Чхве Ын Хён достал из кармана пачку, выудил сигарету и сунул её в рот. Щёлкнув зажигалкой, он нетерпеливо затянулся. Над обеденным столом, словно грозовая туча, повисло густое облако дыма.

— Если ты получаешь бабки за то, что раздвигаешь ноги перед старикашкой, который любит ебать на халяву, — тут и говорить больше не о чем.

Не вынимая изо рта сигарету, он потянулся через стол и грубо схватил Хён Нам за подбородок. Затем повернул её голову из стороны в сторону, словно оценивая товар на рынке.

— Как раз в его вкусе.

— …

— Местная, но похожа на полукровку.

Его лицо выражало явное раздражение, а движения стали резкими.

Почувствовав себя куском мяса на витрине, Хён Нам недовольно нахмурилась. Это прозвище вызывало неприятные воспоминания.

Из-за него она с детства была изгоем. «Ты же полукровка». И хуже всего было то, что она не могла с уверенностью это отрицать. Ведь она даже на фотографии не видела свою мать, которая просто высрала её и сбежала.

— Давай, построй старику глазки. Он тебе и денег отвалит, и квартиру купит.

— …Как я могу так поступить с председателем?

— А что? Противно?

Она чуть было не ляпнула «да». С трудом проглотив рвущееся наружу признание, Хён Нам опустила голову, уходя от ответа. Чхве Ын Хён насмешливо фыркнул, выпустив клуб дыма.

— Что, деньги не любишь?

— …

— Блядь, я тебе золотую жилу показываю.

— Я не хочу зарабатывать… таким способом.

Все его слова сводились к одному: он считал её шлюхой. Но как бы она ни боялась Чхве Ын Хёна, нужно было сказать правду.

Поколебавшись, Хён Нам процитировала его же слова:

— И я не хочу… выслуживаться перед старикашкой.

Ын Хён, не сводя с неё глаз, глубоко затянулся. Растрепавшаяся чёлка лезла в глаза; он небрежно откинул её назад пятернёй и спросил:

— Вроде с виду нормальная, а слова с действиями как-то не вяжутся.

— Что?

— На то, чтобы каждый день жрать таблетки, тебя хватает, а назвать старика «оппой» — кишка тонка?

Едва он договорил, Хён Нам вскочила с места. Стул с резким скрежетом отлетел назад.

Она поднялась с решительным видом, но не смела ни уйти, ни возразить. Спрашивать «Откуда вы знаете?» было глупо — ясно же, что она сама всё разболтала вчера. Разозлиться и крикнуть «Не называйте меня шлюхой!» — тоже не вариант, ведь по сути он был прав.

Если тебе было так противно, надо было уйти из этого дома. Ради чего ты терпишь этот ад, да ещё и таблетками травишься? Да потому что тебе тоже нужны эти жалкие десять тысяч за три минуты.

Ей стало так стыдно, будто он прочитал её мысли. Крепко сжав зубы, Хён Нам густо покраснела. Внутри всё вспыхнуло, словно её окатило огнём. Пламя гнева, питаясь ошмётками растоптанной гордости, вмиг охватило её целиком.

Но на кого направить этот гнев? На Пак Син Ока, виновника всего этого? На саму себя, безвольно прозябающую в этом доме? Или на Чхве Ын Хёна, который жестоко ткнул её носом в реальность?

Ын Хён скользнул взглядом по искажённому лицу Хён Нам и с усмешкой выдохнул дым.

— Чего ты так стесняешься? Между нами же нет секретов.

— …

— Чего стоишь? Сядь.

Равнодушно скомандовав, он придвинул к себе блюдце с соевым соусом и стряхнул туда пепел.

Закусив нижнюю губу, Хён Нам медленно опустилась на стул. Увидев, как её сжатые на коленях кулачки мелко дрожат от унижения, Чхве Ын Хён усмехнулся:

— Какая послушная.

— Бандит велел сесть, вот я и села.

Рука с сигаретой замерла. Опущенная голова девчонки выражала покорность, но взгляд говорил об обратном. В её светло-серых глазах полыхал дикий, необузданный огонь.

— И что мне надо делать?

— В смысле?

— Вы же сказали, что я могу прибрать Пак Син Ока к рукам. Что мне делать, кроме как раздвигать ноги?

В её дрожащем голосе сквозило упрямство, а в чёрных глазах напротив мелькнуло раздражение. Его бесила эта неуместная гордость.

Эта девка, перетраханная вдоль и поперёк, строит из себя невинность в своих вишнёвых трусах. Маленькая сучка нарывается.

Огонёк на конце сигареты вспыхнул ярче. И вместе с ним медленно разгоралось уязвлённое самолюбие мужчины.

* * *

Звук тонкого пластика щекотал уши. На фоне армейского одеяла цвета хаки ярко выделялись разбросанные в беспорядке красные рубашки карт хатху.

Ын Хён круговыми движениями огромных ладоней перемешивал карты. Затем сгрёб их, выровнял и ловко перетасовал. В его больших руках колоду почти не было видно.

— Запоминай.

Он быстро открывал карты одну за другой, раскладывая их в ряды по мастям.

— Апрель, декабрь, это — октябрь…

Бормоча это с зажатой в зубах сигаретой, он выложил последнюю карту. На одеяле лежало двенадцать стопок по четыре штуки.

— Отсюда — январь. И так по порядку до декабря.

Красные и жёлтые цвета рябили перед глазами. Хён Нам, с трудом дойдя до месяца с золотой кукушкой, почувствовала головокружение и зажмурилась.

Нет. Это неправильно. Разве можно прибрать к рукам Пак Син Ока с помощью этой ерунды?

К тому же для Хён Нам, чей жалкий отец проиграл всё состояние и саму жизнь в хатху, этот урок был особенно мучителен.

Разве не эти карточки размером со спичечный коробок вогнали отца в могилу?

— Глаза не откроешь? — насмешливо бросил он.

Ын Хён стряхнул пепел в хрустальную пепельницу и привычным движением откинул назад длинную чёлку. В его чёрных глазах, сверливших Хён Нам, читалось раздражение.

Она всё понимала. Он как бы говорил: «Сама же просила научить».

Но для Хён Нам было кое-что поважнее. Что, если она втянется в эту игру? Что, если станет такой же, как её отец, которого она так ненавидела? Этот страх был куда сильнее страха перед Чхве Ын Хёном.

С трудом выдавив из себя слова, Хён Нам спросила:

— …Обязательно учиться хатху?

— А ты во что собралась играть? В покер, как аристократка?

— Я не про это.

— Не выёбывайся и учись, пока я добрый. Даже масти собрать не можешь.

От этого ледяного приказа Хён Нам тут же опустила глаза и стала вбивать в память разноцветные цветы. Пионы, хризантемы, клёны. Как он и велел, она прилежно повторяла названия про себя.

— В казино председателя играют и в покер, но хатху — это главное. Он же начинал свой бизнес в деревне.

— …

— Так что, если хочешь долго сосать из него деньги, привыкай к этим цветам.

Он бросил эту пошлую шутку с абсолютно серьёзным лицом.

И это она тоже знала. Казино, в котором отец пропадал чаще, чем бывал дома, располагалось где-то в горах под Сеулом.

На закате по их району всегда кружил старый серый микроавтобус. Игроки, подозрительно отирающиеся в переулках, тянулись к нему, как мотыльки на огонь, садились внутрь и исчезали. Как она узнала позже, все они направлялись в заведения Пак Син Ока.

С тяжёлым сердцем Хён Нам повертела в руках карту масти павловнии. Да, сгоряча она попросила научить её, как обвести Пак Син Ока вокруг пальца, но и подумать не могла, что Ын Хён бросит все дела и реально возьмётся за неё.

«Разве вы не заняты?» — спросила она, но он просто проигнорировал вопрос. Похоже, ему было скучно, и он нашёл себе развлечение. Отказываться от этой непрошеной помощи было уже поздно.

Когда Хён Нам неуверенно назвала все месяцы на картах, которые Ын Хён выкладывал для проверки, он сгрёб их вместе и начал тасовать, издавая звонкие щелчки.

— Если видишь, что карты плохие и дело дрянь, — сбрасывай. Пасовать тоже надо уметь.

Затушив окурок, Ын Хён привычно раздал карты. Хён Нам, покусывая губу, осторожно взяла свои дрожащими пальцами. Насмотревшись всякого, она даже бережно прикрыла их обеими руками, чтобы никто не подглядел.

Сопоставлять карты в руке с теми, что лежали на столе, было просто. Но вот момент, когда нужно было тянуть карту из колоды, заставлял понервничать. Когда ни один из них не мог вытянуть нужную и сбрасывал её, игра казалась честной и даже забавной.

Но в какой-то момент Чхве Ын Хён начал бить свои же карты на столе и волшебным образом вытягивать из колоды нужные. А потом и вовсе забрал по одной карте из жалких запасов Хён Нам. Разозлившись, она невольно повысила голос:

— Вы что, следующую карту видите?!

Ын Хён, сидевший, опершись локтем о колено, лишь скосил на неё глаза. Встретив его откровенно недовольный взгляд, Хён Нам тут же сникла, и её губы дрогнули от обиды.

Но на этом его издевательства не закончились. Он до самого конца придерживал карту, которую Хён Нам с таким трудом собирала, а потом выкинул её и забрал всё себе. Сакура вот-вот должна была выйти, она так ждала её в свой ход, и оттого чувство предательства было ещё острее.

— Начальник!

— Оппа.

Столкнувшись с такой абсурдной ситуацией, когда он строгим тоном требовал называть его этим приторным словечком, Хён Нам, собиравшаяся было устроить скандал, тут же захлопнула рот.

Невезучей служанке на последнем ходу досталась совершенно бесполезная карта, и даже эту жалкую кроху Чхве Ын Хён подчистую смёл себе. Перед ней лежали лишь олень, кабан и один красный клён, а все остальные карты ровными рядами выстроились перед Ын Хёном.

Это было просто невероятно. Как такое вообще возможно?

Он длинными пальцами перебирал карты, подсчитывая очки. Годори, красные и синие ленты, двойной штраф за отсутствие светлых и простых карт, дважды потряс… Бормоча про себя ход игры, он на секунду запнулся, а затем озвучил результат:

— Тринадцать тысяч двести восемь очков.

— Что?

— Если бы мы играли по десять тысяч за очко, ты бы уже без почек осталась.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver