...Я смотрю, я всё вижу.
Ли Хи У приоткрыла глаза и украдкой взглянула на Ча Хе Джин. Та отвернулась, поэтому выражения её лица было не разглядеть.
— Ручаюсь, что любой мужчина, увидев Ча Хе Джин, влюбился бы в неё без памяти.
Услышав слова председателя Чхве, Ча Хе Джин тихо фыркнула.
— И откуда только врать научился.
— Мне стоило немалых трудов делать вид, что это не так. Мне казалось, ей не нравятся легкие победы.
— Ох, этот Чхве Хён О.
Ча Хе Джин рассмеялась. Уголки губ Ли Хи У тоже поползли вверх.
***
В то же самое время, когда Ли Хи У встречалась с председателем Чхве, Ча Гёль находился в подпольном казино, занятый работой. Из заведения выгнали всех посетителей. Трое мужчин в черных костюмах стояли в упоре лежа, упершись головами в пол, а сидевший рядом на стуле Чан Пхаль Ён лениво толкал их деревянной битой. Мужчины с грохотом валились на пол, как костяшки домино, тут же вскакивали и снова принимали стойку. Если присмотреться, щеки у них были багровыми и распухшими.
— Бляди вы тупые, вы по-другому работать не умеете?
— Никак нет!
— Мне из-за вас, уебков, рожу от стыда поднять тошно.
Чан Пхаль Ён вправлял мозги сотрудникам кредитной конторы «Ио», а Ча Гёль в это время...
— А-а-а!
... выбивал дурь владельцу казино.
Из VIP-комнаты в глубине зала доносились леденящие душу крики избиваемого человека. Игроки, занимавшие все три стола, давно сбежали, и остался только один, привязанный к стулу.
Ча Гёль выглядел жутко: в одной руке, обтянутой черной перчаткой, он сжимал запястье привязанного, а в другой держал молоток. В уголке рта криво торчала дымящаяся сигарета. Он полулежа сидел на краю стола, и от всей его позы веяло недобрым.
Позади Ча Гёля стояли трое мужчин с заложенными за спину руками и внимательно наблюдали за процессом. Это походило на мастер-класс: учитель показывает, ученики впитывают.
— Блядь, ну и голливудский экшен. Заебись отыгрываешь.
Из-за сигареты в зубах его речь звучала смазанно.
Ча Гёль еще ничего толком не сделал, а мужик орал как резаный, словно его убивают. Орал так, что уже сорвал голос. Может, ему пасть заткнуть? Ча Гёль поморщился и слегка приподнял голову. Один из стоявших позади парней мгновенно подскочил и аккуратно вытащил сигарету изо рта босса.
— Если будешь так дергаться, мне лень твою руку держать — просто прибью её гвоздем к столу.
— У-у-у-ух! П-пощадите! Спасите!
На лице Ча Гёля не было ни капли эмоций, только глухая скука. Обычная рутина — так можно было описать его выражение.
— Так я ж тебя и щажу, вот и вожусь тут с тобой. А иначе зачем мне всё это — просто убил бы и дело с концом.
Привязанный к стулу мужик, заливаясь слезами, соплями и слюнями, продолжал умолять о пощаде.
Если такой ссыкливый, на хера вообще в это лезть? Неужели думал, что прокатит?
— Думал, я тебя не найду?
Этот тип несколько месяцев назад занял кругленькую сумму в конторе «Ио», открыл казино и залег на дно. И, видимо, решил поиграть в игру «темнее всего под свечой» — набрался наглости и открыл новое подпольное казино прямо под носом у кредитной конторы.
Если его целью было вывести Ча Гёля из себя — он сорвал джекпот. Настроение у Ча Гёля было настолько хуёвым, что он лично взял молоток вместо Пхаль Ёна. Снаружи доносилась ругань Пхаль Ёна с его фирменным пусанским акцентом.
— Я-я... я не х-хотел... б-босс... пожалуйста, выслушайте...
— Знаешь, что такое «наказание за охуевшесть»?
Спросил Ча Гёль таким тоном, словно интересовался погодой, и тут же с размаху ударил молотком по мизинцу мужика.
Хрясь!
— А-а-ак! Кхх-х-х!
Мужик закатил глаза и истошно завопил.
— Блядь, оглохнуть можно. Заткните ему пасть.
Ча Гёлю это надоело, и он кивнул своим парням. Те тут же запихнули в рот мужику какую-то хлопковую перчатку и замотали лицо скотчем.
— Взял чужие бабки — верни. Нравилось лыбиться, глядя на наше здание?
Мужик, чья голова была насквозь мокрой от пота, замотал головой, мыча что-то нечленораздельное. Раздробленный мизинец мгновенно распух вдвое и покраснел, а ноготь почернел.
Покрутив в руке молоток, Ча Гёль кивнул парню позади, чтобы тот перехватил руку мужика. Даже через перчатку касаться этого куска дерьма было омерзительно.
Стянув одну перчатку, Ча Гёль достал из кармана брюк телефон.
Эта мелкая козявка не отвечает. Местоположение Ли Хи У — которая из воробышка превратилась в козявку — показывало, что она дома. Точнее, телефон был дома.
Вспомнив, что именно из-за этого урода он торчит здесь, а не едет домой, Ча Гёль снова с силой надавил молотком на раздробленный палец.
Мужик забился в конвульсиях, отчаянно мотая головой.
[господн гость я на минуточук выйу у мня делтл позвонш пзже]
«Дело» у неё, блядь, появилось. Какое еще может быть дело у этой козявки? В прошлый раз, помнится, пошла «погулять» и зависла в забегаловке с токпокки. Куда её понесло на этот раз? Похоже, телефон она оставила дома. Знал бы, повесил бы на неё какой-нибудь GPS-трекер.
— И как ты с таким жидким очком вообще решился в бега удариться?
Если кинул людей на бабки и открыл казино у них под носом, должен был сидеть и не моргать, даже когда тебе пальцы рубят.
— Блядь, надо было нож брать, а не молоток.
Хрясь!
Молоток расплющил большой палец. Мужик только жалобно мычал. Ча Гёлю стало скучно. Он стянул вторую перчатку, бросил её на пол и сунул молоток парню позади.
— Даю три дня. Не вернешь бабки — буду отрезать по одному пальцу за каждый день просрочки. Понял?
Ча Гёль вышел из комнаты. Чан Пхаль Ён, сидевший снаружи, удивленно вытаращился.
— Уже всё? Че, даж не отрезал ниче?
Пхаль Ён оглядел Ча Гёля с ног до головы. Ни капли крови. Обычно он хоть что-нибудь, да отрезает.
— Я б тебе башку отрезал, Пхаль Ён.
За то, что его подчиненные так проебались, Пхаль Ён уже выслушал столько мата, пока они ехали сюда, что теперь лишь злобно зыркнул на троицу, стоявшую на головах.
***
Председатель Чхве был готов жениться на Ча Хе Джин. Наивная мысль.
Его семья была категорически против и со временем перешла к давлению. Против своего отца, тогдашнего председателя Чхве Хо Ёна, и матери Сон Ге Ён он был слишком слаб.
Угрозы уничтожить Ча Хе Джин, если он с ней не расстанется, не были пустыми словами, и это сработало.
«Я беременна».
Она сообщила об этом совершенно спокойно. Они случайно столкнулись у её дома, когда он, не в силах вынести разлуки, приехал туда.
«Мне от тебя ничего не нужно, я сама рожу и воспитаю. Просто знай. Подумала, что ты должен знать, что у тебя есть ребенок, вот и собиралась как-нибудь связаться».
Узнав об этом, Чхве Хо Ён и Сон Ге Ён решили избавиться от ребенка. И тогда председатель Чхве упал перед ними на колени.
Он поклялся делать всё, что они прикажут, лишь бы они позволили Ча Хе Джин жить так, как она хочет.
Безжалостные родители использовали это как поводок. Они пообещали закрыть глаза на её существование, но с условием: он не должен делать никаких попыток с ней связаться. Любое его движение в её сторону означало бы смерть не только для Ча Хе Джин, но и для ребенка.
И он боялся. Боялся, что, если позвонит ей от тоски, напишет письмо, чтобы доказать, что не бросал её, или хотя бы достанет её фотографию — Ча Хе Джин и ребенок могут пострадать. Уж лучше ничего не делать и жить так, словно их не существует.
По крайней мере, они ходили под одним небом.
— Я думал, что смогу найти вас, когда обрету власть. Слишком эгоистично? Но тогда это было единственным выходом.
На лице председателя Чхве, впервые рассказывающего о своем прошлом, отразилась целая буря эмоций.
— Значит, он не бросал меня.
Пробормотала Ча Хе Джин. Ли Хи У мельком взглянула на её лицо, не выражающее никаких эмоций, и отвернулась. Пока он рассказывал, Ча Хе Джин молчала. Рассказав о беременности, она в глубине души надеялась — может, всё-таки... может, он хотя бы из любопытства к ребенку позвонит, придет повидаться.
Она ненавидела себя за эти пустые надежды.
Но Чхве Хён О так и не появился после той встречи у дома, не позвонил. А потом женился на другой и завел ребенка.
— Значит, вы её не бросали.
— Но для неё всё выглядело именно так. Я был глуп. Я думал, что Хе Джин и ребенок будут ждать меня там же, пока я обретаю власть.
Если бы они остались там же, он бы до конца дней стирал колени в кровь, умоляя о прощении. Молил бы лишь об одном — позволить ему быть рядом с ней и ребенком. Какая же бессовестная и огромная это была мечта.
— О том, что случилось с Хе Джин, я узнал слишком поздно. Я ведь полностью отрезал все связи с той стороной. Один мой неосторожный шаг мог стоить им жизни, поэтому я просто бежал вперед, не оглядываясь. Я был одержим уничтожением всех препятствий на своем пути.
В отношениях всё решает время. Для председателя Чхве и Ча Хе Джин это время оказалось упущено. В тот день, когда Чхве Хён О, похоронив любовь глубоко в сердце и двигаясь только вперед, взошел на пост председателя, Ча Хе Джин из-за бессонницы увеличила дозу снотворного и больше не проснулась.
— ...Я, конечно, читала только письма, поэтому многого не знаю, но...
Услышав тихий голос Ли Хи У, председатель Чхве и Ча Хе Джин одновременно посмотрели на неё.