Контент удален!

Я очнулась от резкого, тяжелого звука — будто что-то с грохотом захлопнулось. Глаза-то я открыла, но потребовалось время, прежде чем чувства начали возвращаться к телу. Казалось, к рукам и ногам привязали гири, а незнакомый потолок долго плавал перед глазами туда-сюда. 

Где я? Почему я вообще спала? 

Сознание окончательно прояснилось лишь благодаря одному голосу, донесшемуся до моего заложенного уха.

— «…дабы оберегали тебя от злой жены, от льстивого языка чужой жены. Не желай красоты её в сердце своем, и да не увлечет она тебя ресницами своими. Ибо из-за блудной жены обнищевают до куска хлеба, а распутная жена охотится за душой дорогой…»

Этот голос был одновременно крайне чуждым и до ужаса знакомым. Почувствовав, как сознание буквально вскипает, словно меня окатили ледяной водой, я рывком села в постели.

— Вы!..

Кардинал, стоявший у окна с раскрытым Священным Писанием в руках и бормотавший строки, повернул голову и взглянул на мое перепуганное лицо.

Его глаза, подобные бездонным провалам тьмы, зловеще блеснули в свете камина.

— Вы проснулись. Наконец-то. 

— … 

— Должно быть, вы весьма довольны собой.

Я быстро обвела взглядом комнату. Помещение было обставлено с роскошью, которая совершенно не вязалась с текущей ситуацией. Вся мебель, включая кровать, на которой я сидела, была высочайшего качества. Золотые листья на потолке и тяжелые гобелены на стенах могли бы поспорить в изысканности со спальней любого знатного аристократа. Присутствие здесь кардинала Ришелье казалось чем-то инородным.

— Где я, черт возьми?.. 

— В частной резиденции кардинала. Сразу предупрежу: кричать бесполезно. Здесь нас никто не побеспокоит.

«Кто бы сомневался…» — я тряхнула гудящей головой. Нужно скорее вспомнить: я точно была в ателье мадам Мелиссы…

— Где мои дети?

Несмотря на то что кровь, казалось, отлила от тела, мой голос прозвучал пугающе ледяным даже для меня самой. Ришелье слегка нахмурился, с шумом захлопнул книгу и полностью развернулся ко мне.

— В поместье маркиза, полагаю. Откуда мне знать?

Что он только что сказал?.. 

Я зажмурилась и сделала глубокий вдох. Спокойно… Точно, Леон и Рэйчел были с рыцарями. Если меня действительно выкрали из ателье мадам Мелиссы, пока я была без сознания, то решение отправить близнецов пораньше было поистине спасительным ходом.

— Ха… Не думала, что мадам Мелисса окажется настолько глупой и никчемной предательницей. 

— Она — лишь истинно верующая душа. 

— И что же этой «истинно верующей» было обещано взамен за пособничество вам?

Ришелье ничего не ответил. Вместо этого он подтянул стоявший у камина стул к самой кровати, сел и принялся сверлить мое лицо пронзительным взглядом. В его глазах смешались ярость, стыд, чувство вины и вожделение — от этого взгляда по коже невольно пробежали мурашки.

— Удивительно, как женщине в одиночку удалось провернуть нечто столь невозможное. Это сплочение знати, подобное своре псов, это движение еретиков… Скажите, вы ведь истинное воплощение дьявола, не так ли? 

— Не знаю, воплощение ли я дьявола, но раз вы в какой-то мере способствовали этому, значит, вы — его подручный.

— Способствовал?.. 

— У вас хватило наглости отравить молодого господина Нюрнберга кантареллой. Признаю, у вас есть определенные способности. Хотя мудрым вас не назвать.

При упоминании об этом страх сменился гневом, стоило мне вспомнить, что из-за этого человека я едва не потеряла Нору навсегда. На моих губах появилась слабая презрительная усмешка.

— Если бы не тот случай, мне бы не удалось так легко убедить остальных. Так что, полагаю, я должна сказать вам спасибо. 

— … 

— И за то, что страх потерять его помог мне окончательно осознать свои чувства к нему — тоже. Знаете, теперь мне кажется, что вы помогали мне намеренно. 

— …Происки лукавого всегда направлены на то, чтобы извратить волю Господа. 

— Неужели Отец и Матерь дали вам миссию отравить сына герцога Нюрнберга? А я-то думала, это лишь плод вашей жалкой ревности. Убийство и ревность — разве это не грехи, прямо нарушающие заповеди? 

— Я пытался спасти его душу. Чтобы он не совершил греха, осквернив себя связью с такой ведьмой, как вы… 

— Я — ведьма? Так где же моя метла?

Я язвительно усмехнулась, отчего темно-коричневые брови молодого кардинала угрожающе дернулись. Он подался вперед, сжимая и разжимая руки с вздувшимися венами — казалось, он готов наброситься на меня в любую секунду. Пока я, опустив взгляд, украдкой посматривала в сторону окна, он снова заговорил своим жутким голосом, напоминающим звук перекатывающихся железных шаров:

— Я привез вас сюда, чтобы спасти. Чтобы полностью очистить ваши плотские и духовные грехи и превратить вас в новую последовательницу веры. 

— И что, если я окажусь в ваших объятиях, мои грехи будут отпущены?

Я задала этот вопрос от полного абсурда ситуации, но, судя по тому, как он вздрогнул, я попала в самую точку. Глядя на это, я не смогла сдержать стона.

— Как же удобно быть священником. Можно называть изнасилование спасением. 

— Я не говорил, что собираюсь насиловать вас.

— Кардинал Ришелье. В чем истинная причина того, что я здесь? 

— … 

— Помнится, вы говорили, что из-за меня ваше тело, быть может, и чисто, но душа осквернена. Стало ли вам легче, когда вы свалили всю вину на меня? 

— …С тех пор как я узнал вас, я ни на миг не знал покоя. Лучше бы… лучше бы я уничтожил вас любым способом еще тогда. Если бы я сделал это, я бы предотвратил то, как эта страна оказалась во власти прихвостней дьявола и еретиков…

Его голос, вырывающийся словно из-под пресса, слегка дрожал. Будто он отчаянно пытался что-то подавить в себе.

«Спокойно… нужно действовать осторожно».

Я в упор встретила его мечущийся темный взгляд и произнесла низким, холодным тоном: 

— Зная о соглашении между королевским домом Сафави и родом Нойванштайн, и всё же решиться на такое… Тут только два варианта. Либо это ваша личная самоуправная выходка, либо вы верите, что Святому Престолу плевать, начнется война или нет.

— Вы действительно верите, что армия этих варваров-еретиков пересечет пролив ради вас одной? …Впрочем, если вы и впрямь воплощение дьявола, возможно, это вам под силу. Но даже если они нападут, у Церкви всё еще есть поддержка глубоко верующих союзных государств. И как вы думаете, станут ли подданные империи поддерживать вас так же, как сейчас, если вы втянете в это иностранные войска?

Этого я и сама не знала. В любом случае, обещание принца Али поначалу послужило отличной картой для убеждения трусливых дворян и давления на Церковь — и это было именно то, чего я добивалась. Я и сама не хотела, чтобы янычары высадились на побережье империи. Не говоря уже о том, что я не желала войны, — открытое привлечение чужой армии неизбежно вызвало бы смуту в народе.

— Кто знает. Но сейчас Церкви стоит опасаться вовсе не внешнего врага. 

— … 

— В любом случае, раз вы приложили столько усилий, чтобы притащить меня сюда, значит, отпускать живой вы меня не намерены. Так давайте послушаем, в какие игры вы решили поиграть. Собираетесь тайно переправить меня в какой-нибудь монастырь и запереть навечно? Или намерены заставить меня покориться вам прямо здесь?

Кардинал, вновь одарив меня этим чертовым пристальным взглядом, медленно поднялся со стула. Пульс участился, ладони вспотели, но я старалась не подавать виду и сидела неподвижно.

— Его Святейшество желает сжечь вас заживо. 

— … 

— Он хочет сделать из вас пример и вернуть на путь истинный верующих, поддавшихся дьявольскому искушению. Разумеется, прежде чем это случится, у него будут к вам свои дела. Здесь полно тех, у кого к вам много «дел». 

— … 

— Но я могу спасти вас.

Он подошел вплотную к кровати и, склонившись, выдохнул ледяное дыхание мне в самое ухо. Я изо всех сил сдерживала подступившую тошноту. 

— Если вы пообещаете мне одну вещь. 

— …Какую же? 

— Если вы пообещаете разорвать все связи с мирским и полностью подчиниться мне. 

— … 

— Тогда больше не будет никаких человеческих терзаний, и дьявол больше не сможет использовать вас.

Я медленно перевела взгляд, которым до этого косила на окно под опущенными ресницами. Затем я медленно, очень медленно закинула голову назад и разразилась хохотом, будто выплескивая весь спертый воздух из легких.

— Ха-ха-ха-ха!..

Было ожидаемо, что от моего смеха и того, как затряслись мои плечи, его лицо окаменело, приняв неописуемое выражение. Не обращая на него внимания, я продолжала смеяться и выплюнула слова тоном, который даже мне самой показался до боли похожим на манеру нашего Элиаса:

— Простите, но, как вы и сказали, я человек крайне мирской. И такой мужчина, как вы — который не стоит и дырявого носка моего рыцаря — никогда меня не удовлетворит. Надо же, какой жалкий человек… Какая жалость, что вы тешили себя иллюзиями, будто меня так легко прибрать к рукам. Уж лучше я буду гореть в вечном огне, чем буду с вами!

Черные зрачки Ришелье вспыхнули адским пламенем, и в следующее мгновение он, подобно хищному коту, яростно набросился на меня. Мы какое-то время боролись на постели. Вспомнив прием самообороны, которому когда-то учил меня Джереми, я со всей силы ударила его коленом.

Бам!

К счастью, я попала точно в цель. Лицо кардинала, который только что придавливал меня с намерением раздавить, из белого стало синюшным, и силы мгновенно покинули его. Пользуясь моментом, я проворно выскользнула из-под него.

— Ты не сможешь причинить мне вред, извращенный молокосос.

Я сразу бросилась к окну. Внизу, под ветвями платана, почти полностью закрывавшими обзор, виднелась земля. Тяжело дыша, я сорвала со стены плотный гобелен. В тот самый момент, когда Ришелье, скорчившись пополам и стоная, попытался пошатываясь броситься ко мне, я прыгнула в окно!

Благо я успела обернуться гобеленом, иначе я бы превратилась в кровавое месиво, собрав все ветки деревьев еще до того, как достигла земли.

Следом последовал мощный удар, от которого всё тело онемело и по нему разлилась парализующая боль. Зима сковала землю, сделав её твердой. Даже если кусты и гобелен сработали как подушка, этого было недостаточно, чтобы полностью смягчить падение с высоты четвертого этажа. Хотя это было в сто крат лучше, чем ничего.

БУМ!!!

Пока я, прихрамывая, пыталась подняться, совсем рядом раздался еще один оглушительный грохот, будто упало что-то массивное. Неужели кто-то еще, такой же похищенный, как я, тоже выпрыгнул? В любом случае, времени на раздумья не было. Я подхватила подол разодранного платья и бросилась бежать наутек.