Лето подошло к концу. Директора Лестер приговорили к пяти годам лишения свободы, а в прессе всё ещё не утихала шумиха вокруг губернатора Кларка из Антероса.

В день, когда вышла статья об отстранении директора, я, тайком от семьи, взяла водителя и отправилась в Эрратум одна. У меня оставались незаконченные дела.

— Бен!

Когда я постучала в старую железную дверь каморки, мистер Бенджамин, шаркая, открыл её. Он был в своей привычной поношенной белой футболке и заспанными глазами удивленно посмотрел на меня.

— Ого, вы ещё не уехали домой?

— Доброе утро, Бен. Я пришла поблагодарить вас перед тем, как уеду в университет. Хотела предупредить заранее, но поняла, что не знаю вашего номера.

— Какая ещё благодарность. Бросьте.

Он ответил ворчливо, но на лице читалась искренняя радость. Я протянула ему подарок, который до этого прятала за спиной.

— Вот, это вам.

— Это...

Когда я протянула ему спрятанную трость, глаза мистера Бенджамина округлились.

Уехав из Эрратума в этот раз, неизвестно, когда я вернусь снова. Перед отъездом мне очень хотелось сделать ему этот подарок. Оглядываясь на свою жизнь в Эрратуме, я понимала, что в самые важные моменты именно мистер Бенджамин приходил мне на помощь.

— Чинить и использовать старые костыли — это, конечно, хорошо, но мне кажется, такая трость будет выглядеть куда солиднее и красивее. Я сделала её на заказ специально для вас! Если отрегулировать высоту, её можно использовать как костыль, подставив под мышку.

Трость из красного дерева была прочной и роскошной, а на её рукоятке была искусно вырезана голова орла.

Мистер Бенджамин растерянно вертел трость в руках, разглядывая её со всех сторон. На его потрясенном лице читалось глубокое волнение. С каменным выражением лица он покачал головой.

— ...Если такой никчёмный старик, как я, будет ходить с такой роскошной вещью, люди засмеют.

— После вон той часовой башни вы — самое старое, что есть в Эрратуме. Если кто-то и посмеет над вами смеяться, то стыдиться должны именно эти люди, не способные разглядеть живую историю Эрратума прямо перед своим носом.

Услышав это, мистер Бенджамин тихонько рассмеялся и пробормотал: «История Эрратума...». Видимо, расчувствовавшись, он шмыгнул носом и вытер его тыльной стороной ладони.

— Спасибо. Огромное вам спасибо.

Он крепко обнял меня. От него пахло потом — резким запахом человека, занимающегося тяжелым физическим трудом. В этот момент я вдруг вспомнила своего покойного родного отца. От папы всегда исходил такой же запах тяжелого труда.

Мистер Бенджамин похлопал меня по спине и сказал:

— Вы обязательно станете прекрасным человеком, мисс. Мы живём в эпоху, когда доброе сердце ценится куда больше острого ума. Вы — мудрая и добрая девушка, поэтому ваша жизнь сложится счастливо. Я вам это гарантирую.

— Я буду иногда приезжать. Мне будет не хватать ваших советов.

— Нет! Живите настолько свободно, чтобы у вас даже мысли не возникало о необходимости чужих советов. Абсолютно свободно.

Мистер Бенджамин похлопал меня по плечу и отстранился. Его глаза покраснели. Он грубо потер их своими шершавыми руками, смахивая слёзы. Мои глаза тоже защипало.

Путь от его каморки до главных ворот показался мне длиннее, чем когда я шла туда. Высоко стоящее солнце следовало за мной по пятам. Я специально ступала только по тени. На душе было странно. Неужели именно это чувствуешь, когда навсегда покидаешь место, частью которого был?

— Всё сделала?

У ворот меня ждал Ремингтон. И чёрный седан, и водитель — всё это принадлежало мне, но стоящий перед ними Ремингтон выглядел так великолепно, словно именно он был хозяином всего этого.

— Вещи уже погрузили?

— Да. Теперь с этим местом точно покончено.

Ответил Ремингтон, кивнув подбородком на багажник, доверху забитый большими сумками. Наверное, мы были последними выпускниками, покинувшими Эрратум.

Машина с нами и вещами Ремингтона плавно тронулась с места. Без колебаний миновав ворота, она помчалась по длинному мосту. Высунувшись из окна, я оглянулась на отдаляющийся Эрратум. Огромный, прекрасный кампус, похожий на белый замок, превращался в крошечную точку вдали. Только сейчас я по-настоящему осознала, что мы уезжаем.

— ...Вот и выпускной.

Ремингтон, видимо, разделяя мои чувства, смотрел в окно со смесью облегчения и лёгкой грусти.

— И правда. Теперь мы прощаемся с этим местом навсегда.

— Тебе грустно?

— Нет. Я в предвкушении.

Ремингтон мягко улыбнулся и поцеловал меня в щеку. К счастью, водитель этого не заметил.

***

У всего есть своя цена.

Расплатой за то, что я унизила назойливого Терри, стало то, что мне пришлось стать бадди Ремингтона; а попытка использовать Дункана, чтобы остановить травлю со стороны Элеоноры, привела к тому, что я столкнулась с тайной Ремингтона.

Выбор никогда не влечёт за собой лишь одно последствие. Всё в этом мире сложно переплетено и связано причинно-следственными связями.

Наверное, поэтому мне часто бывало страшно и любопытно.

С чем же мне придётся столкнуться в качестве платы за то, что я использовала отца, чтобы спасти Ремингтона от директора?

Какое будущее принесёт мой выбор?

***

Отель, в котором Ремингтон временно остановился перед переездом в университетское общежитие, был маленьким и уютным. Не сказать чтобы роскошным, но чистым и скромным.

Мне там нравилось. Это место казалось нашим тайным убежищем. Но каждый раз, когда я приходила к нему, Ремингтон сгорал от стыда, словно его застали голым.

— ...Как же бесит.

— Ну чего ты. Тут чисто и хорошо.

Я беззаботно сидела на кровати, а Ремингтон, словно стесняясь, стоял поодаль у двери и смотрел на меня.

— Ты совершенно не вписываешься в это место. Наверное, ты единственная во всём районе, кто разгуливает в таком платье.

— Правда?

Платье на мне и правда было в стиле скромной, благородной леди. Но у меня не было выбора, ведь я сбежала из дома под предлогом похода на концерт классической музыки или светский вечер.

— Не вписываюсь? Тогда сними его с меня.

Игриво произнесла я, протянув к нему руки. Ремингтон просто осел на пол и покачал головой.

— ...Если я раздену тебя в таком месте, меня замучит чувство вины.

То, как он пробормотал это с досадой на лице, заставило меня рассмеяться. Увидеть Ремингтона, покрасневшего от смущения до самых кончиков ушей, выпадало нечасто.

Щёлк, щёлк. Подойдя ближе, я сфотографировала его на телефон.

— Прекрати. Что ты снимаешь?

— Это же забавно.

— Тебе весело, что мне так стрёмно?

Он выпалил это, использовав несвойственное ему грубое слово. Рассмеявшись, я тоже села на корточки напротив Ремингтона. Сжавшись в комочек, мы смотрели друг на друга.

— Я хочу остаться жить здесь с тобой навсегда.

— Ни за что. Я лучше сдохну, чем буду настолько никчёмным мужиком, который заставит тебя жить в подобной дыре.

Он содрогнулся, всем своим видом показывая, что категорически отвергает такое будущее. Я невольно улыбнулась и положила голову ему на колени.

— Знаешь, я хочу, чтобы ты добился успеха, но в то же время — не хочу этого. Мне кажется, тогда ты отдалишься и мы не сможем быть вместе, как сейчас...

— И ты хочешь, чтобы я всю жизнь прожил вот так?

— Если не хочешь так жить, я могу помочь. У меня есть деньги, а все мои деньги — твои.

— Опасно. Отдала мне тело, отдала сердце, а теперь ещё и деньги предлагаешь.

Усмехнулся Ремингтон, явно забавляясь. Совсем не понимая моих чувств.

— ...Я не шучу. Я правда могу отдать.

— И сколько же ты можешь дать?

— Ну... Могу отдавать тебе все карманные деньги, которые получаю каждый месяц. И всё, что накопила до сих пор. Но взамен ты должен относиться ко мне ещё лучше...

— Получается, теперь ты будешь моим спонсором?

Только я собралась ответить: «Если ты этого хочешь», как Ремингтон больно ущипнул меня за щеку.

— Ай!

— Какое счастье, что человек, которого ты любишь, — это я.

Произнес Ремингтон, покачивая рукой, которой щипал мою щеку. Во взгляде, которым он смотрел на меня, смешались умиление и недовольство.

— Будь я конченым ублюдком, я бы обобрал тебя до нитки.

— Но...!

— Дэни, я очень ценю твой порыв, но от денег откажусь. Я хочу быть для тебя принцем на белом коне, а не тем, кого нужно содержать.

Ремингтон отпустил мою щеку и мягко накрыл ладонью горящую от щипка кожу. Обхватив мое лицо, он заглянул мне в глаза.

— Чего ты так насупилась? Тебе настолько не нравится, что я отказываюсь от твоих денег?

— ...Дело не в этом.

— А в чём?

Я в замешательстве прикусила губу. Было стыдно признаться в своих истинных чувствах.

— Если ты возьмешь у меня хоть что-то, то не сможешь бросить меня, пока полностью не расплатишься. А раз ты отказываешься, мне почему-то тревожно...

Услышав это, Ремингтон громко расхохотался.

— Ах, так мисс Родерсон задумала купить меня за деньги?

— Да нет же...!

Ремингтон смеялся так, что у него вздрагивали плечи. Опершись о стену, он хохотал, едва не падая.

— И что мне с тобой делать?

С нежностью глядя на меня, он подхватил меня на руки и усадил к себе на колени. Крепко сжав в объятиях так, что я не могла пошевелиться, он принялся осыпать поцелуями мои щеки, уши и шею.

— Дэни, я куда более одержимый человек, чем ты думаешь. Я из тех, кто, увидев тебя всего один раз много лет назад, ничего не забыл и в одиночку ненавидел тебя всё это время.

— Угх... Я знаю.

— Даже если ты ничего для меня не сделаешь, я всё равно буду носить тебя на руках. Даже если настанет день, когда ты оттолкнешь меня, сказав, что разлюбила, я буду цепляться за тебя мертвой хваткой. Как бы далеко ты ни сбежала, я пойду следом. Пока ты меня не убьешь, ты от меня не избавишься.

— ...А если я умру?

— Значит, воскрешу.

Смех Ремингтона пощекотал мне ухо. Его главным достоинством было то, что в такие моменты он не обещал умереть следом.

— Расскажу тебе свой план.

Произнес Ремингтон, медленно расстегивая верхние пуговицы моего платья.

— Во-первых, зарабатывать деньги для меня теперь не проблема. Я же поступил с высшим баллом. Челлн предложил мне полную стипендию, а компании, готовые отвалить мне суммы, намного превышающие плату за обучение, уже выстроились в очередь. Я с отличием окончу Челлн за три года и поступлю в юридическую школу. Если получится быстрее — может, уложусь и в два с половиной. А потом стану очень известным адвокатом.

Полностью обнажив мою грудь, Ремингтон поднял меня на руки и понёс к кровати. Он уложил меня на матрас со слабыми пружинами. Поцеловав твердые кончики сосков, он запустил руку под юбку и стянул с меня белье.

— Обещаю тебе, Дэни. Через десять лет мы будем жить в самом дорогом отеле Антероса. Я буду невероятно богат и буду заказывать в номер любую еду, какую ты только пожелаешь.

— Угу, ах...

— К тому времени я, может, тебе и наскучу, но ничего не поделаешь. Твой отец наверняка захочет выдать тебя замуж за такого мужчину, как я, так что тебе придётся выйти за меня, хочешь ты того или нет.

Ремингтон озвучивал свои фантазии, покрывая поцелуями внутреннюю сторону моих бедер. Я вздрагивала, но продолжала глупо, счастливо улыбаться.

Жить в шикарном отеле, заказывать лобстеров в номер — всё это было не важно. Главным было то, что в будущем Ремингтона через десять лет есть я. Только это имело значение.

— Я так счастлива.

— Счастлива от одних только фантазий?

— Нет. Сейчас... Я безумно счастлива прямо сейчас.

Казалось, мне подарили хрупкий стеклянный шарик. Всё драгоценное — уязвимо. Мне хотелось нести его бережно-бережно, чтобы не разбить.

Мой телефон безостановочно вибрировал от звонков. Наверняка это Анна. Смахнув телефон под кровать, я приподнялась и крепко обняла Ремингтона.

— Ты обязан сдержать обещание, которое только что дал. Слышишь?