1 - 50
Ын Хён молча смотрел на её макушку — она сидела, уткнувшись лицом в колени. Медленно опустившись перед ней на одно колено, он повернулся спиной. Эри приоткрыла глаза и посмотрела на широкую спину в тёмном пиджаке.
Прямо как маленькая девочка.
Она послушно подалась вперёд и крепче обхватила его за шею. Чхве Ын Хён, ни на секунду не задерживаясь, стал не спеша подниматься по лестнице, надёжно поддерживая её под колени.
Ей казалось, будто она, потерпев крушение посреди бушующего океана, нашла обломок корабля и забралась на него. Его мерный, покачивающийся шаг приносил удивительное успокоение, и Эри осторожно прижалась щекой к его широкому плечу.
— Я же тяжёлая…
Ын Хён молча шагал ступенька за ступенькой. На тёмных лестничных клетках один за другим со щелчком загорались сенсорные светильники. Где-то в районе шестого этажа он поудобнее перехватил Эри на спине и глухо бросил:
— Полегче того алкаша из прошлого.
Эри, всё так же покоясь на его плече, лишь скосила на него глаза.
Добравшись до одиннадцатого этажа, он вышел на площадку и свернул в коридор. Эри, стесняясь возможных чужих взглядов, легонько постучала его по плечу, и он, плавно согнув колени, опустил её на пол.
— Заходи.
На входной двери висело аж три замка. Он привычно вставлял ключи один за другим и проворачивал их. Эри, настороженно озираясь, держалась у него за спиной.
В квартире было темно и зябко. Единственным источником света служил оранжевый плафон в прихожей. Пока Эри моргала, привыкая к темноте, Чхве Ын Хён, уверенно ориентируясь в пространстве, включил торшер в углу гостиной.
Только тогда стал виден весь интерьер. Эри нахмурилась. Квартира была слишком просторной для одного человека, но при этом выглядела пугающе пустой.
В гостиной, лишённой какого-либо уюта, сиротливо стоял один диван. Кухонной утвари не было вовсе — казалось, газовую плиту здесь установили чисто для вида.
Жалкий обеденный стол, а напротив — два стула, хотя было очевидно, что сидеть на втором некому. Эта картина выглядела удручающе. Не говоря уже о плотных шторах блэкаут, наглухо закрывавших каждое окно, не пропуская с улицы ни лучика света.
Пересохшие губы Эри слегка приоткрылись.
Возможно, это не просто квартира, а отражение самого Чхве Ын Хёна. Снаружи кажется нормальным, но внутри — сплошная пустошь…
Сняв обувь, она осторожно ступила на пол, и ледяной бетон тут же обжёг босые ступни. Эри поморщилась.
Разве здесь могут жить люди? В тюрьме и то условия, наверное, человечнее.
— Садись.
Это прозвучало скорее как приказ, чем предложение. Эри, обхватив себя руками за плечи, неуверенно прошла в гостиную. Несмотря на отсутствие признаков жизни, здесь почему-то не было ни пылинки.
Как же тут пусто и одиноко.
Она медленно опустилась на жёсткий диван.
— Ой, холодно…
Случайно вырвавшаяся жалоба заставила её тут же прикусить язык. Чхве Ын Хён, бросив дорожную сумку на пол, большими шагами подошёл к панели управления отоплением. Он щёлкнул тумблером и сразу выставил температуру на максимум. В тишине послышалось глухое гудение работающего газового котла.
Эри искоса посмотрела на его спину — он чем-то деловито шуршал. А этот мужчина, вопреки своей грубости, на удивление заботлив. Вроде злится, вроде ему на всё наплевать, а сам и отопление включил, и на одиннадцатый этаж на спине затащил.
А тогда, у рухнувшего лифта, когда я упала на колени и закричала, он крепко обнял меня и шептал: «Всё хорошо. Главное, что ты цела. Всё хорошо».
Глаза Эри широко распахнулись. Сцена, которой не было в памяти ещё час назад, вдруг чётко всплыла перед глазами. Почему я вспомнила об этом только сейчас? Грудь, надёжная как каменная стена; руки, дрожащие от испуга не меньше её собственных. Вспомнила, как почти потеряла сознание под его неумелые, судорожные похлопывания по спине.
— Пока поживёшь в той комнате.
Бросив сумку в спальню, Ын Хён спокойно вышел обратно. Его походка казалась какой-то странной, скованной. Задержав взгляд на его тёмных носках, Эри спросила:
— А это… ваша квартира, начальник?
— Твоя.
Она удивлённо склонила голову набок. Ын Хён устало потёр лицо ладонями и подошёл к ней. Медленно опустившись на край журнального столика, он достал из кармана брюк пачку сигарет.
— Дарю. Хочешь — продай.
— …
— Только не живи тут. Иногда в конце коридора ошиваются типы с ножами.
Он говорил эти жуткие вещи с абсолютно равнодушным лицом. Встряхнув картонку, он вытянул губами выскочившую сигарету и пробормотал:
— В новом году я уберу председателя.
Острые уголки губ Эри дёрнулись.
В новом году? А когда Новый год-то?
Её серые глаза забегали по стенам гостиной, но ни календаря, ни часов здесь не было.
Ын Хён, по привычке прикрыв пламя зажигалки ладонью, прикурил, и изо рта потянулся густой сизый дым.
— Но сначала ты должна исчезнуть.
Эри опешила. Не дав ей вставить и слова, он отрезал:
— Убежище, деньги, машина — я всё подготовлю, только скажи.
— …
— Беги и заляг на дно. Не согласишься — я тоже умываю руки.
— …А когда… когда вы это сделаете?
— Тебе-то что? Выйдешь из игры — и дело с концом.
Он сделал глубокую затяжку. Глядя на то, как расширилась его грудная клетка под рубашкой, Эри обречённо выдохнула:
— Как это — выйти из игры?
— …
— Как можно выйти из игры, когда всё зашло так далеко? Бросить кучу денег в том доме и…
— Ты же говорила другое.
— …
— Говорила, что накопила достаточно, чтобы жить. До смерти не хочешь расставаться с бабками?
— Вам так жалко со мной делиться?
Ха. От этих слов Ын Хён не сдержался и презрительно, зле рассмеялся. Раздражённо зачесав чёлку назад, он открыл лоб, на котором залегли глубокие тени недовольства.
— На твоих глазах только что люди сдохли, а до тебя так ничего и не дошло? У тебя вообще мозги есть?
— …
— Блядь, Хён Нам, ну ёб твою мать!
Полный ярости голос эхом отразился от голых стен пустой гостиной. Словно мышь перед хищником, Эри съёжилась от страха, не в силах пошевелиться.
Ын Хён придвинул к себе пепельницу и с силой вжал в неё сигарету.
— Тебе здесь не место, неужели эта простая мысль не укладывается в твоей башке?
— …
— На прошлой неделе ты дважды чуть не сдохла.
Он одним резким выдохом выпустил остатки дыма из лёгких. Эри, не понимая, о чём речь, лишь хлопала глазами, втянув голову в плечи.
Чхве Ын Хён небрежно расстегнул пуговицы пиджака, сбросил его на пол и резко засучил рукав рубашки.
— Ты же не заметила хвост в универмаге, да?
На его крепком, прямом предплечье красовался длинный красный порез. Эри испуганно ахнула, ладонью подавив вскрик. Рана была неглубокой, но совсем свежей.
— И в тот день, когда мы ездили в Пхангё, за нами всю дорогу гнал какой-то хрен на мотоцикле.
— …
— Откуда тебе, блядь, знать, если ты дрыхла и храпела на заднем сиденье, несмотря на то, как я гнал?
Внутри всё похолодело. Он снова говорил о вещах, которых не было в её памяти.
Вспомнилось, как Чхве Ын Хён, словно издеваясь, нёс какой-то бред про то, как она напилась до потери пульса. Про то, что она сама выболтала ему про связь с Пак Син Оком, про то, что махала перед ним стояком.
Но всё это оказалось правдой.
Внезапно внутренняя сторона предплечья нестерпимо зачесалась. Зуд, о котором она на время забыла, вернулся с удвоенной силой.
Эри незаметно потянулась и начала яростно раздирать кожу длинными ногтями. Хрусь, хрусь. Под ногтями словно лопались какие-то невидимые, мерзкие пузырьки.
— Думаешь, смерть по переложенной судьбе — это просто слова? Думаешь, тебя молнией убьёт?
— …
— Ты лезешь куда не просят, вот и сдохнешь, дура.
Он протянул последнее слово с неприкрытым, болезненным раздражением. И, словно в бессилии, опустил голову и принялся остервенело чесать затылок. Густые волосы мягко скользили сквозь его пальцы.
Что с ним такое? Даже если я умру — это моя смерть. Если мне придёт пиздец — это мой пиздец. Чего он так бесится, как будто это его жизнь пошла под откос?
Неужели?
В голову пришла абсурдная, невероятная мысль. Но её нужно было обязательно проверить прямо сейчас.
— Начальник.
— …
— Я вам нравлюсь?
Мужчина медленно поднял голову. Она ожидала увидеть в его глазах привычное презрение или холодную насмешку, но, встретившись с ним взглядом, почувствовала, как перехватило горло.
Его чёрные, как смоль, зрачки заметались. Он не мог дать прямой ответ; его желваки заходили ходуном, когда он до боли прикусил щёку изнутри. Эри издала нервный смешок, похожий на сдавленный вздох.
— Начальник!
— …
— Не издевайтесь надо мной… правда.
Кадык на его толстой шее судорожно дёрнулся. Встряхнув пачку, он снова зажал сигарету губами и пробормотал:
— А если скажу, что нет?
— …
— Тогда ты оттуда уйдёшь?
Эта тихая, почти отчаянная мольба выбила её из колеи. Эри недоверчиво уставилась на него.
— Нет.
— …
— Да кто вы такой?
— …
— Вы для меня вообще ничего не значите.
Она выпалила это ядовито, едва переводя сбившееся от волнения дыхание. Под ушами свело челюсти, и рот моментально наполнился кислой слюной. Словно он прямо сейчас вплотную подошёл и распылил перед ней свой табачный парфюм.
Чхве Ын Хён мгновенно уловил её состояние. И пошёл в жесткое наступление:
— Врёшь.
— …
— А чего тогда бесилась, выясняя, чё у нас было с Юмико?
