Контент удален!

Его смех был нежным и сдержанным, словно цветение персиков, укрывшее горы…

Цзючжу заметила, что цзюньван Ци смотрит на неё.

Она отложила палочки и, встретившись с ним взглядом, невинно моргнула.

Его родня творила зло и совершала преступления, но она-то тут при чём? Так что пялиться на неё было бесполезно.

— Четвёртый брат… — Принц Чэнь заметил, что Юнь Яньцзэ смотрит на Цзючжу, и уже поднялся с места, готовый съязвить.

— Принцу Чэню нет нужды заступаться за Четвёртого принца, — прервал его Мин Цзинхай, до этого молча потягивавший вино. Он встал и продолжил: — У государства есть законы, а у семьи — свои правила. Прошу Ваше Высочество простить меня.

Император Лунфэн жестом велел принцу Чэню молчать. — Ду Цин, я знаю, что ты превыше всего ценишь чувства, но в сегодняшнем деле нельзя им поддаваться.

Благородная супруга Су изящной рукой коснулась плеча императора Лунфэна. — Ваше Величество, вы же знаете нрав Ду Цина. Он всегда дорожил родственными узами. К тому же он в последнее время безвыездно находился во дворце, откуда ему знать, что творится снаружи.

Принц Чэнь замолчал и отступил на шаг. Он понял: сегодня ему лучше не вмешиваться. Он превысил свои полномочия.

Юнь Яньцзэ отвёл взгляд и пал ниц. — Отец-Император, Ваш сын… Ваш сын…

Он не мог связать и двух слов, его рыдания были полны скорби. Любой, даже самый чёрствый человек, услышав их, ощутил бы его боль и безысходность. Однако деяния семьи Чжэн и красавицы Чжэн были поистине непростительны.

— Заместитель министра Ян. — Осадив принца Чэня, Мин Цзинхай, казалось, и не думал останавливаться. Он подошёл к застывшему с отсутствующим видом заместителю министра Яну. — Недавно вы спрашивали у моей племянницы, чем лотос из Линчжоу отличается от столичного. Сейчас я вам отвечу.

— Неважно, откуда лотос. Лотос — он и есть лотос. Длинные в нём волокна или короткие — не имеет значения, главное, чтобы был вкусным, — Мин Цзинхай закатал рукава, отчего заместитель министра Ян в испуге попятился.

Другие закатывают рукава, чтобы только припугнуть, но Мин Цзинхай действительно мог пустить в ход кулаки.

Видя его реакцию, Мин Цзинхай холодно усмехнулся. — Это как с нами, собравшимися здесь соратниками. Если чиновник предан Его Величеству, радеет о народе Поднебесной и добросовестно исполняет свой долг, он — хороший чиновник. Или мы должны делить их по происхождению, на южан и северян?

— Заместитель министра Ян, будучи сановником двора, огульно обвинил Его Величество — это ли не предательство? Вы сочувствуете лишь цзюньвану Ци, но закрываете глаза на тех простолюдинов, что пострадали от гнёта семьи Чжэн — это ли не отсутствие сострадания? Скажите на милость, заместитель министра Ян, как можно служить чиновником, будучи столь неверным и бессердечным? — Мин Цзинхай указал на присутствующих. — Сегодня у нас день воссоединения. Цзинчжоу добыл доказательства, но не стал их обнародовать прямо здесь. Его Величество узнал, что на его супругу и сына едва не совершили покушение, но, подавив скорбь, молчал и не показывал вида. Ради чего всё это?

— Ради того, чтобы подарить всем нам мирный и счастливый канун Нового года! Ради того, чтобы правитель и подданные разделили радость этого прекрасного праздника! Но вы всё разрушили. Неужели в вашем сердце нет ни капли раскаяния?

Заместитель министра Ян, столкнувшись с чередой обвинений Мин Цзинхая, не мог вымолвить ни слова. Возможно, его сломил грозный вид Мин Цзинхая, а может, он был ошеломлён чередой преступлений семьи Чжэн и красавицы Чжэн, но так или иначе, он с грохотом рухнул на колени перед императором Лунфэном.

— Ваше Величество… Ваш покорный слуга признаёт свою вину, — ошеломлённо повинился заместитель министра Ян, хоть и не мог в тот момент до конца понять, в чём именно он провинился.

— Ваше Величество, — Мин Цзинхай бросил взгляд на коленопреклонённого заместителя министра Яна, — господин Ян хоть и не имел злого умысла, но он импульсивен и не способен отличить правду от лжи. Министерство финансов ведает всеми налогами Поднебесной, а это требует от чиновников внимательности и осмотрительности. Посему Ваш покорный слуга считает, что характер господина Яна не подходит для службы в Министерстве финансов.

Министр финансов слегка изменился в лице. Он помедлил, собираясь вступиться за заместителя министра Яна, но, заметив, что Его Величество, похоже, склоняется к предложению Мин Цзинхая, отбросил эту мысль. Мин Цзинхай теперь был министром чинов и пользовался глубоким доверием императора. Не стоило наживать себе врага в его лице ради подчинённого.

— И куда же, по-твоему, Цзинхай, следует направить господина Яна? — не удостоив взглядом коленопреклонённого сына, с большим терпением спросил император Лунфэн у Мин Цзинхая.

— Ваш покорный слуга припоминает, что тунпань Линчжоу состарился и недавно подал прошение об отставке. Раз уж господин Ян так интересуется лотосами из Линчжоу, пусть он и займёт эту должность, — Мин Цзинхай поклонился. — Прошу Ваше Величество удовлетворить любопытство господина Яна.

Вот это да! Понизить заместителя министра финансов третьего ранга до тунпаня шестого ранга. Даже старухи на рынке не торгуются так яростно.

— Хорошо, — кивнул император Лунфэн. — После Нового года господин Ян отправится на службу в Линчжоу.

— Господин Ян, почему вы не благодарите Его Величество за милость? — Мин Цзинхай сложил руки и громко произнёс: — Его Величество сочувствует своим подданным. Вы проявили интерес к обычаям Линчжоу, и он отправил вас туда. А вы, к сожалению, не проявили должного сочувствия к Его Величеству. Поистине прискорбно.

— Старший брат, господин Ян пьян, — вмешался Мин Цзинчжоу. — Ваше Величество, от избытка вина немудрено потерять лицо. Прошу Ваше Величество проявить милосердие и приказать проводить господина Яна домой для отдыха.

Отныне ему, должно быть, больше не доведется бывать на дворцовых пирах.

После того как заместителя министра Яна увели, братья Мин взглянули на рыдающего на коленях цзюньвана Ци и вернулись на свои места.

Остальное было делом Его Величества.

В зале воцарилась такая тишина, что Цзючжу стало неловко даже потянуться палочками за едой.

Она шепнула Сянцзюань:

— Тётушка, цзюньван Ци только что на меня зыркнул.

Значит, он сейчас просто разыгрывает спектакль. По-настоящему убитый горем человек не стал бы отвлекаться на других.

Сянцзюань улыбнулась. У подножия императорского города все были актёрами.

Голос цзюньвана Ци уже охрип от рыданий. Император Лунфэн, просмотрев представленные Мин Цзинчжоу многочисленные доказательства вины, посмотрел на плачущего сына.

— Четвёртый, ты знал о том, что творили семья Чжэн и твоя матушка?

— Отец-Император, Ваш сын… Ваш сын хоть и не ведал, но по своей оплошности не заметил и не смог наставить их на путь истинный. Ваш сын виновен. — Юнь Яньцзэ почувствовал, как кто-то опустился на колени рядом с ним. Он поднял голову, взглянул на преклонившую колени Сунь Цайяо, тут же отвёл взгляд и низко поклонился императору Лунфэну: — Отец-Император, Ваш сын недостоин титула цзюньвана. Прошу Отца-Императора лишить меня титула.

Какой ход — сделать шаг назад, чтобы после продвинуться вперёд. Деяния семьи Чжэн и Чжэн Ланьинь уже было не скрыть. Лучше занять смиренную позицию, чтобы прослыть человеком, который признаёт ошибки и готов нести ответственность.

Благородная супруга Су тихо рассмеялась. В её струящемся взгляде отразилось всё коварство и очарование интриганки. — Вне зависимости от высоты титула, ты всё равно дитя Его Величества. Встаньте, Ваше Высочество Четвёртый принц. Такое прекрасное лицо всё разбили в кровь, как же, должно быть, больно на это смотреть вашей супруге.

Она наклонилась, помогла Сунь Цайяо подняться и мягко взяла её за руку. — Супруга Четвёртого принца, вернётесь домой — утешьте его, пусть не слишком горюет.

Рука Благородной супруги Су была мягкой, но Сунь Цайяо показалось, что её держит прекрасная женщина-змея.

Обольстительно улыбающаяся женщина перед ней и обезумевшая Благородная супруга Су из её снов, загнавшая всех принцев в угол, непрерывно сменяли друг друга в её сознании. Страх в сердце разрастался до бесконечности, и, если бы не взгляды окружающих, она бы не удержалась и вырвала руку.

Остальные, заметив, что Благородная супруга Су без малейшего колебания назвала Юнь Яньцзэ «Четвёртым принцем», мысленно вздохнули: похоже, титула ему не сохранить.

Поистине прискорбно, что такой добродетельный и талантливый принц пал из-за матери и её родни.

Однако сторонники Юнь Яньцзэ не теряли надежды. Пока Его Величество сам не произнёс обращение «Четвёртый принц», всё ещё можно было исправить.

— Ваше Величество, — Благородная супруга Су отпустила руку Сунь Цайяо и с улыбкой посмотрела на императора Лунфэна, — велите же Четвёртому принцу подняться. Сейчас первоочередная задача — разобраться с преступлениями семьи Чжэн и красавицы Чжэн.

Госпожа Шэнь едва заметно улыбнулась. Одной короткой фразой Благородная супруга Су окончательно утопила красавицу Чжэн и её сообщников. Не зря она была любимой наложницей: со своими врагами она расправлялась без малейшей жалости.

Похоже, сегодня Благородная супруга Су не успокоится, пока семью Чжэн и красавицу Чжэн не накажут.

Впрочем, это было логично. Будь она на месте Су Мэйдай, то тоже не упустила бы такой прекрасный шанс. Их семья подготовила для неё сцену, и если бы она не знала, как на неё взойти, вот это была бы настоящая беда.

Император Лунфэн взял руку Благородной супруги Су и посмотрел на Юнь Яньцзэ. — Четвёртый, ты и впрямь ничего не знал?

— Ваш сын… не знал.

— Хорошо. — Император Лунфэн закрыл глаза и сжал руку Благородной супруги Су в своей ладони. — Лю Чжунбао, помоги Четвёртому принцу подняться.

Слова «Четвёртый принц», сорвавшиеся с его губ, стали для Юнь Яньцзэ смертным приговором.

Уже совершеннолетний, женатый принц из цзюньвана превратился в простого принца без титула. Так император прямо заявил всей Поднебесной, что отрёкся от него.

— Ваше Величество, — несколько чиновников из Министерства финансов и те, кто симпатизировал Юнь Яньцзэ, выступили вперёд, — Ваше Величество, просим вас трижды подумать!

— Яньцзэ, — император Лунфэн не обратил внимания на министров, — они просят меня отменить указ. Как, по-твоему, мне следует поступить?

Юнь Яньцзэ сжал в кулаки руки, спрятанные в рукавах, и, с покрасневшими глазами, снова поклонился до земли. — Ваш сын… недостоин быть ваном. Прошу Отца-Императора исполнить мою волю.

— Я исполню твою волю. — Император Лунфэн посмотрел на просящих министров холодным тоном: — Я исполняю просьбу своего сына. Вы собираетесь вмешиваться и в наши отцовско-сыновьи дела?

Все министры поняли, что для Четвёртого принца всё кончено.

— Мы не смеем.

— Семья Чжэн совершила бесчисленное множество злодеяний. Если не наказать их, то не усмирить гнев народа, — произнёс император Лунфэн. — Главу семьи Чжэн обезглавить для всеобщего обозрения. Всех потомков семьи Чжэн обратить в рабов. Мальчиков, достигших двенадцати лет, сослать за три тысячи ли, без права возвращения в столицу до конца жизни. Три поколения не смогут освободиться от рабского клейма.

— Что до красавицы Чжэн… — вздохнул император Лунфэн, — сегодня, после полуночи, даровать ей белый шёлк.

— Отец-Император! — Юнь Яньцзэ в изумлении широко раскрыл глаза, на коленях подполз к императору Лунфэну и, обхватив его ноги, взмолился: — Прошу, Отец-Император, сжальтесь, пощадите матушку!

— От рук твоей матери погибло больше десяти человек, и одна из них — мать твоей императорской сестры, — император Лунфэн вложил в руки Юнь Яньцзэ доказательства, представленные Мин Цзинчжоу. — Как, по-твоему, я могу её пощадить?

За столом для принцесс одна из них, сидевшая в дальнем ряду, закрыла лицо руками и зарыдала. Она рано лишилась матери. Нянюшка, служившая ей, говорила, что мать умерла от болезни вскоре после её рождения. Она всегда считала, что мать умерла из-за того, что родила её, но не ожидала, что её убила госпожа Чжэн.

Когда у других была материнская ласка, у неё её не было.

Когда другим было грустно, их утешали матери, а её — нет.

Даже её свадьбу с супругом принцессы устраивала Благородная супруга Су.

Разве Юнь Яньцзэ, у которого были и мать, и могущественные родственники по материнской линии, мог понять, как тяжело ребёнку без матери в задних покоях дворца?

Она подняла голову и с ненавистью посмотрела на Юнь Яньцзэ. Во всём была виновата его мать.

— Супруга Четвёртого принца, проводите его на прогулку, — Благородная супруга Су участливо обратилась к Сунь Цайяо. — Если в будущем возникнут трудности, можете обращаться ко мне.

Юнь Яньцзэ, сжимая пожелтевшие листы с доказательствами, под пристальными взглядами покинул зал. Порыв ветра подхватил бумаги, и они разлетелись во все стороны.

Он резко очнулся и в панике попытался их поймать, но разве могли разлетевшиеся листы послушаться его воли? Холодный ветер занёс их обратно в зал.

Никто не осмеливался ни взглянуть на них, ни поднять.

Один из листов опустился на стол Цзючжу, и она протянула руку.

Сянцзюань открыла было рот, чтобы остановить её, но, увидев, что та уже взяла бумагу, промолчала.

«В двадцатый год эры Сяньдэ наложница Ван родила дочь, из-за ссоры с госпожой Чжэн…»

— Уездная принцесса Мин, — Юнь Яньцзэ, сжимая в руке стопку пожелтевших бумаг, подошёл к Цзючжу. — Благодарю уездную принцессу за то, что подобрали это. Прошу, верните его мне.

Цзючжу подняла на него глаза. Его причёска растрепалась, на рукавах виднелись пятна грязи, а лицо было бледнее бумаги.

Она опустила взгляд на лист в своей руке и быстро пробежалась по строкам.

«Госпожа Чжэн, глубоко возненавидев, убила её».

В этот миг ей показалось, что бумага холодна, как снег, и от неё веет могильным холодом. Лист выскользнул из её пальцев, закружился в воздухе и упал к ногам Юнь Яньцзэ.

Всем показалось, что она намеренно унизила его.

— Уездная принцесса, — Сунь Цайяо подошла к Юнь Яньцзэ, наклонилась и подняла пожелтевшую бумагу. — Зимой холодно, не заморозьте руки. Уронили — и ладно, но если ненароком поранитесь, будет совсем нехорошо.

Юнь Яньцзэ забрал бумагу из рук Сунь Цайяо и глухо произнёс:

— Пойдём.

Выйдя из зала, он весь дрожал. Крепко сжав все доказательства в комок, он обернулся к следовавшей за ним Сунь Цайяо и сказал:

— Возвращайся со слугами, я хочу немного пройтись один.

— Ваше Высочество, я с вами…

— Не нужно! — Поняв, что его тон был слишком резким, Юнь Яньцзэ виновато посмотрел на неё: — Цайяо, я просто хочу побыть один. Возвращайся, хорошо?

— Хорошо, — неохотно согласилась Сунь Цайяо, понимая, что в такой момент Ваше Высочество не хочет её видеть рядом.

Юнь Яньцзэ шёл на запад, пока не увидел табличку с надписью «Павильон Цяньи» и не остановился.

По обе стороны от входа покачивались красные фонари. Он поднялся по ступеням и услышал доносящуюся из комнаты брань матери.

Он замер, молча слушая.

Постепенно выражение его лица стало спокойным. Он развернулся, чтобы уйти, но увидел Байшао, которая вышла из комнаты, прижимая руку к щеке.

— Ваше Высочество. — Увидев Юнь Яньцзэ у входа, Байшао поспешно поклонилась ему. — Ваше Высочество, прошу, подождите немного, я доложу госпоже.

— Не нужно, — остановил её Юнь Яньцзэ. Он заметил на её лице красный опухший след от пощёчины и после недолгого молчания спросил: — Почему ты одна? Куда делась Хунмэй?

Байшао покачала головой, не проронив ни слова.

Юнь Яньцзэ заметил, что её причёска растрепалась, а шёлковый цветок в волосах съехал набок, и догадался, что удар матери был очень сильным. — Завтра я попрошу матушку Су, чтобы тебя перевели служить во Дворец Чжанлю.

— Но госпожа…

Юнь Яньцзэ не ответил и, развернувшись, ушёл, вскоре растворившись в ночной темноте.

За его спиной вновь раздалась брань матери.

Во тьме Юнь Яньцзэ смахнул одинокую слезу и зашагал прочь.

Байшао, прижимая руку к щеке и слушая отчаянные крики госпожи, ощутила смутное и страшное предчувствие.

Два часа спустя, увидев рослых евнухов с белым шёлком, появившихся в Павильоне Цяньи, она наконец поняла, почему у Вашего Высочества было такое страшное лицо, и почему он распорядился перевести её во Дворец Чжанлю.

Выслушав, как евнух зачитывает указ Его Величества, Байшао ошеломлённо смотрела на то плачущую, то смеющуюся госпожу и в смятении думала: как же всё дошло до такого?

— Я хочу видеть Его Величество, я не верю! — Чжэн Ланьинь оттолкнула приблизившегося к ней рослого евнуха. В приступе безумия её сила стала нечеловеческой. — Это всё заговор Су Мэйдай, Его Величество не может убить меня!

— Твою жизнь забираю я, и никто другой к этому не причастен, — в Павильон Цяньи вошёл император Лунфэн. Они уже много лет не разговаривали по-хорошему. Он смотрел на неё, как на незнакомку.

— Один день в браке — сто дней благодати, Ваше Величество, — рыдая, произнесла Чжэн Ланьинь. — Почему вы так безжалостны ко мне?

— А ты помнишь слова: «Муж и жена — птицы из одного леса, но при большой беде разлетаются врозь»? — сказал император Лунфэн. — Если бы я был бессердечным и неблагодарным, то после восшествия на престол во дворце не было бы никакой супруги Нин.

Чжэн Ланьинь в ужасе смотрела на него и, перебирая ногами, пятилась назад. — Нет, это не я, я не говорила этого тогда. Ваше Величество, я осознала свою ошибку, я правда всё поняла. Умоляю, пощадите меня, я не хочу умирать, я правда не хочу умирать.

Более десяти лет назад она действительно сказала это своим родственникам.

«Ланьинь, ты и вправду решила помочь нам изнутри и захватить резиденцию принца? Не пожалеешь?»

«С чего бы мне жалеть? Муж и жена — птицы из одного леса, но при большой беде разлетаются врозь. К тому же, мне изначально нравился не он. Если бы не интересы семьи, зачем бы я терпела это унижение?»

— Я знаю, что ты вышла замуж за меня ради своей семьи. Как женщина, ты ничего не могла поделать, у тебя не было выбора, — вздохнул император Лунфэн. — Под гнётом императорской власти мы оба тогда были лишь пешками. Я не хотел тебя притеснять.

— Но ты совершила слишком много ошибок, — император Лунфэн закрыл глаза. — Мэйдай и Ду Цина баловал я. Если хочешь кого-то ненавидеть, ненавидь меня. Если после смерти станешь мстительным духом, приходи за мной.

Сказав это, он развернулся и ушёл.

— Юнь Исин! — пронзительно закричала Чжэн Ланьинь. — Тебе просто повезло больше, чем твоему третьему брату! Просто повезло!

— Ты права, — император Лунфэн остановился и, обернувшись, посмотрел на неё. — Мне повезло больше, чем всем остальным принцам. Поэтому я и стал последним победителем.

— Нет, нет, — Чжэн Ланьинь широко распахнула глаза, её зубы выбивали мелкую дробь. — Это ты, это ты…

Император Лунфэн бросил на неё последний взгляд и надел плащ, который ему подал Лю Чжунбао.

— Пойдём.

— Ваше Величество, — с улыбкой спросил Лю Чжунбао, — куда направимся?

— Ах ты, старый плут! Конечно же, во Дворец Ясной Луны, — император Лунфэн сел в драконий паланкин. — В канун Нового года нужно быть с семьёй. Позови и Ду Цина. Если не придёт, в этом году останется без новогодних денег.

— Ваше Величество, боюсь, Ваше Высочество не скоро вернётся во Дворец Ясной Луны. Ваш старый слуга только что видел, как он пошёл с уездной принцессой Мин в сторону Ворот Алой Птицы.

Император Лунфэн слегка улыбнулся.

— Пусть идёт.

Всё-таки, когда дети вырастают, отцу они уже не подвластны.

— Ваше Высочество, — Цзючжу посмотрела вперёд, — там уже Ворота Алой Птицы. Отец с матушкой ждут меня снаружи, вам пора возвращаться.

— Я знаю, что впереди Ворота Алой Птицы, — усмехнулся принц Чэнь. — Посмотри наверх.

Цзючжу подняла голову, и в тот же миг раздался хлопок — в небе распустились прекрасные цветы фейерверков.

Их огни окрасили её лицо румянцем. Не моргая, она смотрела на них и спросила:

— Ваше Высочество, это вы специально для меня устроили?

— Во дворце каждый год в канун Нового года, после полуночи, запускают фейерверки. Их видно из многих мест в столице.

— А-а, — кивнула Цзючжу. Значит, это не для неё.

— Те — нет. А вот эти — да, — принц Чэнь сделал знак рукой, и сопровождающий его евнух поднёс целую гору хлопушек.

— «Под треск хлопушек уходит старый год, тёплый весенний ветер доносит аромат вина тусу», — произнёс он, выбирая одну хлопушку и ставя её на землю. — Поросёнок Мин, зажги её, и наступит новый год. Желаю, чтобы все твои мечты сбывались, а жизнь была мирной и беззаботной.

Он привязал фитиль к длинной палке и протянул её ей.

— Давай, попробуй.

Сердце Цзючжу забилось от предвкушения и страха. Дрожа, она вытянула палку и попыталась поднести фитиль к запалу хлопушки, но рука так ходила ходуном, что она никак не могла попасть.

— Раньше никогда не играла с хлопушками?

Цзючжу покачала головой.

— Не играла.

Принц Чэнь, видя её неуклюжесть, мягко обхватил её запястье.

— Я научу. Как только запал загорится, мы бежим, запомнила?

— Угу! — кивнула Цзючжу, глядя на запал так, будто это был её злейший враг.

Ш-ш-ш!

Запал загорелся. Она бросила палку с фитилём и, схватив принца Чэня, бросилась бежать.

— Не бойся, — принц Чэнь распахнул свой плащ и укрыл им Цзючжу с головой.

Бум!

Хлопушка взорвалась, озарив всё яркой вспышкой.

— Получилось! — Цзючжу высунула голову из-под плаща и радостно указала на то место, где взорвалась хлопушка. — Как громко!

— Понравилось? — спросил принц Чэнь, усмехнувшись и глядя на девушку, которая почти прижималась к его груди.

— Понравилось, — Цзючжу потянула его за рукав. — Ваше Высочество, давайте ещё одну зажжём, хорошо?

— Хорошо, — принц Чэнь поднял фитиль с земли и протянул ей. — На этот раз сама.

— Угу, — Цзючжу несколько раз дунула на фитиль, раздувая огонь, и дрожащей рукой потянулась к следующей хлопушке.

На этот раз она сама подожгла запал, а затем, вскрикнув, не раздумывая, бросилась туда, где стоял принц Чэнь.

Глядя на бегущую к нему девушку, принц Чэнь снова распахнул плащ.

Девушка с головой нырнула в его объятия.

Он с улыбкой снова укутал её плащом. Хлопушка взорвалась, и звук этот был подобен ударам его сердца.

— Ваше Высочество, вы тоже зажгите парочку, — подтолкнула его Цзючжу. — Давайте, давайте.

Принц Чэнь взял фитиль.

— Я могу зажечь три хлопушки одновременно, хочешь посмотреть?

— Хочу, — Цзючжу поставила три хлопушки рядом, но, помедлив, убрала одну и, обернувшись к нему, сказала: — Ваше Высочество, может, лучше две? Три — это слишком много.

— Поросёнок, ты меня недооцениваешь? — Принц Чэнь подошёл к ней и вернул убранную хлопушку на место. — Отойди подальше, я покажу тебе, что такое мастер по запуску хлопушек.

Цзючжу, семеня ногами, отбежала подальше и зажала уши.

— Ваше Высочество, будьте осторожны!

Принц Чэнь небрежно махнул рукой, быстро поджёг три хлопушки и, выпрямившись, посмотрел на Цзючжу.

Три хлопка раздались один за другим. Цзючжу опустила руки. Она смотрела на изящного юношу, стоявшего в свете огней, и тихо пробормотала:

— Ваше Высочество… такой красивый.

— Что ты сказала? — Принц Чэнь подошёл к Цзючжу и заметил, что её лицо покраснело.

Она яростно замотала головой.

— Ничего.

— Глазами так и бегаешь, вид такой виноватый. И ты ещё говоришь, что ничего не сказала? — Принц Чэнь с улыбкой ткнул её в щёку. — Поросёнок Мин, ты думаешь, меня легко обмануть?

— Нет, нет, — Цзючжу закрыла лицо руками, не давая ему себя трогать, но, поняв, что увернуться не удастся, в конце концов просто уткнулась ему в грудь.

Тук-тук-тук.

Это был не треск хлопушек. Это стучало сердце Вашего Высочества.

Цзючжу подняла на него из объятий взгляд, её глаза блестели.

— Ваше Высочество…

Она хотела сказать: «Ваше сердце так громко стучит».

— Глупышка, — принц Чэнь рассмеялся. Его смех был нежным и сдержанным, словно цветение персиков, укрывшее горы…