— Пока я прочла только о том, как вы закатили истерику, когда учились ходить, и как подрались в первый же день в детском саду.
В письме было написано «подрался», но на деле это было просто избиение в одни ворота. Ли Хи У тихонько засмеялась, жуя еду. Её пухлые щеки забавно приподнялись.
— И она такое писала?
От нелепости ситуации он сухо усмехнулся. Писала не о том, что он сделал первые шаги, а о том, что разозлился — то есть, подчеркивала его скверный характер. И не о том, что пошел в садик, а о том, что подрался — снова про характер.
«Она, наверное, еще мягко выразилась», — подумала Ли Хи У.
— Хотите почитать вместе, господин гость?
Её необычайно черные глаза радостно заблестели.
— Нет, у меня есть кое-что другое, чем я бы хотел заняться с тобой, малышка.
Уловив намек в его голосе, Ли Хи У закрыла рот и принялась тихо жевать, как хомяк.
***
После ужина Ча Гёль, который «хотел заняться кое-чем другим», устроился на диване и включил фильм. Днем Ли Хи У пыталась смотреть телевизор, пока была одна, но нормально посмотреть так и не удалось — призраки постоянно отвлекали, не давая сосредоточиться.
Свернувшись в объятиях Ча Гёля, Ли Хи У с сияющими глазами откусывала по кусочку от печенья, которое он дал ей в руку. Несмотря на то что она плотно поужинала, печенье исчезало так, словно она была голодна.
В кинотеатр водил, оперу показывал... «Видимо, господину гостю нравятся фильмы», — подумала она.
— Нужно пробовать разное, чтобы у тебя, малышка, появились свои вкусы.
Но фильм, который он включил, пошел по совершенно не запланированному им сценарию.
Ча Гёль выбрал первый попавшийся фильм, и им оказался хоррор с призраками. Ли Хи У смотрела его так напряженно, что казалось, будто она вообще не дышит.
Для Ча Гёля фильм был абсолютно не страшным и до жути скучным; будь он один, выключил бы еще в самом начале, но реакция Ли Хи У так его забавляла, что он оставил его.
Печенье в её руках превратилось в крошки, которые осыпались на его одежду и диван.
Его это должно было раздражать, но вместо этого он лишь улыбался — видимо, его сумасшествие не лечится.
— …Выглядят как ненастоящие.
И откуда ей знать, как выглядят настоящие? Ча Гёль крепче прижал её к себе, уткнулся носом в её плечо и шумно вдохнул запах. Как только он попытался отстраниться, Ли Хи У тут же испуганно пискнула и, сделав жалкие глаза, как у брошенного котенка, попросила обнять её снова.
— Что за любовь к призракам?
Ли Хи У так увлеклась, что её нахмуренное лицо ни на секунду не расслаблялось. Ча Гёль, как и в кинотеатре, смотрел не фильм, а на неё. Не отрывает взгляда, словно ей совсем не страшно.
Досмотрев фильм в напряжении, Ли Хи У с облегчением выдохнула только тогда, когда пошли титры. Опустив взгляд на свои руки, она вздрогнула.
Печенье, которое она держала, превратилось в пыль, и в руках почти ничего не осталось.
— Ой, это…
Она перевела взгляд на засыпанную крошками одежду Ча Гёля, а затем на диван.
— Я, кажется, с ума сошла.
Она даже не заметила, как это произошло. В панике она начала искать салфетки. Ча Гёль перехватил её запястья и отряхнул крошки с её ладоней.
— Нравятся призраки?
Он невозмутимо задал вопрос, от которого её бросило в дрожь.
— Нет! Не нравятся!
Она так бурно отрицала это, что аж подпрыгнула на диване.
— А смотрела так, будто оторваться не могла. Аж призракам завидно стало.
Ну что за абсурд! Ли Хи У отчаянно замотала головой. Как он мог сделать такие странные выводы? Ча Гёль притянул её за запястье и слизнул крошки с ладони. От щекотки пальцы рефлекторно сжались.
— Если бы ты с таким усердием училась, поступила бы в любой университет.
— Да не так уж… сильно я и смотрела.
Ча Гёль не выпустил её руку, а наоборот, притянул ближе и обнял. От них обоих пахло сладким сливочным печеньем. Уткнувшись лицом в его широкую грудь, Ли Хи У наконец-то смогла нормально вдохнуть.
— …Простите, что намусорила. Я всё уберу.
— Тогда наша уборщица начнет переживать, что ей платят просто так.
Она не совсем поняла логику, но смысл был ясен: убирать не нужно. Но разве можно оставить всё вот так?
— А ты, я смотрю, бесстрашная. Глазом не моргнула, когда призраки появлялись.
Ча Гёль медленно поглаживал её по спине. То, как она жалась к его груди, терлась лицом и вдыхала его запах, было до безумия мило. Даже если бы я завел собственного ребенка, вряд ли бы почувствовал что-то подобное, — подумал он.
От переполняющих чувств мышцы в груди напряглись.
Сумасшедший ублюдок, докатился.
— Они просто слишком… ненастоящие.
Из-за того, что она уткнулась в его грудь, слова прозвучали глухо и неразборчиво.
Создатели фильма явно никогда не видели настоящих призраков. И всё же она сидела затаив дыхание, потому что, несмотря на их внешний вид, сюжет был весьма правдоподобным.
К тому же тема была ей слишком близка, чтобы остаться равнодушной.
— А ты видела настоящих?
— Да-не-ет?
Ли Хи У так испугалась, что резко отпрянула от его груди. От неожиданности она сама не поняла, что сморозила. Ча Гёль прищурился, глядя в её широко распахнутые глаза, и слегка склонил голову набок.
Сердце бешено заколотилось.
Может, просто рассказать? Признаться прямо сейчас? Ли Хи У в нерешительности закусила губу.
— Ты ведь видела призраков?
Вопреки своим мыслям, она рефлекторно замотала головой. Да так сильно, что волосы разлетелись во все стороны. Ну вот, как теперь признаться? Её лицо приняло плаксивое выражение.
— С ума сойти. Делаешь такое лицо и ждешь, что я поверю твоему ответу?
У Ли Хи У, плотно сжавшей губы, задрожал подбородок. Её огромные глаза смотрели на него уже не как у брошенного, а как у насмерть перепуганного котенка.
— …А е-если бы… я их видела… вам бы это не понравилось?
Её трясло, она задавала глупые вопросы, но почему-то это казалось ему невероятно милым.
Если задуматься, всё началось еще с их первой встречи, которая была весьма необычной. Учитывая, что она внучка шаманки, такая вероятность вполне существовала. Может, поэтому депутат Им её и ищет? — мелькнула мысль, и Ча Гёль нахмурился.
Неверно истолковав его реакцию, Ли Хи У едва не расплакалась.
***
Наутро, когда Ли Хи У открыла дверь и вошла в комнату, все три призрака разом ахнули. Она выглядела не просто как человек, видящий призраков, а как настоящий зомби.
Её бледное лицо опухло, как паровая булочка, глаза покраснели и запали, губы припухли, а на обеих щеках виднелись круглые красные отметины.
— Я лица не чувствую.
Бормоча себе под нос, Ли Хи У нетвердой походкой дошла до кровати и рухнула на неё лицом вниз.
— Ух!
Стон потонул в простынях. Онемело не только лицо — всё тело казалось чужим и болело при каждом движении.
— Что с ней?
— Тебя избили?
— Он тебя бил?! Вот же больной ублюдок!
Два призрака медленно повернулись и уставились на красивую девицу.
— У тебя что, выборочное расстройство гнева?
— По каким вообще критериям ты злишься?
— Пф! — фыркнула красивая и задрала нос. Остальные лишь покачали головами.
— А почему вы не пришли, а тут сидите?
Обычно, как только Ча Гёль уходил, призраки сразу прилетали в спальню. Но сегодня они остались в комнате, где Ли Хи У жила раньше. И даже в таком состоянии ей было интересно, почему.
— Письма хотели почитать.
— Мы по-всякому пробовали, но ничего не вышло.
— Слышь, просто сожги их. Так он тебя бил или нет?
— М-м, есть хочу.
Ли Хи У, казалось, была в полубреду. Раскинув руки и ноги звездой, она бормотала что-то, находясь на грани между сном и явью.
— Эй, очнись. Мы хотим письма почитать.
— Письма-а? А, угу. Но...
— Она что, пьяная?
— Я не... пила. Просто... из-за этих писем... у меня теперь столько проблем.
— Какие у тебя могут быть проблемы? Ты же к этим письмам вообще никаким боком.
Ли Хи У, до этого уткнувшаяся в стену, повернула голову и посмотрела на троицу, усевшуюся на полу. Её огромные глаза медленно моргали. Из-за того, что щека была прижата к подушке, и без того припухшие губы казались ещё более пухлыми.
Наверное, им можно рассказать. Если рассказать, они могут помочь найти выход. Вчетвером думать всяко лучше, чем одной.
— Слушайте. Вы же знаете, что я вижу призраков.
Реакция троицы была вялой. Они ждали, что она скажет что-то важное, а она выдала то, что и так всем известно. Но затем...