Контент удален!

На этот истошный вскрик снова начали сбегаться люди. Услышал его и Чхве Ын Хён, успевший выйти из бутика. Обвешанный пакетами, он быстрым шагом подошёл к ней.

— В чём дело?

— Черви, черви…

Эри, почти потеряв рассудок, остервенело раздирала себе руку — ногти глубоко впивались в кожу. На белом предплечье оставались длинные красные полосы. Чхве Ын Хён бросил пакеты прямо на пол и перехватил её запястья.

— Какие черви? Где?

— Здесь, черви, опарыши…

Задыхаясь, Эри плакала; крупные слёзы градом катились по щекам. Ын Хён, мёртвой хваткой удерживая её за тонкие руки, внимательно осмотрел предплечье со всех сторон.

— Где черви?

Эри непонимающе подняла бровь. Уму непостижимо — ведь только что по коже копошилась целая куча жирных опарышей! Закатав оба рукава и убедившись, что ничего нет, Чхве Ын Хён тяжело вздохнул.

— Откуда на живом человеке опарышам взяться?

— Но они же… были.

— Даже если и были, чё ж так разодрала-то всё, дурёха?

Он достал из кармана носовой платок, прижал его к расчёсанной коже и стёр выступившие капли. Кровь шла не от простых царапин, а от того, что она ногтями сорвала свежие корочки со старых ран. На здоровой коже от обычных ссадин кровь так не выступает.

Она с головой выдала себя — свою давнюю привычку к селфхарму, от которой так и не смогла избавиться.

Только сейчас немного придя в себя, Эри выхватила у него платок и резко отвернулась.

— У тебя вся одежда в крови.

— …

— Иди переоденься немедленно.

Его железная хватка — точно такая же, как в ту ночь в Пуам-доне, когда он отбирал у неё лезвие. Те же ворчливые упрёки и непонятная обида в голосе. Всё повторялось точь-в-точь.

Эри молча прижимала платок к руке, стоя к нему спиной. Ын Хён поднял с пола один из пакетов и протянул ей. За этим последовало неловкое, хмурое оправдание:

— Взял на свой вкус, ты ж всё равно от всего нос воротить будешь.

— …А расплатились вы чем?

— Думаешь, я их спиздил?

Голос Ын Хёна от возмущения стал на тон выше. «Думаешь, я служанку обирать буду?» — интонация была один в один. И снова в груди всё сжалось, а сердце заколотилось как сумасшедшее. От резкой обиды в носу предательски защипало.

Чхве Ын Хён, отсидев два года в тюрьме, остался прежним, а вот она, не пробыв за решёткой ни дня, полностью сгнила и сломалась изнутри. Только она одна.

Эри выхватила пакет, нарочито громко топнув ногой. Она демонстративно зашагала прочь, и любопытные зеваки начали разочарованно расходиться. Войдя в VIP-лаундж под почтительные поклоны персонала, Эри до боли закусила губу.

Мне просто показалось.

Откуда на живом теле взяться опарышам.

— Какая… интересная одежда.

Глаза Юмико округлились. Она осторожно опустила наполовину выпитую чашку венского кофе на фарфоровое блюдце. Эри, заправляя выбившуюся прядь за ухо, смущённо улыбнулась:

— Просто запачкалась немного.

— Очень красиво.

— А?

Эри озадаченно нахмурилась и оглядела свой новый наряд. Одежда была до того простой и невзрачной, что она всерьёз усомнилась, не в этом ли и заключается специфический вкус Чхве Ын Хёна. А когда из третьего пакета появились обычные джинсы и клетчатая рубашка, Эри даже мысленно огрызнулась: «Я вам студентка, что ли?»

— Очень мило. Эри-тян сама выбирала?

Но Юмико смотрела на неё с такой искренней нежностью, словно любовалась любимой повзрослевшей племянницей.

Смутившись ещё сильнее, Эри пробормотала:

— Эм… Это начальник Чхве помог выбрать.

Она просто не могла признаться, что киллер одел её с головы до ног исключительно на свой вкус. Юмико прищурилась и, задумчиво промычав, перевела взгляд с Эри на Чхве Ын Хёна.

Ын Хён молча стоял у неё за спиной, как преданный цепной пёс, опустив глаза в пол. Посмотрев на пакеты, которыми он был увешан, Юмико мягко произнесла:

— Теперь Эри-тян выглядит на свой возраст.

— …

— Тебе стоит одеваться так и впредь.

Даже не взглянув на остывающий кофе, Юмико поднялась из-за стола. Эри, неловко сидевшая напротив, поспешно подскочила следом.

Глядя на её грациозную, прямую спину, Эри мысленно усмехнулась.

Легко сказать, когда муж — старый хрен.

Юмико повела Эри в ювелирный салон. Разглядывая стеклянную витрину с драгоценными камнями, она указала пальцем на жемчужное ожерелье.

Продавщица в белых перчатках бережно достала украшение. На длинной, изящной шее Юмико жемчуг смотрелся ослепительно.

Эри наигранно ахнула и рассыпалась в комплиментах, повторяя, как прекрасно оно подчёркивает её кожу, но Юмико лишь горько усмехнулась краями губ и сама расстегнула замочек.

— В Японии жемчуг куда лучше.

— А…

— Покажите вот это.

Оставив жемчуг без ни малейшего сожаления, Юмико снова указала на витрину. Продавщица аккуратно извлекла выбранное украшение — тончайшую золотую цепочку с крошечным рубином, размером с ноготь на мизинце.

Когда девушка в перчатках привычным жестом попыталась примерить кулон на Юмико, та мягко остановила её и с улыбкой посмотрела на спутницу:

— Думаю, Эри-тян это очень пойдёт.

Поняв намёк, продавщица подошла к Эри и бережно застегнула ожерелье на шее опешившей девушки. Эри тупо уставилась в своё отражение в зеркале.

Светло-голубые джинсы, скромная кремовая блузка и крошечный рубиновый кулон в ложбинке ключиц. Со стороны она выглядела как самая обычная студентка из приличной семьи среднего класса.

Эри так долго и неотрывно разглядывала незнакомку в зеркале, что Юмико непонимающе склонила голову к плечу:

— Не нравится? По-моему, очень красиво.

— …Нет, что вы. Очень красиво.

— Это мой подарок. Посчитайте, пожалуйста.

Эти слова мгновенно вернули Эри в реальность. Она поспешно сняла ожерелье и, протягивая его продавщице, отчаянно замахала руками:

— Что вы, онни, не нужно! У меня же есть деньги, которые председатель дал.

— Я хочу сделать тебе подарок.

— Онни-и-и…

— Эри-тян ведь делает для меня очень важное дело.

Какое ещё важное дело, мы же пару дней назад познакомились?

Проглотив вертящийся на языке вопрос, Эри внимательно посмотрела на Юмико. Достав из кошелька несколько чеков и расплатившись, японка мельком взглянула на Эри и на стоявшего позади неё Ын Хёна.

— Рубин означает страстную любовь.

— …

— Желаю, чтобы и ты, Эри-тян, любила так же страстно, как и я.

Юмико игриво подмигнула и улыбнулась. Глядя на это неожиданно живое выражение лица, Эри растерянно натянула ответную улыбку.

Она не знала, что на это сказать. Ответить «я уже люблю» — прозвучит как издевательство, ведь делят они одного мужика.

Тогда, может, «я постараюсь»? Тоже не то — выходит, она сейчас недостаточно старается в постели для Пак Син Ока.

Приняв из рук продавщицы красиво упакованный бархатный футляр, Эри долго мялась, прежде чем решилась тихо спросить:

— Онни, вы… тоже любите?

На этот прямой вопрос без уточнения имени Юмико отвела взгляд. Она смотрела на Чхве Ын Хёна, который, согнув свою огромную фигуру над прилавком, заполнял за неё бланк доставки. В её тёмных глазах читалась то ли глубокая тоска, то ли странная гордость.

— …Конечно.

Ответив так же уклончиво, Юмико быстро перевела взгляд обратно на Эри. И снова нацепила свою фирменную, безупречную кукольную улыбку:

— Я очень хочу, чтобы Эри-тян была счастлива.

«Вместо меня» — вот как это прозвучало для Эри.

Глядя в спины идущих к выходу Юмико и Чхве Ын Хёна, девушка нахмурилась.

Наверное, она просто плохо говорит по-корейски, вот и выразилась так странно.

Она легко отмахнулась от этой тревожной мысли — точно так же, как упорно не желала замечать тяжёлую, прихрамывающую походку Чхве Ын Хёна.

Юмико попросила высадить её недалеко от дворца Токсугун, сказав, что хочет в одиночестве погулять по тихому дворцовому парку. Домой она доберётся на такси, а председателю об этом — ни слова. Она даже игриво приложила палец к губам в знак строгой секретности.

В салоне «Ройял Салона» повисла гнетущая, тяжёлая тишина. Было страшно даже громко сглотнуть. Казалось, они ехали обратно в сторону Пхёнчхан-дона, но машина вдруг свернула на другую трассу.

— …

Когда Юк Чхиль Гу вот так же молча, без предупреждения менял маршрут, ей хотелось накинуть ему удавку на шею. А вот когда Чхве Ын Хён так же самовольно притащил её на продуваемую ветрами набережную Хангана, она не почувствовала ни капли злости. Ей и самой до чёртиков хотелось немного проветриться.

Небо над Сеулом было хмурым и низким. Припарковавшись у обочины, они молча вышли из машины. В нос тут же ударил ледяной, влажный речной ветер. Эри зябко поёжилась и нехотя зарылась подбородком в высокий воротник норковой шубы, которую всё-таки накинула поверх новой рубашки.

Внизу, на берегу, шумно играли дети. Кто-то запускал волчки на замёрзшей речной глади, кто-то с визгом катался на санках с насыпи. Внимание Эри привлёк одинокий воздушный змей. Мальчишка лет десяти бежал по мёрзлой траве, сжимая в варежке леску от самого обычного змея в виде щита с красно-синим узором тхэгык.

— Купить тебе такого? — глухо спросил Чхве Ын Хён, чиркнув зажигалкой и прикуривая сигарету.

Видимо, она слишком откровенно, по-детски на него пялилась. Смутившись, Эри отвела взгляд на воду и пробурчала:

— Я вам не ребёнок.

Он выдохнул густую струю сизого дыма и горько усмехнулся:

— Ну да, всего лишь с неоконченным средним.

И снова повисло молчание. Фью-ю-ю. Ледяной, пробирающий до костей ветер тоскливо завывал в ушах.

Рядом с курящим мужчиной Эри медленно, прямо в шубе опустилась на корточки. Новые джинсы натянулись и ледяным прикосновением обожгли колени.

— Целому начальнику… не в падлу быть шестёркой у содержанки?

Медленно, растягивая слова спросила она, уткнувшись подбородком в колени. Чхве Ын Хён тяжело вздохнул, выпуская дым через ноздри.

— Да насрать.

— …

— Всё равно скоро всё закончится.

Эри искоса, снизу вверх взглянула на него. С абсолютно непроницаемым лицом он смотрел куда-то вдаль, на противоположный берег реки. Что значит «скоро всё закончится»?

— А ты.

— …

— Почему Сим Эри?

Эри слегка нахмурилась и помрачнела, вспоминая унизительную процедуру.

— Монах Тонгван велел сменить имя.

— …

— Знаете, кто это?

Ещё бы ему не знать.

Каждый сезон повышений Чхве Ын Хён лично таскался к этому лысому хрену в храм с фотографиями братков. Пак Син Ок обязательно, до маниакальности суеверно показывал монаху каждого, кого собирался приблизить к себе или поставить на прибыльную точку.

Выходит, старик был настроен по отношению к ней предельно серьёзно. Раз уж не только физиогномику её вдоль и поперёк проверил, но и совет по смене имени у своего гадалки получил.

Ын Хён раздражённо зачесал растрепанную ветром чёлку назад.

— А если бы не сменила, померла бы, чё ли?