Контент удален!

Юнь Яньцзэ резко очнулся ото сна. Он открыл глаза и, оглядев тихую комнату, позвал:

— Слуги.

— Ваше Высочество. — К кровати подошёл маленький евнух. — Вы проснулись?

— Где супруга цзюньвана? — Опираясь на руку евнуха, он спустился с кровати. Каждый шаг отзывался болью во всём теле, но его воспитание не позволяло ни единого небрежного жеста, даже нахмуриться он себе не позволял.

— Супруга цзюньвана… — евнух мялся, не решаясь заговорить.

— Что случилось? — Юнь Яньцзэ накинул верхнюю одежду. — Её кто-то обидел?

— Нет, — поспешил объяснить евнух. — Недавно приходил человек из Дворца Ланьсюй и что-то сказал супруге цзюньвана. Выслушав его, она помрачнела и отправилась к его высочеству принцу Чэню.

«Человек от матушки пришёл к Цайяо, так почему она пошла к Юнь Дуцину?»

— Пойду взгляну.

— Ваше Высочество, ваши раны ещё не зажили, вам не следует много ходить.

Юнь Яньцзэ тихо кашлянул несколько раз.

— Ничего. У пятого брата вспыльчивый нрав, я боюсь, как бы Цайяо с ним не повздорила.

Маленький евнух поспешно помог ему одеться и вместе с другим евнухом, поддерживая его под руки, вывел со двора. Едва они подошли ко двору принца Чэня, как услышали голос супруги цзюньвана.

— Я не уйду, пока пятый брат не выйдет ко мне!

Евнухи тотчас опустили головы, не смея взглянуть на цзюньвана Ци.

Юнь Яньцзэ с невозмутимым лицом смотрел на спину Сунь Цайяо и, тихо кашлянув, позвал:

— Цайяо.

— Ваше Высочество? — Услышав голос Юнь Яньцзэ, Сунь Цайяо поспешно обернулась. В её взгляде читалась растерянность. — Как вы здесь оказались?

Юнь Яньцзэ слегка улыбнулся:

— Проснулся, а тебя нет в покоях. Я забеспокоился, что тебя могли обидеть, и вышел посмотреть.

Сердце Сунь Цайяо дрогнуло. «Ваше Высочество боялся, что меня обидят, и потому специально пришёл за мной».

Хотя Палата дворцовых дел и не смела урезать содержание принцев, но с тех пор как Ваше Высочество понизили до цзюньвана, взгляды дворцовой челяди стали какими-то странными. Она боялась, что ему будет неприятно это видеть, и всегда старательно это скрывала.

— Вы — принц крови, я — ваша супруга, кто осмелится меня обидеть? — Сунь Цайяо подошла к Юнь Яньцзэ и мягко произнесла: — Ваши раны ещё не зажили, вам нельзя стоять на ветру. Давайте вернёмся.

— Разве ты не хотела увидеть пятого брата? — Юнь Яньцзэ взял её за руку. — Я провожу тебя.

— Ничего, не нужно, — покачала головой Сунь Цайяо. Она боялась, что, узнав о делах супруги Нин, Ваше Высочество разволнуется, и его незажившие раны вновь откроются. — Нет ничего важнее вашего отдыха, Ваше Высочество.

— Правда? — Юнь Яньцзэ улыбнулся. — Как же ты добра ко мне, Цайяо.

— Я ваша жена. Если не я буду о вас заботиться, то кто же? — Сунь Цайяо переплела свои пальцы с пальцами Юнь Яньцзэ, её глаза были полны нежности.

— Тогда вернёмся. — Юнь Яньцзэ взглянул на ворота двора и, заметив качающийся на ветке фонарь, остановился. — Что это?

— Пятый брат говорил, что это фонарь из русалочьей марли, — Сунь Цайяо опустила взгляд. — Говорят, он специально приготовил его для уездной принцессы Мин.

— Цайяо, тебе тоже нравится? — спросил её Юнь Яньцзэ.

— Бесполезный фонарь, на который лишь зря тратят деньги. Ничего, кроме красоты, в нём нет. — Сунь Цайяо бросила на него взгляд. — Мне не нравится.

Юнь Яньцзэ улыбнулся, но ничего не сказал.

— Ваше Высочество, вы ещё и смеётесь!

— Я смеюсь над тобой.

— Я сейчас и вправду рассержусь, не буду с вами играть!

— Эй, не уходи! — Принц Чэнь догнал Цзючжу, которая уже подхватила юбки и направилась прочь. — Фонарь из русалочьей марли больше не нужен?

Цзючжу остановилась и, обернувшись, молча уставилась на фонарь в руках принца.

— Хмф! — Она отвернулась и посмотрела в небо.

— Совсем ещё девчонка, а характер становится всё хуже и хуже. — Принц Чэнь подошёл к ней, взял её за руку, разжал ладонь и вложил в неё рукоять фонаря. — Держи крепко. Обещаю, больше не буду тебя дразнить.

Недаром говорят, что девочек нельзя баловать — чем больше балуешь, тем хуже характер.

— Вовсе нет, — пробормотала Цзючжу, сжимая фонарь и виновато опуская голову.

— Чего «нет»? — спросил её принц Чэнь.

«Нет… характер не становится хуже».

«Наверное… не становится?»

Цзючжу принялась вспоминать все подробности их общения с принцем и опускала голову всё ниже и ниже, не в силах поверить, что она и вправду рассердилась из-за такой мелочи.

Не зря наставники говорили, что в столице плохой фэншуй. Видимо, это правда, раз даже у неё испортился характер.

— Больше не сердишься? — Принц Чэнь ткнул пальцем в макушку склонившей голову девочки.

— Я и не сердилась, — ответила Цзючжу, носком туфельки скребя землю, чтобы скрыть свою вину.

— Если не сердилась, то улыбнись мне, иначе я не поверю. — Принц Чэнь наклонился, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Ну же, улыбнись.

Цзючжу посмотрела на внезапно приблизившегося к ней принца Чэня, на его глубокие, красивые глаза, и в голове у неё осталась лишь одна мысль.

«У Вашего Высочества такие красивые глаза. И нос тоже красивый. Кажется, у него всё красивое».

— Поросёнок Мин?

— М-м?

— Опять замечталась? — Принц Чэнь вытянул палец и легонько коснулся её лба. — Давай, улыбнись.

Цзючжу послушно растянула губы в улыбке.

Принц Чэнь резко отвернулся. «О небеса, как семья Мин умудрилась вырастить такую простодушную девочку?»

«Такую наивную... Только и остаётся, что спрятать её в карман и носить с собой, чтобы быть спокойным».

Он глубоко вздохнул и пошарил в своём кошельке.

— Открой рот.

Цзючжу послушно открыла рот, и в нём тут же оказался мятный леденец.

— Мята холодит, с ней будет полегче, — сказал принц Чэнь, с сожалением глядя на волосы Цзючжу. Сегодня её причёска фэйсяньцзи была слишком изысканной, чтобы портить её, иначе он непременно взъерошил бы ей волосы.

— Спасибо, Ваше Высочество. — Цзючжу снова повеселела.

Принц Чэнь мысленно усмехнулся. Он так и знал, что эту девочку легко задобрить.

Он обернулся к воротам двора и нахмурился. «И как долго Юнь Яньцзэ здесь стоит?»

«Что за причуды? У него есть своя супруга, так какого чёрта он стоит у ворот моего двора и подглядывает за мной и моей невестой?»

— Четвёртый брат, четвёртая невестка. — Принц Чэнь шагнул вперёд, заслоняя собой Цзючжу. — Вы двое стоите здесь... любуетесь видами?

— Пейзаж во дворе пятого брата весьма приятен, я ненароком засмотрелся. Прошу пятого брата простить меня. — Юнь Яньцзэ прикрыл рот кулаком и тихо закашлялся.

Он взглянул на видневшийся из-за спины Юнь Дуцина край одежды бамбуково-зелёного цвета, опустил руку и тихо усмехнулся.

С тех пор как Юнь Дуцин и Мин Цзючжу обручились, его репутация среди учёных мужей не так уж и плоха, и даже, кажется, удача стала ему сопутствовать. Ходившие по столице рассказы о властном принце многие простолюдины приняли за чистую монету. Упоминая принца Чэня, они представляли его таким же, как в историях: с прямодушным нравом, искусным и в науках, и в воинском деле, а рядом с ним — красавица, беззаветно в него влюблённая.

— Ничего страшного. Я и сам считаю, что пейзаж в моём дворе очень хорош. — Принц Чэнь вскинул бровь. — Однако раны четвёртого брата ещё не зажили, так что тебе лучше поскорее вернуться. Когда поправишься, тогда и приходи любоваться, не поздно будет.

— Благодарю пятого брата за напоминание, я непременно буду беречь себя, — сдержанно улыбнулся Юнь Яньцзэ. — Уездная принцесса Мин, когда вы прибыли во дворец?

Сунь Цайяо искоса взглянула на Юнь Яньцзэ. «Даже если Мин Цзючжу в этой жизни отличалась от той, что была в моих снах, и не была с Вашим Высочеством, он, казалось, всё равно замечал её».

— Отвечаю Вашему Высочеству, ваша покорная слуга прибыла во дворец сегодня. — Цзючжу выглянула из-за спины принца Чэня, присела в реверансе перед Юнь Яньцзэ и тут же спряталась обратно.

— Четвёртый брат, — произнёс принц Чэнь с улыбкой, не сулившей ничего хорошего, — тебе пора возвращаться в свой двор и лечить раны.

— Прощайте. — Юнь Яньцзэ взял Сунь Цайяо за руку. — Цайяо, идём.

Сунь Цайяо взглянула на принца Чэня, затем на Юнь Яньцзэ, но в итоге ничего не сказала и последовала за ним.

— Кажется, супруга цзюньвана хотела что-то сказать?

— То, что не сказано вслух, не имеет значения, — принц Чэнь взглянул на руку Цзючжу, его пальцы дёрнулись, но он вовремя спрятал руку в рукав.

— Я велел на кухне приготовить ужин, ничего острого и горячего. Вечером поужинаем, и я провожу тебя во Дворец Ясной Луны. — Он протянул Цзючжу маленький флакон с лекарством. — Перед сном не забудь рассосать одну пилюлю, и к утру ранка во рту заживёт.

— Спасибо, Ваше Высочество. — Цзючжу сжала флакон, чувствуя, как в душе нарастает чувство вины.

«Ах, Мин Цзючжу, Мин Цзючжу, принц Чэнь даже продумал, что ты будешь есть на ужин, а ты ещё смеешь злиться на такого небесного красавца! Тебя совесть не мучает?»

Когда они закончили ужинать во Дворце Чжанлю, уже спустилась ночь. Цзючжу вышла на улицу и, увидев зажжённые во дворе фонари, изумлённо ахнула:

— Как красиво!

— Пойдём, посмотрим во внешнем дворе. — Принц Чэнь взял у Цзючжу её фонарь из русалочьей марли и повёл её на вымощенную синим камнем дорожку.

Мерцающий свет фонарей, плывущие по извилистому ручью огоньки, выстроившиеся в ровные ряды служанки со стеклянными фонарями в руках — всё это было так прекрасно, будто она по ошибке попала в волшебную страну.

Цзючжу боялась моргнуть и не знала, куда смотреть.

Принц Чэнь смотрел на Мин Цзючжу, озарённую ночными огнями, и терпеливо стоял рядом.

Она отдала ему все свои сбережения, что прятала на чёрный день. Он мог подарить ей в ответ лишь этот мир огней.

— Красиво? — спросил он.

— Красиво, — медленно кивнула Цзючжу и потянула его за рукав. — Это Ваше Высочество специально для меня приготовили?

Принц Чэнь помедлил и очень тихо ответил:

— Да.

— Спасибо, Ваше Высочество. — Цзючжу подняла голову, глядя на фонари в кронах деревьев. — Это самые красивые фонари, которые я когда-либо видела.

— И это самые красивые? — усмехнулся принц Чэнь. — В будущем я подарю тебе фонари ещё краше.

Цзючжу улыбнулась ему в ответ, и все звёзды Млечного Пути отразились в её глазах.

Принц Чэнь долго стоял с ней, и только когда ночной ветер усилился, он сказал:

— Пойдём, я провожу тебя.

Цзючжу поспешила за ним.

Пусть тысячи огней сияли ярко, она без колебаний последовала за ним.

Сунь Цайяо стояла в тени. Лишь когда принц Чэнь и Мин Цзючжу ушли, она вышла на свет фонарей и сказала стоявшей позади служанке:

— Идём.

Какова бы ни была причина, она, как невестка, должна отправиться во Дворец Ясной Луны и просить за матушку.

Дворцовые дорожки были пустынны, но не пугающи, а наоборот, исполнены какого-то неописуемого спокойствия. Дворцовые фонари отбрасывали длинную тень принца Чэня, и Цзючжу, наступая на неё, казалось, превратилась в его маленький хвостик.

Внезапно принц Чэнь остановился и, обернувшись, сказал Цзючжу:

— Впереди темно, держись за мой рукав.

— Ох. — Она протянула руку и легонько ухватилась за его рукав.

Их тени вытянулись вместе и, слившись на дворцовой стене, превратились в тёмное пятно, в котором уже было не разобрать, где кто.

Подойдя к воротам Дворца Ясной Луны, Цзючжу отпустила рукав и разгладила помятую ткань.

— Ваше Высочество, я пришла.

— М-м, — принц Чэнь завёл руки за спину. — Входи.

Едва Цзючжу переступила порог, как услышала голос тётушки Сянцзюань:

— Столько лет прошло, удастся ли найти ту девочку...

Цзючжу обернулась. Принц Чэнь ещё не ушёл. Она внезапно развернулась, подошла к нему и снова схватилась за его рукав.

— Тётушка Сянцзюань, кого вы ищете? — спросила она, правой рукой цепляясь за рукав принца, а левой — за дверной косяк, и просунув голову в проём.

— Уездная принцесса вернулась? — Сянцзюань подошла к Цзючжу и, только тогда заметив стоявшего позади принца Чэня, присела в реверансе перед ними обоими и тихо сказала: — Восемь лет назад Ваше Высочество спас в Линчжоу тонувшую девочку. Ваше Сиятельство хочет её найти.

— Её находка так важна для Вашего Сиятельства и Вашего Высочества?

Сянцзюань кивнула:

— Ваше Сиятельство уже попросила Его Величество отправить Драконью Стражу в Линчжоу на её поиски. Надеюсь, желание Вашего Сиятельства исполнится.

Вот только мир огромен, и кто знает, когда найдётся та девочка.

Рука Цзючжу, сжимавшая рукав принца, то напрягалась, то расслаблялась.

— Вообще-то... не нужно её искать.

Принц Чэнь искоса взглянул на неё и, накрыв её дрожащую руку своей поверх рукава, сжал в ладони.

— Я знаю, где она.