Контент удален!

— Павильон Цяньи, Павильон Цяньи…

— Неглубокие чувства, слабая привязанность. До чего же жесток ко мне Его Величество, — Красавица Чжэн с отчаянием оглядывала стол и стул в павильоне Цяньи. Здесь давно никто не жил, и даже после уборки в воздухе витал неистребимый запах плесени.

— Ваше Сиятельство, — Байшао протянула руку, чтобы поддержать ее.

— Замолчи! — Красавица Чжэн влепила ей пощечину и с налитыми кровью глазами уставилась на служанку. — Какая я тебе «Ваше Сиятельство»? Смерти моей ищешь? Вы все хотите моей смерти!

— Вы все хотите моей смерти, да, вы все... — бормотала она, дрожащими руками опускаясь на стул. — С самого детства вы все только и желали мне погибели.

Впившись зубами в ноготь, она принялась вспоминать юные годы, и её сердце постепенно успокаивалось.

Нельзя паниковать, нельзя. Все еще не так плохо.

У нее есть Яньцзэ.

Да, у нее есть Яньцзэ.

Цзюньван Ци и его мать были один за другим понижены в звании, что повергло придворных в изумление. Они еще не успели замолвить слово за Цзюньвана Ци, как Его Величество издал новый указ, лишавший семью его матери всех титулов. Все взрослые мужчины и женщины из их рода были брошены в темницу.

— Ваше Величество, — глава семьи Сунь, Сунь Ичунь, под взглядами придворных вышел из строя. — Осмелюсь спросить, какое преступление совершила семья Чжэн?

— Покушение на наследников престола, — ответил император Лунфэн, глядя на Сунь Ичуня. — Министр Сунь, ты хочешь заступиться за семью Чжэн?

Покушение на наследников престола?

Придворные втайне ужаснулись. Сколько же всего успел выяснить Император за те дни, что держал принцев взаперти во дворце?

Многие чиновники не поверили словам императора Лунфэна. Четвертый принц с детства преуспевал и в науках, и в воинском искусстве, был человеколюбив, почтителен к старшим и благороден. Как он мог сговориться с семьей Чжэн и строить козни против других принцев?

Наверняка это происки других принцев, или же… Его Величество намеренно подавляет Четвертого принца.

Кое-кто украдкой бросал взгляды на Мин Цзинчжоу. В последние месяцы Его Величество всячески превозносил семью Мин, очевидно, готовя почву для Пятого принца.

— Ваше Величество, — Мин Цзинчжоу, словно не замечая взглядов, шагнул вперед. — Ваше Величество, позвольте вашему покорному слуге обратиться с докладом.

— Говори, министр Мин, — кивнул ему император Лунфэн.

— Семья Чжэн совершила тяжкое преступление, но они — родня Четвертого принца по материнской линии, а все, что касается императорской крови, — дело государственной важности. Ваш покорный слуга полагает, что расследованием этого дела должны совместно заняться чиновники Шести министерств, дабы установить истину и вынести справедливое решение для семьи Чжэн, — Мин Цзинчжоу сложил руки в поклоне. — Это также позволит обелить имя Четвертого принца и уберечь его от позора, что может пасть на него из-за родственников.

Император Лунфэн медленно кивнул:

— Министр Мин говорит разумно. Поступайте, как он сказал. Пусть Шесть министерств и Храм Великой Справедливости займутся этим делом совместно.

Чиновники, не знавшие подоплеки, были тронуты словами Мин Цзинчжоу. Семья Мин была поистине образцом добродетели: будучи родственниками Пятого принца, они в такой момент заступались за Четвертого.

Лишь несколько старых лис, догадывавшихся об истинном положении дел, хранили загадочное выражение лиц.

Мин Цзинчжоу вовсе не заступался за Четвертого принца — он, очевидно, угадал мысли других и выступил, чтобы поддержать образ справедливого правителя Его Величества.

Впрочем, мало кто думал, что он помогает Пятому принцу, ведь слухи о том, что случилось с тем в Министерстве обрядов, уже облетели все шесть ведомств.

Вот что значит иметь заслуги перед драконом — осмелься кто другой на такое, давно бы уже навлек на себя гнев Его Величества.

На следующий день после того, как супругу Нин разжаловали в красавицы, весь гарем — наложницы четвертого ранга и выше — с самого утра покорно собрался у ворот Дворца Ясной Луны, чтобы поприветствовать благородную супругу Су.

Цзючжу, проснувшись утром и выйдя во двор, обомлела при виде наложниц, разодетых в соответствии со своими рангами. Все они были уже немолоды, стояли, потупив взор, и не издавали ни звука.

Одна из наложниц, заметив Цзючжу, выдавила дружелюбную улыбку, а затем вновь опустила голову.

Цзючжу, прижимаясь к стене, в несколько шагов проскользнула в главный зал.

Благородная супруга Су завтракала. Увидев ее, она мягко улыбнулась и поманила к себе:

— Цзючжу, ты пришла? Садись, позавтракай со мной.

Сянцзюань налила Цзючжу каши:

— Госпожа, попробуйте, придется ли вам по вкусу.

— Спасибо, тетушка, — Цзючжу попробовала ложку. — Очень вкусно.

— Если нравится, съешь еще чашку, — улыбаясь, Сянцзюань подложила ей закусок. — Если уездная принцесса чего-то желает, скажите рабыне.

Цзючжу кивнула и с сомнением спросила:

— Ваше Сиятельство, а снаружи…

— Все они пришли приветствовать Ваше Сиятельство, — с улыбкой объяснила Сянцзюань. — Не беспокойтесь об этом, юная госпожа. Правил поведения между наложницами во дворце так много, что у вас голова разболится их слушать. Когда закончите завтракать, я велю слугам проводить вас во Дворец Чжанлю к Его Высочеству.

Цзючжу подняла глаза на благородную супругу Су. Та, потирая виски, вздохнула:

— Если тебе любопытно, можешь остаться и послушать…

— Я лучше пойду к Его Высочеству, — по спине Цзючжу пробежал холодок, и она принялась есть быстрее.

Видя, как она напугана, благородная супруга Су с трудом сдержала смех. Когда Цзючжу отложила палочки, она велела служанке проводить ее.

— Ну зачем ты ее напугала? — Благородная супруга Су с улыбкой укоризненно посмотрела на Сянцзюань. — Посмотри, она даже съела меньше обычного.

— Не одну меня вините, Ваше Сиятельство тоже приложили руку, — Сянцзюань помогла госпоже омыть руки. — Это ведь вы не хотели, чтобы наложницы докучали госпоже Мин, вот рабыня и сыграла роль злодейки, а теперь еще и жалобы выслушивает. Бедную рабыню никто не жалеет, никто не любит.

— Моя вина, моя, — рассмеялась благородная супруга Су. — Эй, кто-нибудь, подойдите, помассируйте ноги тетушке Сянцзюань, пусть ее гнев утихнет.

Другие служанки, увидев это, со смехом и щебетом бросились исполнять приказ, и атмосфера в зале оживилась.

Смех донесся до самых дверей, но наложницы, ожидавшие снаружи, не смели даже поднять головы.

Они боялись. Боялись повторить судьбу Чжэн.

В былые времена драгоценная супруга, обласканная вниманием Императора, и взгляда на них не бросала. Что бы они ни делали, что бы ни говорили, ей было безразлично. Она даже не требовала от них являться на утреннее приветствие.

Постепенно они и сами перестали часто бывать во Дворце Ясной Луны, заглядывая лишь в первый и пятнадцатый день месяца, ведь все знали — драгоценной супруге нет дела до этих пустых церемоний.

Лишь два дня назад, когда она заставила Чжэн на коленях молить о прощении во Дворце Ясной Луны, а на следующее утро ту лишили титула и сослали в легендарный «холодный дворец», они внезапно осознали: все эти годы их жизнь была такой беззаботной лишь потому, что драгоценной супруге было все равно.

Захоти она расправиться с ними — достаточно было одного слова, одного кивка.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем двери главного зала вновь отворились. Вышла тетушка Сянцзюань и поклонилась им:

— Рабыня приветствует вас, Ваши Сиятельства. Прошу, входите в зал.

Благородная супруга Су восседала наверху. Глядя на наложниц, вошедших и выстроившихся в два ровных ряда, она с едва заметной усмешкой кивнула:

— Все мы старые знакомые еще со времен резиденции наследного принца. Не нужно этих церемоний, садитесь.

— Ваше Сиятельство снисходительны, но мы не можем, пользуясь вашей добротой, забывать о приличиях, — супруга Минь чинно присела в реверансе. — Мы с сестрами приветствуем вас, драгоценная супруга.

— Вольно, — благородная супруга Су подняла руку, приглашая их сесть. Она взглянула за спину супруги Минь. — И супруга Сюй пришла? Как ваше здоровье?

— Благодарю за заботу, Ваше Сиятельство, в последнее время я чувствую себя хорошо, — супруге Сюй не было и пятидесяти, но в ее волосах уже серебрилась седина, а в голосе не было ни капли жизненной силы.

— Редко когда вы собираетесь таким полным составом, — благородная супруга Су обвела всех взглядом. — По возрасту я должна бы называть большинство из вас «сестрами».

Наложницы в один голос запротестовали, что не смеют.

— Все, кто здесь сидит, имеют сыновей, — она посмотрела на немногочисленных женщин. За десять с лишним лет правления Его Величества в гарем не вошла ни одна новая женщина. — Все мы женщины и знаем, как нелегка женская доля. Все эти годы я не любила прибегать к унизительным для женщин уловкам.

Наложницы затаили дыхание, не решаясь ответить.

— Но о некоторых вещах, даже если я умолчу, вы, полагаю, уже догадались, — взгляд благородной супруги Су стал острым. — Мне все равно, кто из вас первым протянул руку, но с сегодняшнего дня…

Она сделала паузу, глядя на женщин, не смевших встретиться с ней взглядом:

— Живите спокойно. Не берите пример с Чжэн, поняли?

— Будем прилежно следовать наставлениям Вашего Сиятельства! — выдохнули наложницы.

— Можете идти, — благородная супруга Су холодно взяла чашку с чаем. — Если в следующий раз кто-то неразумный посмеет подсунуть мне нечто неподобающее, будете и дальше переписывать сутры, совершенствуя свой дух и накапливая благую карму.

Наложницы в трепете покинули Дворец Ясной Луны. Наложница Чжан подошла к супруге Минь:

— Ваше Сиятельство, что означали слова драгоценной супруги?

— Откуда мне знать? — раздраженно ответила супруга Минь. — Вместо того чтобы спрашивать меня, лучше бы пошла и спросила свою дочурку, что там стряслось с семьей ее супруга.

Если бы не слуга из семьи дяди супруга принцессы Жоудэ, который внезапно обезумел и напал на Юнь Яньцзэ, разве случилось бы все это?

При этой мысли она с насмешкой улыбнулась наложнице Чжан. Вот дура, до сих пор волнуется о таких мелочах.

Лицо наложницы Чжан мгновенно побледнело. В душе у нее кипели тревога и гнев, но она не смела выказать их перед супругой Минь. Какой безумец заварил всю эту кашу?

И что в итоге? Никто не остался в выигрыше, только Су Мэйдай разбередили.

— Уймитесь обе, — кашлянув, тихо сказала супруга Сюй. — Драгоценная супруга не из тех, кто срывает гнев на других без причины. Если вы не нарушали дворцовых правил, с чего бы ей чинить вам препятствия?

— Разве до происшествия на Императорском ипподроме Ваше Сиятельство хоть раз создавала нам трудности? — произнеся несколько фраз, супруга Сюй начала сильно кашлять, и лицо ее побледнело.

— Верно, — супруга Минь скривила губы в усмешке. — Сестра Сюй, вы на несколько лет старше нас и видите все яснее. Но раз так, зачем же вы сегодня пришли вместе с нами приветствовать драгоценную супругу?

— Хотите подлизаться к ней, так идите и говорите ей это в лицо. Нам это говорить бесполезно, — фыркнула супруга Минь. — Перед кем тут спектакль разыгрывать.

Сказав это, она села в свой паланкин и уехала, не оглядываясь.

Супруга Сюй, глядя ей вслед, лишь тихо вздохнула. Она устало опустилась в свой паланкин и плотнее закуталась в толстую накидку, только тогда почувствовав тепло.

— Ваше Высочество читает? — Цзючжу на цыпочках вошла во внутренний двор Дворца Чжанлю и, увидев принца Чэня, читающего под деревом, махнула рукой двум придворным дамам позади. — Сестры, давайте посидим пока во внешнем дворе, не будем мешать Его Высочеству.

Она, согнувшись, на цыпочках вышла и, лишь убедившись, что принц ее не видит и не слышит, спросила:

— Сестры, Его Высочество всегда такой усердный? Это, должно быть, очень тяжело.

— Да, — без тени смущения и не моргнув глазом кивнула придворная дама. — Его Высочество с детства усерден и прилежен. Бывает, за чтением он даже забывает о еде.

Покупка лучших бойцовых петухов и самых свирепых сверчков в погоне за первенством — это тоже своего рода усердие.

А романы — тоже книги.

Мы из Дворца Ясной Луны никогда не лжем.

Цзючжу уже собиралась что-то сказать, как вдруг откуда-то донесся кошачий крик.

Крик был пронзительным и жутким, похожим на плач младенца. Цзючжу невольно огляделась по сторонам:

— Где это кошка?

Две придворные дамы, давно служившие во дворце, по крику сразу поняли, что дело неладно. Они улыбнулись Цзючжу:

— Уездная принцесса, посидите здесь, а мы пойдем поищем.

Едва они ушли, как Цзючжу увидела принца Хуая. Он вышел из-за угла, неся в руках полосатую кошку с окровавленной лапкой.