Погружённая в свои мысли, Хён Нам скосила глаза на источник криков.

На остановке какой-то парнишка пререкался с водителем автобуса. На вид ему было лет пятнадцать: на голове воронье гнездо, по лицу струится пот вперемешку с грязью. С картонкой на шее, гласившей «Помогите пожалуста», он, не обращая ни на кого внимания, уверенно поднялся по ступенькам в салон.

— Дяденька, я тоже пассажир. А? Я честно плачу за проезд.

— Блядь, попрошайка, закрой пасть! Эй, тут даже не у кого клянчить!

— Не называйте меня попрошайкой, слышать тошно.

Парень свирепо зыркнул на водителя и демонстративно бросил в кассу ученический билет.

Билетик плавно опустился на дно. Из чьего же бумажника он его вытащил?

Затем парнишка нагло затащил за собой в автобус совсем маленького ребёнка. Видимо, младшего брата. Малыш лет пяти был одет в такие же лохмотья.

Когда братья по-хозяйски расположились в центре салона, водитель, поняв, что с ними не сладить, выругался сквозь зубы и закрыл двери.

Взгляд Хён Нам остановился на младшем. У него были смышлёные чёрные глазки. Как только автобус дернулся и тронулся с места, малыш звонко и задорно затянул песню:

— Ктооо не знает этого человееекааа…

— Как олень жаааждет водопооояяя…

Оба голосили во всю глотку. Пока старший без умолку тараторил заученную речь, младший безостановочно пел. При этом он расстегнул поясную сумку, которая была едва ли не с него ростом, и начал доставать оттуда жвачку «Лотте».

— Мы, двое несчастных сирот… в преддверии суровой зимы… просим вашей милости, подайте хоть монетку…

— Мы клялись друг другууу у рекиии…

— Даже если мои кости истлеют, и я умру сотню раз… я никогда не забуду вашей доброты…

Чем жалобнее становились призывы старшего, тем пронзительнее пел младший. Этот кроха, ни разу не пошатнувшись в трясущемся автобусе, ловко раскладывал пачки жвачки на колени пассажирам.

Люди демонстративно отворачивались, избегая встречаться с ним глазами. Если товар не трогать, его просто заберут обратно — таково было негласное правило между автобусными попрошайками и пассажирами.

Хён Нам тоже была из тех «клиентов», которые ничего не собирались покупать. Она прислонилась лбом к дребезжащему окну и сделала вид, что ничего не замечает, но тут и на её колени упала упаковка. Скосив глаза, она успела заметить грязные пальчики, бросившие ей ярко-жёлтую пачку «Juicy Fresh» и тут же исчезнувшие.

Почувствовав лёгкую головную боль, Хён Нам уставилась на жвачку. А затем вспомнила по очереди: больную туберкулезом Хи Чжон с завода в Гуро; Чин Ок, которая наверняка сейчас гоняет на скутере с термосом растворимого кофе; и грязные ногти этого малыша.

По сравнению с ними она живёт хоть и в сточной канаве, но в канаве сытой. У Хён Нам есть тёплая еда, место для ночлега и стабильная зарплата, которая превосходит жалованье других служанок.

Какая разница, откуда берутся деньги, когда речь идёт о выживании? Другим не достаётся даже этого.

Вспомни королеву Чонсун. Ты живёшь лучше, чем королева времён Чосон.

Успокоив себя этими мыслями, Хён Нам окликнула мальчика:

— Эй.

Кроха от горшка два вершка тут же перестал петь и подбежал к ней. Первое, что бросилось в глаза, — длинные ресницы и пухлые щёчки, которые алели бы здоровым румянцем, если бы не обветрились. Родись он в хорошей семье, рос бы любимым и красивым ребёнком.

Хён Нам достала кошелек. Немного поколебавшись, вытащила зелёную купюру, которую Чхве Ын Хён дал ей на сигареты.

— Держи.

Глаза мальчика округлились от удивления. Старший брат тоже прервал свою громогласную речь. Малыш не решался взять деньги и то и дело оглядывался на брата, поэтому Хён Нам взяла его за грязную ручку и сама вложила купюру в крошечную ладонь.

— Бери давай.

— Хён…

— Сдачу оставь себе.

Старший, с серьёзным видом наблюдавший за братом, подошел поближе и вдруг хриплым голосом обратился к Хён Нам:

— Ста вон не найдётся?

— А?

— Жвачка сто вон стоит.

Автобус резко затормозил, и водитель снова выругался. Но старший брат даже не пошатнулся, а младший с любопытством крутил в руках новую купюру. Хён Нам поспешно добавила:

— М-м, я просто сегодня зарплату получила. Считай, что нуна угощает вас чачжанмёном.

— Блядь, ты кого за нищего держишь?

Звонкий мат подростка разнёсся по всему салону. Испуганные пассажиры обернулись на шум. Ошарашенная Хён Нам не знала, что сказать, и лишь беззвучно хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, пока старший не выхватил купюру у младшего и не помахал ею прямо у неё перед носом.

— Сука, сама в лохмотьях ходишь, и кому ты тут подаяние суёшь?

— Нет, это не подаяние…

— Ого, ещё и новенькая купюра. Ты что, карманница?

Блядь, это кто тут ещё блядь.

Подросток продолжал сыпать проклятиями, а губы Хён Нам медленно сомкнулись. Не могла ни отрицать, что это подачка, ни сказать что-либо в свою защиту.

— Шлюха, вылупила зенки. Ты что, полукровка? Подстилка для янки?

От этих слов у неё перехватило горло. Взгляд Хён Нам медленно опустился в пол.

— Мы шлюхины деньги не берём. От них гнилой пиздой воняет.

— Хён-а-а-а…

— Мин Дон, выходим. Блядь, только первый почин из-за таких мразей портить.

Старший харкнул на пол автобуса и нажал кнопку остановки. Водитель, будто только этого и ждал, открыл двери. Младший немного замешкался, не желая расставаться с деньгами, но брат подхватил его под мышку и выволок наружу.

После их ухода воцарилась неловкая тишина, а Хён Нам не могла оторвать глаз от удаляющихся детских спин.

— …

Малыш, которого брат тащил за руку, обернулся и слабо помахал Хён Нам на прощание. Хён Нам тоже вяло помахала ему в ответ.

А ведь он, наверное, хотел чачжанмён.

Глаза защипало, а в носу предательски закололо. Хён Нам опустила руку и низко склонила голову. Разгладив смятую новенькую купюру, она положила её обратно в кошелек.

Вы лучше меня. Пусть скитаетесь побираясь, но живёте по-человечески. А я, возомнив, что живу сытнее вас, швырнула вам объедки из своей сточной канавы.

Убрав кошелек в карман, Хён Нам начала яростно чесать предплечья прямо поверх рукавов. Шурх, шурх, шурх. Словно надеясь содрать с себя въевшуюся вонь нечистот, она скребла кожу в каком-то неистовом припадке.

Она села в автобус без цели, поэтому и вышла где попало. Пришла в себя уже перед павильоном Посингак.

Когда я успела доехать сюда? Хён Нам тупо перешла дорогу по зебре на противоположную остановку. И села в автобус с тем же номером.

Она долго ехала обратно тем же маршрутом. Видимо, в школах закончились уроки — на каждой остановке в салон набивалась толпа учеников. В автобусе быстро стало шумно.

Хён Нам украдкой разглядывала весело щебечущих школьников. С блестящими значками на воротниках они смеялись, словно беззаботные пташки.

Вдруг Хён Нам посмотрела на свой рукав, которым держалась за поручень. Протёртые до дыр манжеты; куртка, из которой торчали нитки так, что её стыдно было назвать стёганой.

«Сама в лохмотьях ходишь, и кому ты тут подаяние суёшь?» Вспомнив гневный голос мальчишки, Хён Нам почувствовала опустошение.

И правда. Сплошное рваньё. Со стороны именно я казалась настоящей нищенкой.

Она специально вышла на три остановки раньше своей. Хотелось немного пройтись, подышать прохладным воздухом, да и крупный супермаркет находился именно здесь. В верхнем районе, застроенном элитными особняками, не было ни одного магазинчика, поэтому она собиралась заодно купить сигареты и что-нибудь на ужин.

На деревянном настиле перед супермаркетом сидел какой-то молодой мужчина и жадно курил. Рядом с ним стояла наполовину пустая голубая бутылка соджу. В их районе она видела его впервые. Хён Нам мельком взглянула на парня и шмыгнула внутрь.

Когда она вышла с пакетом, в котором лежали тофу и картошка, мужчина сидел сгорбившись и опустив голову. Длинный столбик пепла на тлеющей сигарете вот-вот готов был обвалиться.

Кого только не встретишь посреди бела дня.

Она хотела пройти мимо, но потом взяла стоявшую у стены супермаркета пепельницу и осторожно поставила рядом с ним.

— …А.

Услышав шорох, мужчина поднял голову и перевёл взгляд с пепельницы на Хён Нам. А затем широко ей улыбнулся.

— Спасибо.

Хён Нам растерялась, увидев его улыбку.

Это было странно. Если человек пьёт соджу без закуски и курит средь бела дня, у него должно быть кислое, перекошенное лицо. А этот мужчина выглядел на удивление довольным и был слишком опрятным для того, чтобы в такое время глушить алкоголь у магазина.

— Вы из этого района?

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver