«Основной курс на борьбу с нелегальной иммиграцией и искоренение наркотиков остается неизменным. Партию Джухва в первую очередь волнует защита граждан от любых потенциальных угроз безопасности. »

Голос отца доносился из телевизора, который смотрел Максвелл. Я раздраженно бросила ему:

— Убавь громкость. Или надень наушники.

— Сама заткни уши, в чем проблема?

И как можно быть таким наглым? Сверля Максвелла взглядом, я перевела глаза на экран телевизора.

«Ответ не нужно искать где-то далеко. Человек, способный решить ваши проблемы, как ни странно, всегда находится рядом. С помощью этого законопроекта мы хотим сделать так, чтобы ближайшим окном помощи для граждан...»

Отец в пурпурном галстуке, окруженный репортерами, выглядел великолепно, словно модель из рекламы парфюма для мужчин среднего возраста.

Кажется, теперь, чтобы увидеть отца, проще и быстрее включить новости. Для меня это было только в плюс. Максвелл будет занят стажировкой в юридическом отделе компании жениха сестры Боуэн, а значит, дома больше некому будет за мной следить.

К тому же скандал между Джулией и отцом, который так трепал мне нервы, похоже, действительно сошел на нет, оказавшись лишь разовой встречей.

...Осталось только решить проблему с директором.

Глядя в окно, я нервно теребила кончики ногтей.

В этот момент Максвелл раздраженно цыкнул:

— Блядь, как же меня бесит этот ублюдок.

Я удивленно повернулась, думая, что он говорит об отце, но на экране показывали лицо нового губернатора Антероса. Это был ухоженный мужчина лет сорока, похожий на финансиста; я уже видела его пару раз на благотворительных вечерах.

— Нет ничего хуже мотивированного идиота. Сколько он там у власти? А уже перетряхивает управление образования и лезет в законы.

— Он просто делает свою работу как умеет, нельзя же его за это обсирать.

— Попробуй ляпнуть такое при отце. Он тебе живо зубы выбьет.

Усмехнулся Максвелл, глядя на меня. Я не понимала. Новый губернатор состоял в той же партии Джухва, что и отец. Более того, перед отцом он всегда вел себя как покорный идиот.

— Разве он не человек отца? Отец же, почитай, сам сделал его губернатором.

— Так-то оно так. Вот только едва избравшись, этот ублюдок тут же переобулся и ударил отца в спину. Он кинул отца и переметнулся к Кейну.

Кейн был конгрессменом от той же партии и главным соперником отца еще со времен их учебы в Челлне. Максвелл цокнул языком, назвав это «абсолютно ошибочным решением».

— Посадил на пост главы управления образования свою любовницу, Харпер. Совсем страх потерял. Полное безумие.

— ...Харпер?

— Ну да. Ту самую Харпер из попечительского совета Эрратума.

Губернатор, предавший отца, и новая глава управления образования Харпер... Не может быть.

«Появится кто-то еще. Кто-то влиятельный, кто решит, что из этого дела можно извлечь выгоду».

Я тут же схватила телефон и вбила в поиск имя новой главы управления образования Антероса.

Имя: Синтия Харпер

...

...

Младший брат: Джон Харпер

«...Нашла».

Отец был прав.

Ответ не нужно было искать где-то далеко.

***

Бог был на моей стороне. Казалось, я скольжу на коньках по идеально залитому для меня льду. Приятное чувство, когда ты стремительно и легко несешься прямо к цели. Возможно, всё это благодаря тому желанию, которое я загадала на мосту в Эрратуме в тот снежный день.

— Директор знала, что этот учитель постоянно домогается учениц, но даже без расследования замяла дело. Потому что он — младший брат председателя попечительского совета Эрратума.

Придя в кабинет отца, я сразу же выложила перед ним документы, полученные от Ремингтона.

Отец со скептическим выражением лица медленно вчитывался в бумаги. Однако, если поначалу он сидел, глубоко откинувшись на спинку кресла, то постепенно выпрямился, а когда перелистывал последнюю страницу — и вовсе подался вперед, полностью сосредоточившись. Это был хороший знак.

Подойдя вплотную к его столу, я добавила:

— Председателя совета Эрратума вы наверняка знаете. Синтия Харпер. Та самая, которую недавно назначили главой управления образования. Говорят, эта женщина — губернатора Антероса...

— Любовница.

Отец со стуком бросил документы на стол и поднял голову. Он улыбался. Только тогда я с облегчением выдохнула и тоже улыбнулась. Тревога, так долго мучившая меня, испарилась.

— Молодец, Дэни. Очень хорошо.

Отец радостно рассмеялся и с силой хлопнул по столу. Я давно не видела его таким довольным. Мое сердце радостно затрепетало.

— Спасибо. Я рада, что смогла быть вам полезной.

Почтительно сложив руки, я скромно улыбнулась. Я так давно не слышала от отца похвалы. Мне нетерпелось прямо сейчас позвонить Ремингтону и рассказать ему обо всем.

Пока я переминалась с ноги на ногу, отец позвонил своему помощнику, отдавая срочные указания, а секретарю велел организовать ближайшую встречу.

— Не хотелось бы, конечно, пускать под нож однокурсницу, но, пожалуй, пора начинать забой, и начнем мы прямо с Лестер.

Пробормотал отец себе под нос, набирая кому-то сообщение в телефоне.

От слова «забой» повеяло жутью. Но если это был единственный способ обеспечить безопасность мне и Ремингтону, я была готова с этим смириться.

— Всё получится?

На мой вопрос отец лишь мягко улыбнулся. Просторный кабинет из бежевого мрамора казался сегодня особенно светлым и стерильным. Засунув колпачок ручки в нагрудный карман рубашки, отец произнес:

— Возможно, моим преемником должен стать не Максвелл, а ты. Тебе это подходит куда больше.

Это была высшая похвала. Я торопливо замахала руками:

— Что вы...! О чем вы говорите.

— Твое решение было невероятно дальновидным. Люди, мыслящие плоско, не способны увидеть такую картину целиком.

— Вот как. Спасибо за похвалу.

Я неловко рассмеялась. Слышать похвалу от отца было жутко непривычно. И тут прозвучал неожиданный вопрос:

— Но где ты взяла эти материалы? Судя по датам, ты вряд ли фотографировала их сама.

Его острый, как у ястреба, взгляд, казалось, видел меня насквозь. Я растерялась, но изо всех сил постаралась не подать вида.

— ...А, один мой друг нашел эти документы, но не знал, что с ними делать, боясь последствий. Я подумала, что если отдам их вам, вы сможете распорядиться ими правильно, вот и забрала.

— Мне нужно знать точный источник. Я позабочусь о том, чтобы его имя не всплыло в прессе.

Эти слова заставили меня замяться. Но лгать отцу было нельзя.

— ...Это Ховард. Ремингтон Ховард.

— Ховард?

Взгляд отца внезапно стал серьезным.

— Тот самый парень. Сын Джулии Ховард.

— Да, всё верно. Ремингтон — староста, поэтому часто бывал в кабинете директора. Он случайно увидел эти документы и скопировал их. Посчитал, что это бумаги, мимо которых... нельзя просто так пройти.

Это не было ложью. Хоть и не было стопроцентной правдой.

Я нервно ждала, что скажет отец, молясь, чтобы он не стал расспрашивать дальше. Отец усмехнулся и убрал телефон во внутренний карман пиджака.

— Надо же, парень, пользующийся таким огромным доверием директора, провернул такое дерзкое дело. Впечатляет.

— Да. Он очень справедливый.

Отец больше не стал допрашивать меня об источнике. Видимо, он действительно спросил лишь для того, чтобы проверить. Только тогда напряжение отпустило, и всё мое тело обмякло.

— Лиз, моя дочь выйдет через минуту, подай машину.

Сказал отец секретарю по селектору. Я накинула на плечо оставленную сумку.

— Я могу идти?

— Да. Грег отвезет тебя в больницу, а после анализа крови другой водитель доставит тебя домой.

— А, хорошо...

— Не нужно нервничать. Если ты исправно принимала лекарства, результаты будут хорошими.

Отец не забыл напомнить мне о второй причине, по которой мне пришлось приехать сюда.

Ебаный анализ крови...

И всё же сегодня я, наверное, буду сдавать его с самым прекрасным настроением в своей жизни. Выйдя из кабинета, я отправила сообщение Ремингтону.

«Отец в восторге. Кажется, всё скоро решится»

Ответ от Ремингтона пришел почти мгновенно.

«Спасибо. Ты отлично потрудилась. Мне заехать за тобой?»

Прочитав сообщение Ремингтона, туман, давивший на сердце, рассеялся, и я глупо заулыбалась.

— ...У него даже машины нет, как он за мной заедет.

Всю дорогу до больницы в машине Грега я перечитывала сообщение Ремингтона снова и снова. И улыбалась.

Может быть, я родилась на свет только ради того, чтобы услышать от Ремингтона это «спасибо»?

— Мисс, вы стали так много улыбаться.

Произнес Грег, останавливая машину перед больницей. Я неловко рассмеялась, словно меня поймали с поличным.

— А... Правда?

Грег молча смотрел на меня через зеркало заднего вида. Почувствовав неловкость, я кашлянула и согнала улыбку с лица. Только тогда Грег снова посмотрел вперед. И сказал:

— Не заводите привязанностей. Пострадаете.

— ...Что?

— Они становятся слабостью.

В машине с заглушенным двигателем повисла звенящая тишина. Я молча смотрела на Грега. Стало как-то не по себе.

Но тогда я даже представить себе не могла, что скрывается за этой тревогой. Ведь всё вокруг казалось абсолютно идеальным.