Контент удален!

Чай был допит, и котёнок уже крепко спал.

— Великая наложница, — начал принц Чэнь, — уже поздно, нам пора прощаться.

— Так быстро уходите? — На лице великой наложницы Чжао отразилось сожаление. Она переложила спящего котёнка на мягкую подушку и позвала нянюшку: — На кухне ещё остались те пирожные? Девочке они понравились. Упакуйте их в коробку, пусть заберёт с собой.

Сказав это, она посмотрела на Цзючжу:

— Погоди немного. У меня в покоях есть несколько сшитых мной тканевых тигров. Сейчас принесу.

Цзючжу открыла было рот, но в итоге лишь с улыбкой кивнула:

— Благодарю вас, Ваше Сиятельство.

Вскоре великая наложница Чжао вернулась с деревянной шкатулкой в руках. Та была доверху набита тканевыми тиграми.

Приняв шкатулку, Цзючжу поклонилась в знак благодарности:

— Благодарю вас, Ваше Сиятельство.

— Эти безделушки не стоят благодарности, — старая великая наложница Чжао с улыбкой погладила шкатулку. — Если бы мой сын был жив, его дочери было бы сейчас столько же лет, сколько и тебе.

Цзючжу не решилась спросить, как умер её сын.

Когда они с принцем Чэнем покидали дворец Цзинъань с пирожными и шкатулкой в руках, старая великая наложница проводила их до самого внешнего двора. Цзючжу остановилась на ступенях у покрытых красным лаком ворот и оглянулась на просторный двор. Она увидела других старых великих наложниц — им было явно любопытно, но они не решались подойти. От этого на душе у неё стало как-то тоскливо и горько.

Когда покрытые красным лаком ворота закрылись перед ними, Цзючжу, прижимая к себе шкатулку, пошла по длинному дворцовому переулку.

— Ваше Высочество, — спросила она принца Чэня, — у этой великой наложницы были дети?

— Возможно, были, — он тогда был ещё очень мал и многого не помнил. — У прежнего императора было много жён и наложниц, а значит, и много принцев и принцесс. Некоторые умирали во младенчестве, не успев даже получить признание.

Заметив, что Цзючжу понурила голову, он решил, что она расстроилась из-за разлуки с ним, и сказал:

— Не грусти. Знаешь что? Как только твой старший дядюшка отправит людей к семье Чжоу со сватовством, я попрошу матушку забрать тебя обратно.

Цзючжу очень хотелось напомнить ему, что дворец — не то место, куда можно «вернуться». Её дом — поместье помощника министра Мина. Но, подумав, что Ваше Высочество просто не хочет с ней расставаться, она проглотила эти слова. Вместо этого она приподнялась на цыпочки и прошептала принцу Чэню на ухо:

— Ваше Высочество, я тут подумала об одной вещи... возможно, немного крамольной.

— О чём же? — Принц Чэнь не верил, что с её-то робостью она способна на какие-то крамольные мысли.

— Как вы думаете, если бы прежний император брал поменьше наложниц, разве страдало бы столько женщин? — Цзючжу крепче сжала шкатулку. — Я просто так подумала. Ваше Высочество, никому не говорите. Иначе мне конец.

— Боишься, что я расскажу, и всё равно говоришь мне? — Принц Чэнь с улыбкой посмотрел на неё.

— Ваше Высочество не чужой человек, вам можно, — Цзючжу стрельнула глазками. — А если вы кому-нибудь расскажете, я просто не признаюсь. Всё равно никто, кроме вас, не сможет доказать, что я это говорила.

— Ишь, какая хитрая, — принц Чэнь протянул руку и ткнул Цзючжу в щёку. Она, уворачиваясь, залилась смехом.

— Поросёнок Мин, не волнуйся, — глядя на её разрумянившееся от смеха лицо, принц Чэнь завёл руки за спину и неловко произнёс: — Я не такой, как они.

Цзючжу, моргая, смотрела на него.

Видя, что она молчит, и догадавшись, что она всё поняла, принц Чэнь напустил на себя суровый вид:

— Вот так вот. Возвращайся и не надумывай лишнего. Месяц... пролетит быстро.

Он знал, что она любит быть рядом, и позволял ей это.

В конце концов... она ведь его будущая жена.

— Ваше Высочество, вы покраснели?

— А, плащ слишком тёплый, жарко.

— И покрасневшим вы тоже очень красивы, Ваше Высочество.

— Поросёнок Мин, замолчи.

— ...

— Ладно, говори что думаешь. Давай сюда шкатулку, я понесу.

Утром, когда туман ещё не рассеялся, Сунь Цайяо уже сидела во дворе. Но вот солнце пробилось сквозь утреннюю дымку и поднялось высоко в небо, а Мин Цзючжу во дворце Чжанлю так и не появилась.

— Уездная принцесса Мин сегодня не приходила? — глядя на непривычно тихий двор, она поймала себя на том, что скучает по оживлению, которое приносила с собой Мин Цзючжу.

— Супруга цзюньвана, уездная принцесса Мин покинула дворец сегодня рано утром, — ответила служанка. — Я слышала от Сяо Люцзы со двора принца Чэня, что она вернётся в канун Нового года на дворцовый пир.

«Вернётся»?

Услышав это слово, Сунь Цайяо растерянно посмотрела на служанку. Неужели эти служанки и евнухи уже почитают Мин Цзючжу за супругу принца Чэня?

Она опустила взгляд и вздохнула:

— Уездная принцесса Мин покинула дворец, и во дворце Чжанлю сразу стало так пусто.

— Вот именно! Несколько сестёр очень расстроились, когда узнали, что уездная принцесса уехала домой, — с улыбкой сказала служанка. — Они так хотели поиграть с ней в верёвочку, даже верёвки приготовили.

— В верёвочку?

— Да, — кивнула служанка. — Позавчера уездная принцесса услышала, как мы упомянули эту игру, и очень заинтересовалась. Мы попросили принести из Палаты дворцовых дел красивые и мягкие верёвочки, которые не ранят рук, чтобы научить её играть.

Стоило Мин Цзючжу лишь вскользь упомянуть об этом, как служанки тут же сами бросились искать верёвочки. Потому что им нравилась Мин Цзючжу, или потому что они хотели ей угодить?

Пожалуй, весь гарем стремился выслужиться перед будущей супругой принца Чэня. Говорили, даже старые великие наложницы, что жили в западной части дворца и никогда не выходили наружу, после визита Мин Цзючжу отправили ей целую шкатулку подарков.

Людские сердца — самое правдивое из зеркал.

Она подняла голову, прерывая болтовню служанки, и направилась в свой двор. Но перед тем, как войти в дом, она на мгновение задумалась и повернула к главному дому, где жил Юнь Яньцзэ.

Снаружи не было слуг. Она отдёрнула занавеску и вошла:

— Ваше Высочество...

Юнь Яньцзэ как раз переодевался. Он быстро натянул одежду на левую половину тела и обернулся.

На одно мгновение ей показалось, что он смотрит на неё очень холодно. Но, приглядевшись, она увидела лишь улыбку в уголках его глаз. Холодный взгляд был всего лишь обманом зрения.

— Цайяо, почему ты вошла? — Юнь Яньцзэ просунул левую руку в рукав и отвёл взгляд.

Сунь Цайяо подошла к нему и помогла надеть правый рукав:

— Ваше Высочество, почему вы переодеваетесь в одиночестве?

— Я ранен, не хочу, чтобы слуги видели, — он повернулся и надел чистое верхнее одеяние. — Ты все эти дни была со мной во дворе. Наверное, заскучала.

— Пока я с Вашим Высочеством, мне не скучно, — Сунь Цайяо покачала головой. Помогая ему поправить пояс, она заметила царапину у него на левой щеке, ближе к подбородку. Она протянула руку и коснулась её: — Ваше Высочество, откуда эта рана?

— Где? — Юнь Яньцзэ коснулся щеки и, взглянув на своё отражение в зеркале, беззаботно ответил: — Наверное, плохо спал ночью и сам себя случайно оцарапал.

Сунь Цайяо вздохнула и, повернувшись, взяла со стола коробочку с мазью:

— Ваше Высочество, вам нужно лучше беречь себя.

— Хорошо, — Юнь Яньцзэ мягко улыбнулся, позволяя Сунь Цайяо нанести мазь. В бронзовом зеркале отразилось его улыбающееся лицо. Он поправил левый рукав, плотно прикрыв руку, и ласково произнёс: — Не волнуйся, я буду себя беречь.

Мужчина в зеркале был очень красив: брови — как мечи, глаза — как звёзды, весь облик — воплощение изящества и учтивости.

Словно лучший в мире нефрит.

Сойдя с повозки, Цзючжу увидела у ворот несколько экипажей.

— У нас сегодня гости? — с удивлением спросила она привратника.

— Госпожа вернулась? — обрадовался привратник и шёпотом предупредил: — Сегодня к хозяину приходили несколько господ из Министерства финансов. Они очень спешили, а лица у них были серьёзные. Должно быть, случилось что-то важное.

«Важное?»

За те несколько дней, что она провела во дворце, ничего важного, кажется, не произошло. Разве что родную мать цзюньвана Ци понизили в звании.

Она вошла во двор, где её уже ждала Чуньфэнь. Увидев госпожу, служанка поспешила к ней навстречу:

— Приветствую вас, госпожа.

— Сестрица Чуньфэнь, и ты туда же, дразнишь меня этими церемониями? — Цзючжу взяла её под руку. — Перестань, пожалуйста, а то мне как-то не по себе.

Увидев её реакцию, Чуньфэнь рассмеялась:

— Хорошо, госпожа. Ваша матушка ждёт вас во дворе, идёмте со мной.

— Привратник сказал, что к отцу приходили господа из Министерства финансов. Что-то случилось?

— А из-за кого же ещё, — прошептала Чуньфэнь. — Конечно, из-за цзюньвана Ци.

Цзючжу замерла и повернулась к Чуньфэнь.

— Семья Чжэн совершила тяжкое преступление и была брошена в темницу, а во дворце супругу Нин отправили в Холодный дворец. Вот господа и забеспокоились, что это затронет цзюньвана Ци, и пришли к хозяину просить совета, — Чуньфэнь покачала головой. — Я в придворных делах не разбираюсь, но, в общем, эти чиновники теперь бегают и ищут способ помочь цзюньвану Ци.

Цзючжу молча направилась в главный двор, где жили её родители. Там любящая мать, госпожа Шэнь, тут же заставила её выпить большую чашу питательного бульона.

— Снаружи гости, твой отец скоро придёт повидаться с тобой, — госпожа Шэнь оглядела дочь. Одежда с иголочки, цвет лица здоровый — можно было успокоиться.

Цзючжу жестом велела всем слугам выйти из комнаты. Опустив голову и теребя подол платья, она спросила:

— Матушка, отец станет помогать цзюньвану Ци и семье Чжэн?

— В придворных делах твоя матушка не сильна, — с улыбкой ответила госпожа Шэнь. — Но твой отец — человек с твёрдыми убеждениями. Он не станет принимать решение лишь потому, что его об этом просят.

— Матушка, — Цзючжу подняла глаза на госпожу Шэнь, — я не хочу, чтобы отец помогал цзюньвану Ци. И тем более — семье Чжэн.

Госпожа Шэнь на миг замерла: дочь впервые просила о чём-то, что касалось придворных дел. Не спрашивая о причинах, она тут же кивнула:

— Хорошо. Сиди здесь, жди меня. Я пойду и намекну твоему отцу.

Вскоре госпожа Шэнь вернулась, а за ней шёл Мин Цзинчжоу.

— Не волнуйся, доченька, — видя беспокойство на лице дочери, Мин Цзинчжоу пояснил: — Твой отец и не собирался заступаться за семью Чжэн. За эти годы они натворили немало глупостей, так что нынешнее их положение вполне заслуженно.

— Его Величество — мудрый правитель. Раз он бросил семью Чжэн в императорскую темницу, значит, они совершили непростительное преступление, — он сел рядом с дочерью. — К тому же, моя милая дочка не хочет, чтобы папа им помогал, так что я и подавно не стану.

— Я кое-что скрывала от вас, — перед лицом любящих её родителей Цзючжу опустила голову ещё ниже, не в силах поднять глаза от стыда. — Восемь лет назад я действительно видела драгоценную супругу и Ваше Высочество принца Чэня. Но не в городе Линчжоу, а за его пределами, у реки Хуаси.

Мин Цзинчжоу много лет служил чиновником и по одному этому тону понял, что здесь кроется какая-то тайна. Улыбка медленно сползла с его лица.

— Цзючжу, что с тобой тогда случилось?

— Люди из семьи Чжэн хотели меня убить, — Цзючжу стала вспоминать события того дня. — В тот день я надела серебряную шпильку, подаренную наставником, и спустилась с горы, чтобы купить рыбы. По дороге я услышала, как кто-то говорил о каком-то поваре, о чём-то без цвета и запаха.

— Они меня заметили, — рука Цзючжу сжалась в кулак, а затем медленно разжалась. — Тот человек, которому я оцарапала подбородок серебряной шпилькой, сказал, что я слишком много знаю и меня нельзя оставлять в живых.

Вода в реке в тот день была ледяной. Она заливалась ей в уши и нос. Она просто плыла по течению, в полном сознании, в отчаянии ожидая прихода смерти.

— Ваше Высочество спас меня, — произнеся эти слова, Цзючжу подняла голову, словно после сильного ливня наконец-то выглянуло солнце. — И ещё он дал мне конфету.