Она отключила эмоции. Подавила совесть. И тогда, словно только этого и ждала, жизнь пошла как по маслу. Всё стало так легко, словно судьба укоряла её: И чего ты раньше так не сделала?
Измождённое лицо, стоило его чуть подкрасить, преобразилось. Экзотичную красоту Эри невозможно было спутать ни с кем. Подавляя отвращение, она намеренно вела себя непокорно, и старика с головой захватила эта новая, неожиданная грань его, казалось бы, тихой служанки. С каждым днём Эри становилась всё краше и ослепительнее.
Прекрасная Сим Эри не спешила опровергать слухи о том, что стала любовницей председателя. Эти сплетни служили ей оружием, заставляя окружающих видеть в юной девчонке ту, с кем шутки плохи.
И всё же в одном вопросе — была ли она той самой служанкой в особняке в Пхёнчхан-доне — Эри проявляла щепетильность. Да, она не кричала об этом на каждом углу, но если бы кто-то спросил её напрямую, она бы с пеной у рта доказывала, что была не прислугой, а, скажем, приходящей домработницей.
— И чего вы в последнее время такая уставшая?
Она сидела на заднем сиденье, бездумно откинув голову, когда сидевший за рулём Чхиль Гу вдруг подал голос.
Время ужина только-только миновало, но за окном уже сгустилась тьма и шёл мокрый снег.
Эри повернула голову и коснулась кончиком пальца следа от капли на стекле. Вокруг пальца на запотевшем окне образовалось чистое круглое пятнышко.
— Да так.
— Может, вам целебный отвар попить?
— Он горький.
— Да кто ж его ради вкуса пьёт! Эх, невестка.
Эри прекрасно знала, что он хотел добавить, но сдержался. Неуч, не жила нормальной жизнью, вот и не понимает, что полезно, а что нет, — в этом читалось его скрытое пренебрежение.
Поскольку раньше, в бытность служанкой Хён Нам, отношения у них были довольно сносными, Чхиль Гу тем более не хотел признавать в ней хозяйку Эри. Именно поэтому она относилась к нему ещё суровее, чем к остальным.
Эти шестёрки начинали шевелиться, только когда на них орёшь, кроешь матом и ведёшь себя как стерва. Заставлять их физически, до тошноты ощущать разницу в статусе — вот в чём заключался способ выживания Эри.
— …
Но сегодня сил не было совсем. Эри молча продолжала водить пальцем по окну. Крошечные капельки, похожие на овальные яйца, появлялись на запотевшем стекле, наливались влагой и медленно сползали вниз.
Прям как пророщенная соя.
При мысли о сое тут же вспомнился тот привередливый мужчина, который терпеть её не мог и заставлял убирать из еды даже ростки.
До его освобождения оставалось полмесяца.
Она слышала, что тюремная баланда состоит из сои больше чем наполовину. И что там каждая крошка на вес золота: не доешь кусок — будешь страдать от голода.
Но этот гордец скорее бы голодал, чем смирился и стал есть ненавистную сою. От этих мыслей Эри невольно улыбнулась.
— Говорят, когда баба брюхатая, её в сон клонит.
— …
— Случаем, не пора ли вас поздравить?
Эри вытаращила глаза и испепелила Чхиль Гу взглядом. К сожалению, глаз на затылке у него не было, поэтому он, не заметив ярости младшей невестки, лишь мерзко хихикнул.
«Мужики, в отличие от баб, могут строгать детей до самой старости», — частенько поговаривал Чхиль Гу.
Эри было смешно от его прозрачных намёков. Этот его якобы совет — залети от старика и вытряси из него наследство — вызывал лишь тошноту.
Пару дней помолчала из-за своих переживаний, и ты решил, что об меня снова можно ноги вытирать? Бешеную псину надо бить регулярно, чтобы знала своё место.
Эри спокойным тоном произнесла:
— Начальник Юк, а может, тебе самому попробовать залететь?
— А?
— Ты ж председателя не просто уважаешь, ты его, кажись, любишь. Говорят, мужики и в задницу могут принимать — узнай, вдруг получится.
От этого ледяного сарказма смех Чхиль Гу как отрезало. Эри почувствовала на себе его злобный взгляд в зеркале заднего вида, но не отвернулась. Вскоре Чхиль Гу, вспомнив, с кем имеет дело, первым отвёл глаза. Его и без того свирепое лицо исказилось ещё сильнее.
Эри тихо хмыкнула. Ребёнок Пак Син Ока. От одной мысли, что эта мерзость будет расти внутри неё, ей хотелось вспороть себе живот.
Конечно, до сих пор старик не заделал ни одного ребёнка, так что её опасения могли быть напрасными. И всё же противозачаточные таблетки, которые она глотала каждый вечер, стали для неё не наказанием, а щитом.
Но зато у него появится взрослый сын — не по крови, но по духу. И этот сын унаследует всё состояние.
Именно так Эри собиралась расплатиться с наёмным убийцей.
Машина свернула со сверкающего неоном проспекта в тёмный переулок. По обе стороны дороги тянулись квадратные заброшенные здания.
Чхиль Гу остановил автомобиль и бросил Эри, которая уже собиралась выходить:
— Невестка, сегодня после Самсон-дона надо будет в Пхангё заехать.
— А туда зачем?
Её тонкие, нарисованные брови недовольно сошлись на переносице. Чхиль Гу без тени раскаяния извинился:
— Простите. Я отлучался по делам и забыл вам сказать.
— …Придурок.
Раздражённо выругавшись, Эри распахнула дверь. Крепко зажав сумочку под мышкой, она с силой захлопнула её за собой.
Знала бы, лучше б днём поспала, а не зубрила.
* * *
Она вырвалась из Самсон-дона только к четырём утра, но в Пхангё проторчала до самого рассвета. И хотя Эри мило улыбалась, подыгрывая новому хозяину подпольного казино и раздавая карты, внутреннее чутьё подсказывало ей: это заведение долго не протянет.
На обратном пути она, кажется, даже тихонько всхрапнула. Когда они подъехали к Пхёнчхан-дону, снегопад чудесным образом прекратился, и выглянуло солнце.
Эри, пошатываясь, выбралась из машины, крепко сжимая в обеих руках тяжёлые пакеты. Голова раскалывалась, утреннее солнце резало глаза.
Старый хрыч. Говорил же, что старшая жена приезжает, какого хера он заставил меня всю ночь батрачить?
Тяжёлые веки налились свинцом и слипались сами собой; она едва не споткнулась на каменных ступенях.
Зайдя в дом, она намеренно начала причитать, как ей тяжело и как она устала до смерти. Надеясь, что старик услышит. Но Пак Син Ока уже и след простыл — он уехал с Юмико. Эри недовольно поморщилась и с раздражением бросила пакеты на пол.
Сунув ноги в тапочки наоборот, она даже не обратила на это внимания. Голова гудела, тело ломило так, будто его пропустили через мясорубку. Словно подкошенная, Эри завалилась на диван и с трудом открыла глаза. На стеклянном столике лежал незнакомый предмет.
— …
Она медленно приподнялась и потянулась к столу. Пачка «Кобуксона».
При виде переливающегося дракона Эри невольно улыбнулась. Её попытка отомстить кому-то с помощью этих сигарет провалилась. Тот человек даже бросил свою любимую «Чхонджу» и перешёл на них, так что вся затея потеряла смысл.
Но из тех, кто бывает в доме, никто «Кобуксон» не курит.
Эри взяла пачку и, шаркая тапочками, направилась в столовую.
— Ми Ок, у нас кто-то был? Что это за сига…
Она осеклась на полуслове и замерла. За длинным массивным столом неподвижно сидел мужчина.
Накрашенные красным губы Эри приоткрылись. Из-за аккуратно подстриженных волос на затылке она на секунду засомневалась, но точёные уши, белеющий шрам на шее и широкие плечи, обтянутые мягким кашемировым джемпером, не оставляли сомнений.
Вышел по УДО.
От волнения её пальцы сами собой сжались. Картонная пачка с хрустом смялась в кулаке. Круглые щёки нервно задрожали. Ей до боли хотелось поскорее взглянуть ему в лицо, показать, как она изменилась, и похвастаться своим новым положением.
Шурх, шурх. Несколько шагов в шуршащей юбке показались ей бесконечной дорогой.
Эри робко подняла глаза и посмотрела на мужчину. На Чхве Ын Хёна. Его правильные черты и статная фигура стали ещё выразительнее, чем прежде.
И тут её взгляд упал на тарелку, стоявшую перед ним. Ой. Изобразив лёгкий испуг, Эри позвала служанку:
— Переделай-ка. Этот господин терпеть не может сою.
Услышав это, Чхве Ын Хён медленно поднял голову. Когда их взгляды встретились, у Эри пересохло во рту.
Посмотри на меня. Посмотри, какой я стала. Я теперь управляю деньгами, могу командовать этими шестёрками. Пока тебя не было эти два года, я очень старалась.
Ей до безумия хотелось услышать от него похвалу. Но Чхве Ын Хён не сказал ни слова, даже не поздоровался. Он просто смотрел на неё — смотрел откуда-то издалека.
Слегка сбитая с толку этим равнодушным взглядом, Эри мягко улыбнулась.
— Невестке… даже не поклонитесь?
Но он не усмехнулся даже этой шутке, в которой сквозила самоирония. Вместо этого Чхве Ын Хён жестом отослал Ми Ок, подошедшую забрать тарелку, взял ложку и молча принялся за еду.
Улыбка медленно погасла на лице Эри. Пустой желудок мучительно скрутило.
Что-то пошло не так. Всё идёт совсем не так.
Чхве
Ын Хён не должен был так на меня отреагировать. Только не он.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
