— Что? — переспросил мужчина, стряхивая пепел в пепельницу.

Его голос был немного хриплым, но приятным. Хён Нам слегка кивнула и внимательно его оглядела.

Даже сидя он казался высоким. Длинные ноги в костюмных брюках, ухоженные, без единой царапины руки с зажатой сигаретой. Несмотря на крупный костяк, он выглядел худощавым. Совсем не похож на Чхве Ын Хёна с его чувственным телом, чьи мышцы рельефно проступали под футболкой.

Кто он такой?

Захлопав глазами, Хён Нам осторожно указала на его галстук.

— Почему у вас галстук… так засунут?

Незнакомец, словно не ожидая такого вопроса, тупо уставился на свою рубашку. Тёмно-серый галстук был небрежно скомкан и запихнут в нагрудный карман, будто по нему прошелся тайфун. Спустя мгновение мужчина громко рассмеялся.

— Мешает, когда работаю.

— …

— У нас все так делают. Неловко получилось.

Свободной рукой он вытащил галстук и разгладил его ладонью. В отличие от опрятной и ухоженной внешности, манеры у него были весьма простыми.

И кем же он работает?

Задумчиво разглядывая мужчину, Хён Нам порылась в пакете и протянула ему баночку.

— Вот.

Взгляд незнакомца скользнул к её пальцам. Рядом с наполовину пустой бутылкой соджу опустился клубничный йогурт. Хён Нам купила его себе вместо ужина.

Мужчина коротко усмехнулся, а затем со стоном потёр лицо руками.

— Ах, как стыдно.

— …

— Я вообще-то не из тех, кто глушит соджу средь бела дня.

Да какая разница, кто он такой. Несмотря на его поспешные оправдания, Хён Нам лишь равнодушно кивнула.

Солнце уже клонилось к закату. Пора было возвращаться домой и готовить ужин. Но мужчина, похоже, не собирался её отпускать. Как будто обрадовавшись случайной собеседнице, он продолжил болтать.

— На работе проблемы. Вот и тошно на душе.

— Понятно.

— В этом районе ведь много бандитов живет, да?

— Что?

От этого внезапного вопроса она не на шутку испугалась. Пока Хён Нам прикидывалась дурочкой, переспрашивая, мужчина с досадой приложился прямо к горлышку бутылки. На его длинной белой шее отчетливо дернулся кадык.

Оторвавшись от соджу, он с мученическим видом выдохнул.

— Вообще-то я тот, кто ловит бандитов.

— А…

— У этих плохих парней бабок куры не клюют, заборы отгрохали до небес.

— …

— Придешь ловить — двери на замке. Взломаешь — а их и след простыл. Вот такие дела.

Оказалось, мужчина был полицейским или детективом. Видимо, от усталости он сильно зажмурился. Хён Нам успела заметить полопавшиеся капилляры на его белках.

Глядя на бледное лицо и мягко изогнутые уголки глаз, незнакомца можно было принять за застенчивого студента, но профессия оказалась совершенно неожиданной. Хотя кто поверит, что и Чхве Ын Хён с его смазливой мордашкой — бандит.

— Вы и сейчас… приехали ловить бандитов?

Услышав её робкий вопрос, мужчина, открывая крышечку йогурта, рассмеялся:

— Думаете, я бы на работе бухал?

— А.

— Спасибо за угощение. Обязательно отплачу добром за добро.

Он поднял стаканчик с йогуртом, салютуя ей.

Странный и забавный человек.

Откуда ему знать, встретимся ли мы снова, а туда же — «отплачу».

Прикрыв рот рукой, чтобы скрыть улыбку, Хён Нам поклонилась. Затем сделала шагов пять-шесть в сторону дома, но её шаг становился всё медленнее, пока она совсем не остановилась.

Сказать Чхве Ын Хёну? О том, что по району без дела шатается полицейский?

Но безопасность Чхве Ын Хёна — залог её собственной. Защищая его, она защищает себя. Тут и думать нечего.

Хён Нам медленно обернулась. Мужчина, зажав в зубах пластиковую ложечку размером с её мизинец, бессмысленно смотрел в пустоту. Хён Нам, сама не зная зачем, нарочито громко сказала:

— В нашем районе бандитов нет.

— …

— Ну, то есть… раньше были, но все переехали.

Она спокойно, кусок за куском, плела ложь.

Мужчина медленно повернул голову и посмотрел на неё. Не выпуская ложку изо рта, он удивленно приподнял бровь.

— Правда?

— Да.

— Вот как. Чуть было время впустую не потратил.

— …

— Спасибо.

Услышав это невнятное «спасибо», она почему-то почувствовала себя паршиво. То ли кивнув, то ли нет, Хён Нам развернулась и пошла прочь. В голове эхом отдавались её собственные слова.

В нашем районе бандитов нет, в нашем районе бандитов нет…

Ей было смешно и противно от самой себя: ради спасения собственной шкуры она попыталась отвести угрозу, тонкую, как паутинка. Могла ведь просто пройти мимо. Её охватило чувство вины.

Шагая к дому, Хён Нам украдкой оглянулась. Мужчина сидел вполоборота и смотрел в её сторону. Их взгляды встретились, и она вздрогнула.

Он помахал ей рукой. Хён Нам поспешно отвернулась, словно увидела что-то непотребное. И зашагала так быстро, будто спасалась бегством.

Ей в затылок вонзился подозрительный, липкий взгляд. Обещание полицейского отплатить за добро, данное той, с кем он больше никогда не встретится, казалось мышеловкой на чердаке, манящей сладким запахом.

Как только она открыла дверь, в нос ударил едкий запах дыма. Сняв тапочки, Хён Нам заглянула в гостиную: над затылком Чхве Ын Хёна лениво поднимался дымок. Мешок риса. Хён Нам тихо пробормотала это про себя.

— Где вы это нашли?

На её дерзкий вопрос Ын Хён чуть повернул голову и усмехнулся:

— Настучишь?

— С чего бы мне.

Хён Нам, шаркая ногами, подошла к нему. Сняв с запястья полиэтиленовый пакет, она достала оттуда длинный блок сигарет, бросила его на столик и поспешила уйти.

— «Чхонджа» не было.

— Эй.

Чхве Ын Хён, до этого расслабленно полулежавший на диване, вскочил как ужаленный, едва завидев сигареты. В самом центре пачки золотом сиял корабль с драконьей головой.

Ын Хён с неверящим видом пробормотал:

— Уж лучше бы ты «Соль» принесла.

Хён Нам не курила, но прекрасно знала, какие сигареты предпочитают мужчины. Поэтому, понимая, что выбор между «Чхонджа» и «Соль», она специально взяла «Кобуксон». Это была её максимальная месть Чхве Ын Хёну на данный момент.

Уйдя на кухню, она поставила вариться рис и поджарила тофу на кунжутном масле. Рассудив, что раз фасоль он не ест, то тофу точно должен. На случай, если и это не придется по вкусу, она обжарила пульгоги и достала кимчи — получился весьма приличный ужин.

Раскладывая ложки, Хён Нам задумалась. А что Чхве Ын Хён вообще делает в этом доме? В кабинет он больше не заходит, целыми днями бездельничает, а на зов к столу бежит без лишних слов.

Похоже, после своей выходки он ждал, что на стол подадут какие-нибудь объедки. Увидев такой же щедрый ужин, как обычно, он слегка удивился. Однако, заметив, что тарелка с рисом стоит только перед ним, Ын Хён снова нахмурился.

— И что опять?

— Я не буду.

— Почему?

— Просто не хочу.

После встречи с детьми, торгующими жвачкой, кусок в горло не лез. Ей казалось, что каждая рисинка, которой она так бессовестно объедается, словно личинка, зашевелится у неё во рту.

Поэтому она и купила йогурт вместо ужина. Но, по сути, это был апофеоз самообмана. Сладкий, чуть кисловатый изысканный вкус, но по консистенции — вязкий, густой, прямо как сперма. Идеальное отражение её собственной жизни.

И всё же, когда она отдала йогурт тому мужику с соджу, стало немного легче.

Кстати, он вроде говорил, что полицейский.

Протирая край стола тряпкой, чтобы хоть чем-то занять руки, Хён Нам тихо заговорила:

— Внизу в районе полицейский бродит.

Вместо ответа Ын Хён посмотрел на неё. Хён Нам сильнее сжала тряпку и продолжила:

— Полицейский или детектив, не знаю… но он сказал, что ловит бандитов.

— И что?

— Спросил меня, не живут ли тут бандиты.

— А ты?

— Сказала, что все переехали.

Без всякой причины горло сдавило, как перед плачем. Наверное, это иссохшая, почти мёртвая совесть схватила её за глотку.

На это Чхве Ын Хён задал простой вопрос:

— Почему?

Как это «почему». Если Пак Син Ока посадят, я потеряю работу. В других домах платят вдвое меньше, да и то задерживают, а в худшем случае тебя изнасилует хозяин, а потом выгонит его жена.

Она не могла в открытую выдать столь примитивный ответ. Хён Нам поджала губы и тупо уставилась на пар, поднимающийся от пульгоги.

Какое-то время Ын Хён молчал вместе с ней, а затем отложил ложку и устало потер лицо.

— …Хён Нам.

— Да.

— Оппа так сильно тебе нравится?