Чхве Ын Хён крепко зажмурился и нервно потёр переносицу. Затем, сделав пару размашистых шагов, оказался прямо перед ней. Ступал он так мягко, что паркет даже не скрипнул.

— Ты ведь специально это делаешь, да?

— Что?

— Опять переспрашиваешь, блядь. Эй.

В его вызывающем тоне, приправленном матом, сквозила скрытая угроза. Ын Хён медленно наклонился, поравнявшись с ней взглядом. Он прищурился, словно собирался преподать урок зарвавшейся девчонке.

— Ты прикидываешься или реально не догоняешь?

— …

— Тебе бы за языком следить.

Ни с того ни с сего на неё обрушилось предупреждение, больше похожее на угрозу. Растерянность быстро сменилась обидой.

Да что я такого сделала?

Хён Нам замерла. Её губы лишь слегка дрогнули, как вдруг мужские пальцы легонько, без боли, щёлкнули её по лбу.

— И не строй из себя целку.

— Да когда я вообще…!

В серых глазах Хён Нам вспыхнуло нескрываемое возмущение. Забыв о страхе, она широко распахнула их, глядя на Ын Хёна снизу вверх.

Неужели он решил, что теперь им всё можно, только потому, что они пару раз сыграли в карты? Чхве Ын Хён перешёл черту. Как настоящий бандит, он бесцеремонно вторгся в её личное пространство, обвиняя и упрекая в том, чего она даже не делала.

— Блядь, я реально купился на твое невинное личико.

Сим Хён Нам просто хотела погладить ему брюки, как и положено служанке. А Чхве Ын Хён срывал на ней злость, поливая грязью.

Так в чём именно я тебя обманула?

Ей хотелось высказать всё ему в лицо, но Чхве Ын Хён оставался за старшего вместо председателя. Что бы он ни нёс, она должна была терпеть это так же, как терпела старика.

Как вся удача в картах доставалась Чхве Ын Хёну, так и вся несправедливость этого мира ложилась на плечи Хён Нам. Пройдя через ту грязь, о которой другие даже не догадываются, начинаешь понимать: беречь нужно не какую-то там эфемерную гордость, а собственное тело — пропустишь хоть один приём пищи, и сразу лишишься сил.

Ради секундного триумфа не стоило дразнить Чхве Ын Хёна. Хён Нам быстро отказалась от идеи спорить.

— Да, простите.

Она поспешно опустила голову, пряча выражение лица. Учитывая, что Чхве Ын Хён, который в прошлый раз облапал её за грудь и даже не заплатил, был ничем не лучше Пак Син Ока, стоило поскорее отвязаться от него дежурным извинением.

Может, то, что творилось у неё в голове, отразилось на лице? Взгляд Ын Хёна вмиг похолодел.

Упрямо сжав губы, он сделал к ней шаг. Хён Нам тут же отступила ровно на шаг, словно говоря: «Я тебя не боюсь».

— Ты посмотри на эту сучку.

— …

— Только что зыркала на меня так, будто убить готова, а теперь «простите»?

Похоже, ему хотелось сорвать злость, вот я и подыграла, а теперь он бесится, что я стала покорной. Можно ли человеку, которого называют старшим братом, быть таким капризным с двадцатилетней девчонкой?

Как только она подумала: «Никакого авторитета»…

— О, ты усмехнулась.

Он молниеносно уловил крошечную усмешку, проскользнувшую в её выдохе.

Вот же дьявол. Хён Нам с застывшим лицом тихонько прикусила нижнюю губу. Грудь стоявшего перед ней Чхве Ын Хёна медленно и тяжело вздымалась.

Он понял, что я над ним смеюсь, теперь точно разозлится. Как злятся бандиты? Ударит меня? Пнёт ногой? Или…

Даже Пак Син Ок меня ни разу не бил.

Эта мысль внезапно возникла в голове, как спасательный круг. Хён Нам начала прокручивать в памяти слова Чхве Ын Хёна.

Старикашка любит ебать на халяву. Но он мне платит. Он никогда не поднимал на меня руку без причины. Меня всегда раздражали мои пухлые щёки на круглом лице, но он говорил, что это в его вкусе.

Значит, Чхве Ын Хён не имеет права так со мной обращаться, разве нет?

Губы Хён Нам дрогнули, готовые выплеснуть всё это ему в лицо, но тут же плотно сжались, а голова мелко затряслась, словно от озноба. Вскоре её голос сорвался, полный горькой самоиронии:

— Я не… усмехалась.

— …

— И раз вы так заняты, можете больше не учить меня играть в хатху.

Услышав это ребяческое заявление, прозвучавшее как «я с тобой больше не играю», Ын Хён уставился на неё с ошарашенным видом.

Хён Нам почтительно сложила руки перед собой и низко поклонилась.

— Я пойду за сигаретами.

Ей хотелось поскорее исчезнуть из поля зрения Чхве Ын Хёна. Не хотелось находиться в одной комнате с этим непредсказуемым типом. Хотелось убежать подальше от этих чёрных глаз, подмечавших малейшую деталь, от этих огромных рук, при взгляде на которые невольно представляешь, как они задирают твой лифчик.

Она повернулась, чтобы пойти в свою комнату за курткой, но вдруг её запястье оказалось в крепком захвате прямо поверх рукава. Хён Нам застыла как вкопанная. Горячая рука с лёгкостью обхватила почти всё её предплечье.

— Деньги на карманные расходы забыла, — произнёс Чхве Ын Хён заметно смягчившимся тоном и легонько потянул её на себя.

Чувствуя себя жалкой из-за того, что послушно идёт у него на поводу, она всё равно упрямо не поднимала глаз — это было всё, что осталось от её гордости.

— Сдачу оставь себе.

Осторожно перехватив её руку, он без труда разжал крепко стиснутые пальцы.

Чхве Ын Хён вложил в её ладонь купюру в десять тысяч вон и снова сомкнул её пальцы. А затем, словно успокаивая щенка, похлопал по её кулаку.

— Ты ни в чём не виновата. Просто оппа — кусок дерьма.

Он усмехнулся, выпустив воздух сквозь зубы. Казалось, у него улучшилось настроение. От этого стало ещё страшнее. Разве не он только что стоял здесь, задыхаясь от злости?

Хён Нам попыталась высвободить руку, но по инерции только сильнее качнулась к нему.

— Я про хатху. Я не играть тебя учил.

— …

— На самом деле, я просто хотел на тебя посмотреть.

Притянув Хён Нам к себе, Ын Хён ухмыльнулся, приподняв уголок губ. Шу-ух, шу-ух. Ей почудился звук, с которым ползёт змея.

— То, как ты держала карты, было очень похоже на то, как ты дрочила оппе.

Под идеальными бровями его обычно бесстрастные глаза ласково сощурились. Он улыбался так широко, что на щеках появились ямочки. Эту улыбку она видела впервые — казалось, ему и правда было весело.

Хён Нам с ужасом смотрела на прекрасное лицо этого демона. Дрочила оппе — снова что-то, чего она не помнила. Её щёки затряслись от шока. Надо было срочно всё отрицать.

— Врёте.

Она еле выдавила из себя это слово дрожащим голосом. Чхве Ын Хён, явно наслаждаясь её реакцией, неторопливо облизал губы. Шу-ух, шу-ух. Снова послышался этот фантомный змеиный звук.

— Ага, вру.

— …

— Так что ни в коем случае не верь. Поняла?

— …

— Иди за сигаретами.

Чхве Ын Хён опустил руку и легонько хлопнул её по заднице. Оставив карты раскиданными на одеяле, он плюхнулся на диван. А затем, увидев, что Хён Нам всё ещё стоит столбом, вопросительно посмотрел на неё и поднёс два пальца к губам, изображая курение.

Этот жест привёл её в чувство. Хён Нам бросилась в свою комнату и схватила куртку. От спешки она даже не могла нормально попасть в рукава.

Раздражённо выворачивая застрявшую ткань, Хён Нам бормотала:

Этого не может быть. Он же сам сказал, что это не так, что он наврал. Будь проклят тот день, когда я пила с бандитом, чтоб я ещё хоть раз притронулась к алкоголю. Да если я хоть каплю в рот возьму, поменяю фамилию на собачью.

Взяв себя в руки и бросив взгляд в висящее на стене зеркало, Хён Нам вышла из комнаты. Чхве Ын Хён всё так же сидел на месте Пак Син Ока и смотрел телевизор. Услышав её тихие шаги, он бросил взгляд через плечо и усмехнулся одним уголком рта.

Чтобы не выдать недовольства, Хён Нам поспешно отвела глаза. В этот момент её нос слегка дёрнулся. В памяти промелькнул знакомый запах.

Склонив голову и надевая бордовые тапочки, Хён Нам чуть не вскрикнула — её словно ударило током.

— …

Запах, который преследовал её всё утро, пока она варила суп. Тот самый затхлый, рыбный… который она приняла за запах протухшего сакэ.

Побледнев, Хён Нам с неверящим видом обернулась. Чхве Ын Хён всё так же расслабленно сидел, не отрывая глаз от экрана.

«Вру» — это и было враньём. Я действительно сделала это. Своими руками. И поэтому на меня попала сперма, я не смогла её нормально отмыть, и этот запах преследует меня до следующего дня…

И тот факт, что она теперь точно знала, как пахнет сперма, казался ей ещё более омерзительным, чем сам Чхве Ын Хён.

Пока Хён Нам, согнувшись пополам, беззвучно боролась с тошнотой, мужчина невозмутимо сделал заказ:

— Купи «Чхонджа». Принесёшь «Соль» — получишь по жопе.

Хён Нам повернула голову и посмотрела на него глазами, полными слёз.

Блядь, все они одинаковые ублюдки. Я ведь даже посочувствовала ему, когда Пак Син Ок сбежал в Японию и бросил его. Забудь, мне больше ни капли его не жаль, вообще ни капли.

* * *

Сигареты можно было купить и в магазинчике внизу.

Но Хён Нам, словно в трансе, дошла до автобусной остановки и села в первый же подошедший автобус. Даже не зная, куда он едет, она первым делом бросила жетон в кассу. Теперь уже жалко было выходить просто так — за проезд-то уплачено.

Удерживая равновесие в нещадно трясущемся салоне, Хён Нам нашла свободное место и села. Сидевший впереди старик положил фетровую шляпу на колени и беспрестанно попыхивал трубкой.

Хён Нам тупо смотрела на его морщинистые руки, стряхивающие пепел в закреплённую на стене пепельницу, а затем прислонилась лбом к дребезжащему окну. Красные лучи предзакатного солнца резали глаза.

Её отражение в стекле выглядело настолько измученным, что трудно было поверить, что ей всего двадцать. В глазах не осталось ни капли жизни, а уголки губ уныло опустились, будто она никогда в жизни не улыбалась.

Устала? От чего? От того, что три раза в день наедаешься досыта в огромном доме, даже не надрываясь на тяжелой работе?

Хён Нам мысленно ругала себя. Чин Ок, которая жила как служанка, а потом её выгнали, теперь работает шлюхой в тикет-дабане, а Хи Чжон с завода в Гуро каждый день харкает кровью.

— Эй, а ну пошли вон, ублюдки!

В передней части автобуса поднялся шум.