своими покровителями.
— …
— Вы мне не доверяете. Что ж, раз так, я отдаю вам это.
Сион поднялся, подошёл к Оливии, снял браслет и положил его перед ней на стол.
— Зачем ты отдаёшь его?
— Вы ведь тоже не раскрыли мне своих мотивов, леди Лайла? Считайте это личным делом.
Оливия понятия не имела, какие личные счёты могут быть между актёром и императрицей, но прочесть что-либо за его вечной ухмылкой было невозможно.
Она взяла браслет. Игра зашла слишком далеко; даже если Сион решит предать её, обратить всё вспять уже не выйдет. И всё же его истинные мотивы не давали Оливии покоя.