Контент удален!

— Если вы сдержите своё обещание... то... скажите, каковы его предпочтения? 

— Не кажется ли вам, леди, что это вопрос, на который вы должны ответить сами? 

— Но ведь вы так близки со своими детьми, как редко кому удается. Разве нет ничего, что вы могли бы посоветовать своей будущей невестке?

Похоже, в голове у этой девушки свадьба уже отгремела. Господи, да откуда мне знать о вкусах Джереми в женщинах? В прошлом я даже помолвку ему устроила, а он — пока я не начала пилить его каждый день — не прислал своей невесте ни единого цветочка! Ни капли романтики в человеке.

Фух, Элиас стал таким бабником, что уже спасу нет, а Джереми, наоборот, — такой безразличный, что хоть плачь. Я снова горько усмехнулась и ответила максимально мягко: 

— Его романтические предпочтения — это вопрос, который вне моей компетенции.

***

— Ждите меня, прекрасные леди! Сегодня ночью я заставлю ваши сердца пылать!

...Казалось бы, пора уже привыкнуть, но сдержать тяжелый вздох я была не в силах.

Пока мой второй сын, вставший спозаранку, уже вовсю щеголял в ослепительном наряде, да еще и с декоративным луком на плече, устраивая настоящее шоу, я собиралась неспешно. Мы ведь ехали на обычный банкет, так почему же я чувствую себя как полководец перед решающей битвой? В полупьяном от предвкушения тумане я надела роскошное нежно-розовое платье, закончила прическу, и тут за мной зашел Джереми.

— «Свет мой, зеркальце, скажи...» — пытаешься выяснить, кто на свете всех милее? Почему так долго? 

— Да, именно этим я и занималась. 

— И что сказало зеркало? 

— Что если я хочу стать первой красавицей империи, мне нужно избавиться от моей дочери. 

— Похоже, у зеркала проблемы со зрением.

Если я старалась выглядеть максимально эффектно, то мой старший сын, одаренный природой выдающейся внешностью, в этот раз выглядел преступно роскошно. Возможно, дело было в новой форме с золотыми и ярко-красными акцентами. Мне уже заранее жаль тех леди на банкете, чьи сердца будут разбиты, и тех молодых дворян, у которых уведут возлюбленных.

— У тебя недовольный вид. Опять что-то беспокоит? 

— Нет. Просто думаю, до чего же докатился Эли. 

— Не бери в голову. Уж лучше пусть страдает этой ерундой, чем занимается чем-то более опасным.

...Эти слова ударили по моему больному месту. Да, если он ограничится репутацией главного бабника столицы — это еще полбеды. А что, если...

— Шури, ты мне чего-то не договариваешь?

Вот же, вечно он прикидывается простачком, а на деле видит меня насквозь! Я поспешно замотала головой и перевела тему:

— Ничего такого. Джереми, а как у тебя дела? Ты с кем-нибудь встречаешься?

Джереми скрестил руки на груди, чуть склонил голову, и его золотистые волосы шелком легли на плечи, а затем он нахмурился: 

— Не знаю. Пока что меч мне милее любой женщины. Но к чему этот вопрос? 

— Просто... мне бы хотелось, чтобы ты был с той, кого выбрал сам. У тебя ведь столько предложений... 

— Тебе кто-то что-то наплел? Что не занимаешься браками своих приемных детей?

...Прямо мне никто ничего не говорил, но слухи доходят. В тот раз, когда я сама выбрала ему невесту, все равно виноватой осталась я, потому что он тянул со свадьбой.

— Дело не в этом... Я просто хочу твоего счастья. 

— А что, если я никогда не женюсь? 

— Но ты же будущий глава рода. 

— Да отдал бы всё это Элиасу, и дело с концом.

Он бросается такими страшными словами с таким спокойным видом. Уж лучше бы близнецам всё отдал! Пока я качала головой, стараясь улыбнуться, Джереми озорно сверкнул своими темно-зелеными глазами и хихикнул: 

— Шури, не обращай внимания на то, что болтают другие.

Моя рука, поправлявшая изумрудную сережку, идеально подходящую к ожерелью с перидотом, замерла. Это же были мои собственные слова, которые я когда-то говорила детям.

— Я не обращаю внимания... Просто боюсь, что стрелы полетят в вас. 

— Кто посмеет пустить в нас стрелы? Просто скажи мне.

Джереми подошел ближе, взял меня за руку своими большими ладонями и спросил с шутливой серьезностью. Тепло его кожи успокаивало, и я ответила в том же тоне: 

— А если скажу, что ты сделаешь? 

— То же, что умею лучше всего — оторву всем ноги... кхм-кхм, то есть избавлюсь от них. 

— Если будешь так реагировать, в одночасье наживешь себе врагов повсюду. 

— Пусть. Уничтожу их всех, пока в этом мире не останемся только мы. Тогда наступит истинная эра львов, и мы будем править всем светом. А теперь — ни слова больше о свадьбах. Кажется, я попал в твою ловушку, матушка Шури. Абсолютно недопустимый разговор, имей в виду.

***

Так как фестиваль в честь основания империи проходит раз в четыре года, на банкет съехались пышные делегации из всех союзных государств. Принц Али-паша из Сафави, принцы и принцессы Тевтонского королевства — они ходили в своих экзотических нарядах, приковывая взгляды всех жителей империи.

Но стоило появиться нашей семье, как все внимание моментально переключилось на нас. Близнецы в золотистых нарядах, Элиас в строгом черном костюме с декоративным луком на плече и, конечно, Джереми — «лев Нойванштайна», восходящая звезда этого времени. Ох, не могу сдержать гордости.

Посмотрите на эти взгляды — полные восхищения и зависти, — которые сыпались со всех сторон, стоило нам войти в зал. Конечно, если бы все знали истинное лицо этих «львят» за их прекрасной внешностью, они бы в ужасе разбежались, но кому какое дело? Йохан, ты видишь? Дети, которых ты оставил мне, уже так выросли.

— Ого, ну и цветник кругом, — хмыкнул Элиас. 

— Средний брат, умоляю, не веди себя так вульгарно. 

— А что? Что тут вульгарного? Почему ты вечно придираешься только ко мне?

...Как бы мне хотелось, чтобы их ментальный возраст догнал физический. Эх, что делать с этим непутевым вторым сыном?

— О, рановато вы, щенок? 

— Это ты медлительный. Леди Нойванштайн?

Молодой «волк» из Нюрнберга подошел к нам с бокалом в руке и вежливо поприветствовал меня. Пока он говорил, взгляды толпы словно пригвоздили нас к месту — отвести глаза никто не мог.

Сегодня Нора был в мундире с синими и черными акцентами. Его образ был в резком контрасте с лучшим другом, а дикая, почти звериная харизма, которую он источал, явно плохо сказывалась на сердцах стоявших поблизости дам.

Чем ближе эти двое соперников стоят друг к другу, тем сильнее горят от ревности и восхищения сердца всех леди в зале. Ну, хотя бы глазу приятно.

В отличие от меня, пребывающей в умилении, Элиас выглядел крайне недовольным. 

— Почему ты вечно шляешься там, где и я? 

— Может, это ты появляешься там, где я? Предупреждаю на всякий случай: я не по мальчикам. 

— Да что ты несешь, лохматый?! Эй, брат, почему ты вообще водишься с таким типом?! 

— Не думаю, что мне нужны твои советы по части выбора друзей, глупый братец. Кстати, где твои родители? 

— Не принято расспрашивать о чужих родителях. 

— А, извини. 

— Да ненавижу я этого типа! 

— И что?

Не знаю, что это был за диалог, но пока они обменивались колкостями, к нам приблизилась юная леди Генрих. Окруженная свитой из юных леди, она важно обмахивалась веером и одарила меня приветливой улыбкой. Её пышные платиновые кудри блестели, а лицо с румянами выглядело свежим, как только что распустившийся тюльпан.

— Леди Нойванштайн. 

— Леди Генрих. У вас прекрасное платье. 

— Благодарю. А вы тоже выглядите не менее...

Она не успела закончить, как вдруг её качнуло в сторону, будто кто-то толкнул её в спину. Если быть точнее, она споткнулась — может, о собственный подол — и, пошатнувшись, полетела прямиком в то самое место, где Джереми, Нора и Элиас стояли и рычали друг на друга!

— Ой! 

— А-а-а-а!

Бум! Шмяк!

Наступила тишина. Я замерла, вытянув руку и открыв рот от удивления. Три парня, проявив поразительную реакцию, ловко отскочили назад и теперь хлопали глазами, глядя на меня. В этот же момент близнецы, стоявшие по обе стороны от меня, разразились злорадным смехом.

— Пу-ха-ха-ха! 

— А-ха-ха-ха! Могли бы и поймать! А-ха-ха!

Естественно, вслед за ними по залу прокатилась волна насмешливого хихиканья. Я с искренним сочувствием посмотрела на свою несостоявшуюся невестку, растянувшуюся на полу.

Ну и бессердечные же они. Три рыцаря, один — главный бабник страны, а ни капли галантности!

— Леди, вы в порядке? Не ушиблись?

К счастью, первая красавица столицы, кажется, не получила серьезных травм. Но её лицо стало пунцовым, она вскочила и пулей вылетела из зала, выглядя совершенно жалко.

— Ой, ну умора... Пу-ху-ху!

Близнецы всё еще держались за животы, а я уперла руки в бока и уставилась на этих трех негодяев. Те в ответ посмотрели на меня с такими невинными глазами, будто святые ангелы. Вы посмотрите на них!

— Вам что, трудно было её поймать? 

— С чего бы? Этим должен заниматься брат, он же типа рыцарь. 

— Что ты несешь? Тянуть руки к леди без причины — против кодекса рыцарства. Верно, друг мой? 

— Именно. Настоящий рыцарь должен беречь силы. Да и сколько раз уже было, когда мы пытались помочь, а всё заканчивалось катастрофой...

...Что ж, логика в их оправданиях есть. Не поспоришь.