— И я не знаю, куда он… — она громко всхлипнула, — …обычно ходит. Мы с ним только здесь виделись.
— …
— О том, что мы делали… я тоже должна рассказать?
Хён Нам продолжала громко причитать, и Ли Сон Чжин, словно устав от этого концерта, зажмурился и потёр переносицу. Он не стал давить или задавать новые вопросы. Видимо, решил, что больше ничего полезного из неё не вытянет.
— Ладно. Ладно, хватит реветь.
Хён Нам демонстративно подняла залитое слезами лицо. Опухшие глаза и нос, мелко дрожащие от вселенской несправедливости губы — всё это она выставила напоказ.
— Хватит рев…
Встретившись с ней взглядом, Сон Чжин внезапно осёкся и поспешно поджал губы, стараясь подавить смех. Его ноздри задёргались.
— Вам тоже, господин прокурор… смешно смотреть, как я тут распинаюсь?
— …Нет.
— Представляю, — всхлипнула она, — какой идиоткой я… сейчас выгляжу.
— Кто сказал, что ты идиотка?
— Прокурор.
В этот момент к ним подошёл полицейский. Это был тот самый, который до этого сновал между кухней и комнатой прислуги, и при виде него Хён Нам инстинктивно напряглась.
Выпрямив спину, она впилась взглядом в его лицо. Тёмно-лиловые губы медленно, но чётко произнесли:
— Там в комнате… чердак есть.
Разве может сердце так бешено колотиться? Казалось, от напора крови вот-вот полопаются сосуды в глазах. Хён Нам поспешно засеменила следом за мужчинами в свою комнату, но поделать уже ничего не могла.
В тесной комнатке с низким потолком повисло густое напряжение. Ли Сон Чжин, сунув руки в карманы брюк, слегка наклонил голову, прямо как Чхве Ын Хён, чтобы не задеть макушкой потолок.
— Двигай, — кивнул он на шкаф.
Полицейский обхватил мебель руками. С натужным кряхтением шкаф пополз в сторону, сгребая за собой толстый слой пыли.
Отодвинув его ровно настолько, чтобы мог пролезть человек, полицейский отряхнул ладони:
— Открывать?
— Погоди.
Ли Сон Чжин Снял очки, висевшие на нагрудном кармане рубашки, и водрузил их на переносицу. Затем потянулся к поясу за спиной. Раздался сухой щелчок кобуры.
— Открывай.
Сон Чжин прицелился в дверцу чердака.
Глаза Хён Нам расширились от ужаса, и она зажала рот обеими руками. Но как ей остановить Ли Сон Чжина? Под каким предлогом? Бежать отсюда некуда, а значит, Чхве Ын Хён неминуемо получит пулю.
Полицейский без колебаний дёрнул ржавую ручку и распахнул дверцу. И в этот же момент на чердаке раздался тихий шорох.
— …
Сон Чжин, не опуская пистолет, слегка приподнял голову и прислушался к звукам наверху.
— Это мыши… мыши.
— …
— Холодает, вот они и… лезут в дом.
Хён Нам поспешно попыталась сгладить ситуацию. Сон Чжин, сверливший взглядом потолок в жёлтых разводах, медленно опустил глаза и посмотрел на неё. В его взгляде читались презрение и неприязнь — даже Чхве Ын Хён не смотрел на неё с таким отвращением.
— Я же говорила, что Чхве… Чхве Ын Хёна там нет. Он сбежал.
— …
— Через чёрный ход на кухне…
Сон Чжин, не сводя с Хён Нам глаз, большим пальцем взвёл курок. Раздался тихий щелчок, а затем его голос, спокойный и вкрадчивый, вполз ей прямо в уши:
— Говоришь, съехал?
— …
— Тот бандит, что жил по соседству, съехал?
— …
— Значит, что сосед — бандит, ты знала, а что твой председатель тоже из этих — не в курсе?
Сон Чжин хмыкнул. Он явно давал понять: «Я с самого начала знал, что вы заодно, неужели ты думала, я поверю твоим басням?»
В этом циничном смешке над её оправданиями Хён Нам показалось, что все двадцать лет её праведной жизни растоптали в одночасье.
Пока Хён Нам стояла в оцепенении, потеряв дар речи, Сон Чжин медленно, шаг за шагом, стал приближаться к чердаку. Полицейский выхватил с пояса складную дубинку и крепко сжал её.
— Лезь.
После короткого приказа полицейский поставил ногу на ступеньку. Скрип. Скрип. Он медленно поднимался по деревянной лестнице.
Пожалуйста, остановитесь, хватит…
Хён Нам стало тяжело дышать, голова закружилась. Перед глазами на миг потемнело.
— А-а-а!
Внезапно сквозь эту пелену прорезался истошный вопль полицейского.
Неужели он нашёл Чхве Ын Хёна? И сейчас будет стрелять? Хён Нам до боли закусила губу, ожидая, когда к ней вернётся зрение.
— …
Но вместо стрельбы и криков раздался лишь раздражённый вздох Ли Сон Чжина. Зрение постепенно возвращалось: сначала появилась крошечная светлая точка, а затем тьма рассеялась. Хён Нам проследила за взглядом Сон Чжина и увидела то же, что и он.
Это была крыса.
Огромная жирная крыса спустилась с чердака и теперь металась по углу комнаты, попискивая и судорожно дёргая длинным хвостом. Хён Нам невольно вскрикнула, а Сон Чжин смерил полицейского ледяным взглядом.
— Прошу прощения, господин прокурор. Я продолжу осмотр.
Полицейский скрылся на чердаке. Пи-и. Пи-и-и. Крыса, давно не видевшая белого света, в панике носилась туда-сюда по тесной комнатке, а Хён Нам с визгом пыталась от неё увернуться.
— …
Но Сон Чжин не обращал внимания на переполох, устроенный грызуном, и лишь молча разглядывал потолок. Снова раздался тихий шорох. На этот раз он не стих сразу: ш-ш, ш-ш-ш.
— Господин прокурор, здесь никого нет.
Полицейский, забравшийся на чердак, высунул голову и доложил. Услышав это, Хён Нам, до этого отбивавшаяся от крысы, резко обернулась и уставилась на него.
Нет? Но на чердаке же больше некуда бежать?
— Хорошо смотрел?
— Так точно, там только старые одеяла и чемоданы.
— …
Сон Чжин медленно повернул голову к Хён Нам. В уголках её острых глаз стояли слёзы. Стиснув зубы, она, дрожа всем телом, выплюнула каждое слово:
— Я. Же. Сказала. Что. Его. Здесь. Нет.
— …
Сон Чжин отвёл от неё взгляд, прицелился в угол комнаты и нажал на спусковой крючок. Бах! От неожиданного выстрела Хён Нам зажала уши и осела на пол, а полицейский на лестнице вздрогнул и оступился.
— Действительно.
Пи-и. Пи-и-и. Крыса, в которую Сон Чжин попал резиновой пулей, корчилась на полу с разорванным брюхом. Агония была недолгой. Вскоре судороги прекратились, и полицейский, увидев эту мерзкую сцену, тихо сглотнул подкатившую тошноту.
— Только крысы, — рассеянно пробормотал Сон Чжин, переводя взгляд с подозрительного потолка на съёжившуюся Хён Нам.
Хён Нам не сводила глаз с его начищенных туфель. И смотрела до тех пор, пока слёзы из её полных ужаса глаз не сорвались вниз.
Визит полиции был ожидаем. Ын Хён, конечно, не предполагал, что они опередят председателя, но в жизни всякое бывает. Невозможно, чтобы всё шло строго по плану.
Да и какая разница — всё это было просто спектаклем. Проведут допрос для вида и отпустят, Ын Хён даже не сомневался.
Подозрительные машины он заметил раньше Хён Нам. Чёрные, потрёпанные тачки с помятыми номерами, на которых не хватало болтов. Они чуть ли не транспаранты вывесили: «Здесь засада!».
Вой сирен он тоже услышал первым. Услышал, но сделал вид, что ничего не происходит, и зашёл в комнату. Не спеша переоделся. В обезьяннике придётся куковать день-два, так что одежда должна быть удобной и тёплой.
— …
Закончив переодеваться, он посмотрел в зеркало. Длинная чёлка падала на лоб, прикрывая брови. Повернув голову, он увидел, что сзади волосы уже полностью закрывают шею.
— Начальник, а почему вы не стрижётесь?
Ын Хён потеребил волосы на затылке. Этот вопрос задала служанка, когда они играли в гостоп. Кажется, он отмахнулся, ответив что-то про лень.
На самом деле он хотел отрастить их как можно длиннее перед тем, как его заберут. Всё равно в тюрьме сразу обкорнают под машинку. Зато благодаря этому он ещё раз смог выслушать её ворчание: «Вот потому они у вас и не сохнут». Грех жаловаться.
Девчонка пугливая, точно расревётся, если увидит, как меня забирают.
Накануне неминуемого ареста эти сантименты казались совершенно неуместными. Он усмехнулся, поражаясь самому себе. С каких это пор я вообще о ком-то переживаю? Отогнав эти мысли, он вышел из комнаты.
В гостиной он увидел Хён Нам, которую била крупная дрожь. Она подбежала к нему, словно напуганный щенок, отчаянно вцепилась в него и зашептала: «Бегите».
Он горько улыбнулся.
Прости. Я с самого начала знал, что так будет. Я сам решил сесть в тюрьму, чтобы выжить. Чтобы переждать, пока женщина, которой предначертано забрать мою смерть, не встретит свой конец.
Хотя ты об этом даже не догадываешься.
