Я буквально ввалилась на лестничную клетку, едва не потеряв равновесие. И когда мое тело уже начало заваливаться вперед, чьи-то большие руки крепко схватили меня за плечи, удержав на ногах. Я медленно подняла голову. Строгая рубашка, застегнутая на все пуговицы, идеально ровный галстук и до боли знакомый аромат, коснувшийся моего носа.

Это был Ремингтон.

— Я ждал тебя.

Ремингтон, стоя прямо как струна, смотрел на меня сверху вниз. Он отпустил дверь, которую придерживал, и она с лязгом закрылась за моей спиной.

— …….

— …….

Мы стояли и молча смотрели друг на друга. Грудь сдавило. Ремингтон выглядел таким же опрятным и безупречным, как когда стоял на сцене. Эта его невозмутимость выводила из себя.

...Я не хочу быть с тобой.

Но в тот момент, когда я собиралась развернуться, Ремингтон схватил меня за запястье, заставив снова посмотреть на него.

— Куда ты?

— Отпусти. Я поеду на лифте.

— Ты же не сможешь.

— Ничего, потерплю.

— Тут одним «потерплю» не обойдешься.

Тогда что ты мне предлагаешь. Я посмотрела на него с обидой, а Ремингтон со спокойным лицом произнес:

— Давай поднимемся вместе. Я понесу тебя на спине.

— Ха!

Я не сдержала нервного смешка.

— Ты всё забыл? Я тебе призналась, а ты...!

А ты просто растоптал меня своим молчанием.

Ремингтон пристально посмотрел на меня, а затем, присев, подставил мне спину.

— Залезай.

— …….

Я чувствовала себя идиоткой. Мне хотелось вонзить нож ему в спину. Хотелось сделать так, чтобы тебе, такому эгоисту, тоже стало больно. Тебе, который ведет себя как хочет, который дает ложную надежду, а потом так же легко отворачивается и уходит.

И всё же, как дура, я снова попадаюсь в твою ловушку.

Кусая губы, я забралась к нему на спину. От Ремингтона так близко пахло чем-то приятным. В животе всё щекотало.

Мы не разговаривали. Ремингтон молча поднимался по ступеням. Ему наверняка было тяжело, но он упорно шел вперед, не выказывая ни капли усталости.

А я, словно мертвая птица, приникшая к его спине, разглядывала его. Густые брови, синие глаза, по которым невозможно прочесть ни единой мысли. Плотно сжатые губы, от которых не знаешь, чего ожидать. Крупный кадык.

Когда-то Анна сказала мне:

«Мисс, никто не посмеет причинить вред Родерсонам. Если кто-то хоть ногтем вас поцарапает, сенатор оторвет ему голову. Запомните это».

Мое тело уже было сплошь покрыто шрамами. Если бы отец узнал, неужели он и правда наказал бы Ремингтона за меня?

Но я боялась, что до этого я сама могу пустить в ход нож. Потому что иногда казалось, что призрак, живущий внутри меня, готов поглотить меня целиком.

«Ты меня не знаешь».

Зачем ты сказал мне эти слова? Хотел сделать больно?

Мне хотелось задушить его. В своих фантазиях я проделывала это сотни раз. Скажи мне. Пока ты не скажешь, что любишь меня, я не отпущу твою шею.

Ах, ты довел меня до того, что я превратилась в совершенно непредсказуемую девчонку, но о чем, черт возьми, думаешь ты?

— ...Ты и правда плохой.

Пробормотала я, уткнувшись лицом в его плечо. В тот же миг шаги Ремингтона замерли. Но почти сразу же он продолжил подниматься, словно ничего не произошло. И только тихий стук его шагов эхом разносился по лестнице.

***

Добравшись до крыши, Ремингтон медленно восстанавливал дыхание и поправлял одежду. Я украдкой наблюдала за ним. То, как растрепался его безупречный вид, вызывало во мне чувство вины пополам с мстительным злорадством.

Я смотрела на тяжелые, дорогие часы на его запястье, когда он поправлял галстук.

«Недавно я слышал, что мама купила такие часы, и вот они чудесным образом оказались на запястье Ремингтона. Какое невероятное совпадение, правда?»

Мой главный враг — моя фантазия. Мои подозрения губят меня саму. Как и говорил пастор, возможно, я действительно злая ведьма.

— Эти часы тебе не идут.

Сказала я. Поправляющий галстук Ремингтон посмотрел на меня взглядом, в котором читалось: «Ты о чем?». Я протянула ему руку.

— Отдай их мне.

— Ты серьезно?

Я не убрала руку, и это было вместо ответа. Ремингтон посмотрел на меня, а затем без колебаний расстегнул ремешок.

Он вытащил из нагрудного кармана пиджака платок, обернул его вокруг моего запястья, а поверх надел часы.

Меня поражало и злило то, что он не отказывал мне в подобных просьбах. Единственное, что он отверг — это мои чувства.

— Теперь они мои?

— Да. Всё, что ты захочешь, — твое.

Ответил Ремингтон с поникшим лицом.

Я посмотрела на роскошные часы и прикусила губу. Всё, что я захочу, — мое? Лжец. Ты ведь не мой.

***

Торжественный ужин затянулся допоздна. В любом случае, для выпускников не осталось ничего, кроме вечеринок, вечеринок и снова вечеринок. Все с таким видом, будто завтрашнего дня не существует, весело болтали и запихивали в себя еду.

Я ковырялась в бататовой запеканке и поглядывала по сторонам.

«Когда соберешься в общежитие, позови меня».

Так сказал Ремингтон, когда провожал меня, но его нигде не было видно. Значит, он всё-таки сказал это просто так.

Пока я озиралась по сторонам, рядом со мной резко отодвинулся стул. Чья-то тяжелая рука обняла меня за плечи.

— Кого ищешь? Парня? Ах да, своего братика?

Раздался насмешливый голос Дункана над самым ухом. Я легонько оттолкнула его.

— Отойди.

— Давай. Можешь бить.

Дункан, даже отстранившись, продолжал весело скалиться. Я мельком оглядела его темно-синее поло и серые спортивные штаны. Он выглядел точно так же, как несколько часов назад, когда выбежал из комнаты Кэсси.

— Ты обедал?

— Какая забота. С чего вдруг ты беспокоишься о моем питании?

— Мне показалось, я видела тебя днем возле Строберри Хилл.

— Меня? Наверное, ты так сильно по мне скучала, что у тебя начались галлюцинации?

Дункан усмехнулся и ущипнул меня за щеку. Я решительно отбила его руку.

— Дункан, не трогай мою подругу.

— М?

— Я говорю, не трогай Кэсси Бирс.

— Ахаха, и что она тебе наплела? Сказала, что я просил ее о чем-то извращенном? А?

Дункан расхохотался так заливисто, словно действительно сделал что-то подобное. Это было очень странно. Он весь вечер выглядел так, словно наконец-то сбросил тяжелый груз после долгих трудов.

Дункан схватил меня за затылок, а другой рукой щедро зачерпнул вилкой запеканку и поднес к моим губам.

— Бедная Дэни. Подожди еще немного. Скоро я тебя спасу.

— Что ты вообще творишь?

— А, давай открывай рот. Это очень вкусно.

Сцена была пугающей — я боялась, что кто-то может это увидеть. Озираясь, я отпихнула руку Дункана. Тогда он засунул запеканку себе в рот и усмехнулся.

— Твой «братик» уже давно свалил отсюда. Так что хватит его высматривать.

— Ты про Ремингтона?

— Ага. Похоже, у этого ублюдка свидание. Как думаешь, с кем? Тебе не интересно, Дэни? А вот мне очень-очень интересно!

— …….

Дункан громко расхохотался и начал жадно поглощать запеканку, как сумасшедший.

***

3Я ушла с ужина ближе к закату.

Не пошла в общежитие, а решила в одиночестве побродить по кампусу. Пейзаж заходящего солнца, излучающего последнее красное тепло на фоне фиолетового неба, был настолько прекрасен, что заставил меня забыть даже о дрожи в ногах после спуска по лестнице.

Завтра я покину это место навсегда.

Подняв голову, я посмотрела на Фрэнц Холл вдали. На фоне заката белый замок выглядел особенно величественно. Это было первое место, куда я пришла, приехав в Эрратум, и там же я впервые встретила Ремингтона.

Я села на скамейку и принялась разглядывать часы и платок, которые дал мне Ремингтон.

«Да. Всё, что ты захочешь, — твое».

Казалось, тихий голос принес ветерок.

...Неужели это правда конец?

В этот момент зазвонил телефон. Это была Кэсси.

— Алло, Кэт. Ты уже в аэропорту?

— Прости меня!

Едва я поднесла телефон к уху, как Кэсси выпалила в панике.

— Я просто не могу тебе врать!

— О чем ты?

— Ох, Дэни. Я знаю, что ты всё неправильно поняла. Ты слишком добрая и не стала говорить мне это в лицо. Но я никогда не ходила на свидания с Дунканом. То есть, тело у него, конечно, шикарное, но об этом я думаю только в своих фантазиях.

Ее быстрая, сбивчивая речь лилась из трубки потоком. Видимо, она стояла перед самой посадкой — на фоне шумели двигатели и громко звучали объявления.

— Успокойся, Кэт. Можешь говорить помедленнее.

— Я знаю, что у тебя всё еще есть чувства к Дункану. И именно поэтому я тем более не хочу, чтобы между нами возникло такое недопонимание.

— Да не нравится мне Дункан...

— Вообще-то я должна держать заказы клиентов в строжайшем секрете, но ты для меня важнее. Видимо, я действительно к тебе привязалась. Раньше мне было так стыдно, что я даже дышать не могла.

Кажется, Кэсси вообще меня не слушала.

— Но это заказ, ради которого я реально рисковала. Я сделала это, прекрасно понимая, что меня могут исключить. Это катастрофа. Мне вообще не следовало брать этот заказ!

— Да что случилось-то?

Ждя ответа, я посмотрела на небо. На розовом небе самолет оставлял длинный белый след. Спустя мгновение Кэсси заговорила.

— Дункан попросил меня тайно установить камеры в кабинете директора.

— ...Что?

Ошеломленно переспросила я.

***

Раньше мне казалось, что у меня полно вариантов. Но когда я пришла в себя, то поняла, что в моих руках осталась лишь одна карта.

Только ты, Ремингтон.

Куда же делись остальные? Ведь всё, что я делала, — это избегала тебя, остерегалась и хотела узнать, почему ты меня ненавидишь.

«Я сама не знаю, для чего это. Я собиралась забрать камеры сегодня, но Дункан меня остановил. Видимо, он еще не снял то, что хотел. Чем дольше они там висят, тем выше риск, что их найдут, я так боюсь...!»

Мои ноги быстро и четко ступали по земле, усыпанной опавшими лепестками сакуры. Мое лицо побледнело от напряжения, а сердце билось так, что готово было вырваться из груди. Дыхание перехватывало.

Заходящее солнце следовало за мной по левую руку. Лодыжки ныли, но я не могла остановиться. В тот момент в моей голове была только одна мысль — я должна забрать камеры.

Задыхаясь, я взбежала на самый верхний этаж и увидела Мишель, дежурившую у кабинета директора, которая клевала носом, борясь со сном. На цыпочках, стараясь не издавать ни звука, я проскользнула мимо нее и тихо открыла дверь кабинета. На случай, если внутри кто-то был, я планировала притвориться, что просто ошиблась дверью, но, к счастью, кабинет оказался пуст.

Я медленно восстановила дыхание. Проникновение в кабинет директора. Если меня поймают — это минимум отстранение. В такое время это могло привести даже к аннулированию поступления в университет. И всё же...

Сглотнув, я шагнула внутрь. Огромный стол, книжные шкафы от пола до потолка, диван для гостей и столик. Через большие окна открывался вид на темно-синее небо и площадь Фронц.

Я обыскала каждый угол кабинета. Кэсси сказала, что спрятала три камеры. Одну в левом углу у дивана, вторую на книжной полке, и последнюю — под столом директора. Найти их не составило труда.

Но если бы всё прошло гладко, я бы сейчас не рассказывала эту историю.

— О, вы уже пришли?

Как раз в тот момент, когда я собиралась выскользнуть из кабинета с камерами в руках, из коридора донесся бодрый голос Мишель.

— Как удачно. Тогда я, пожалуй, пойду домой. Пока, Ремингтон. Заранее поздравляю с выпуском.

— Здравствуйте, Мишель. Спасибо.

Низкий, приглушенный голос Ремингтона и приближающиеся шаги. Черт... Я в панике юркнула под стол директора. Крепко прижимая к себе камеры, я смотрела в щель между столом и полом. Во рту пересохло.

— Ах, какой сегодня утомительный день.

Стук темно-красных туфель директора прошел прямо перед моим носом. А следом за ними появились безупречно чистые черные туфли Ремингтона. От напряжения я вцепилась в камеры мертвой хваткой.