Ориентируясь на его руку как на маяк, Эри извернулась и придвинулась ближе. Она шарила вслепую, пока наконец не вцепилась в его ладонь.
Его рука, когда-то горячая, а теперь казавшаяся прохладной, не оттолкнула её. То ли он не питал к ней отвращения, то ли просто не смел одёрнуть руку от «невестки» — понять было невозможно.
Но главное — Чхве Ын Хён был здесь. Он слушал её.
Отчаянно вцепившись в его ладонь, Эри приподнялась и, глядя на него снизу вверх, продолжила:
— Вы же сами велели мне жить. Велели выжить.
— …
— И я выжила. Жила как крыса в этой сточной канаве. Подбирала объедки, которым другие завидовали.
— …
— Поэтому, даже не зная, что я для вас приготовила, вы должны были хотя бы обрадоваться. По крайней мере, не смотреть на меня...
Не смотреть на меня с таким презрением.
Её светло-серые глаза наполнились слезами и потемнели.
Хранивший молчание Чхве Ын Хён осторожно высвободил свою руку, которую она обвила словно лоза. С его безупречно очерченных губ сорвался низкий, глухой голос:
— Невестка, кажется, вы что-то путаете.
— …
— Это не сточная канава.
Его тёмные глаза скользнули по золоту на каждом её пальце. Этим он чётко дал понять: Сим Эри больше не наивная служанка, и, подобно бандитам, к добропорядочным гражданам не относится.
Ты же сама наслаждаешься всем этим. Кто бы говорил про канаву.
Под его укоряющим взглядом Эри незаметно сжала руки в кулаки, пряча их.
— Однако я не думал, что вы воспримете шутку всерьёз.
— …
— Вы и правда вытрясли из него и деньги, и дом в качестве платы за пизду.
Но на этом он не остановился, пронзив Эри этими словами насквозь. Её ошарашенный взгляд растерянно заметался по его лицу.
— О чём... вы говорите?
— …
— Какая шутка? Что было шуткой?
Спросила Эри, мелко дрожа, словно в припадке.
Шутка? Те слова, что он выплюнул сквозь зажатую в зубах сигарету, живы в памяти так, словно это было вчера. И это была шутка? Те мерзкие, ужасные слова, которые последние два года были для меня единственной истиной и спасательным кругом, — всего лишь шутка?
Пустой желудок скрутило от боли. Её затошнило, словно грязная зараза, проникшая снизу, мгновенно размножилась внутри, а к лицу прилил жар.
Спокойно глядя на неё сверху вниз, Ын Хён хладнокровно провёл черту:
— Неужели вы думаете, что я сказал бы такое двадцатилетней девчонке всерьёз?
— …
— Если вы слепо верите всему подряд, а потом вините меня — это ваши проблемы.
Он вежливо поклонился и вышел из дома. Эри, едва опираясь на ослабевшие руки, медленно опустила голову.
Горящее лицо онемело, а вокруг воцарилась тишина, словно она оказалась в вакууме. В горле встал невыносимый ком, дыхание перехватило.
Её взгляд вдруг упал на массивный нефритовый перстень и кольцо из чистого жёлтого золота на пальцах, в отчаянии скребущих обивку дивана. Скулы свело, как перед рвотой, рот наполнился слюной.
Эри, вспомнив, где должна находиться её совесть, в приступе ярости сорвала с пальцев кольца и швырнула их прочь. А затем, не в силах сдержать гнев, истошно закричала.
Думаешь, я делала это только ради себя?! Ты же сам говорил, что хочешь стать старшим хённимом! Ты даже не представляешь, сколько территорий я подмяла, сколько омерзительно лебезила, чтобы добраться досюда!
Острый, полный ярости взгляд Эри постепенно потух, и она снова превратилась в Хён Нам. С подбородка срывались чёрные от потёкшей туши слёзы, одна за другой падая на светло-коричневую кожу дивана.
Кап. Кап. В лихорадочном оцепенении она безучастно смотрела на них. Кляксы, расплывающиеся на обивке, напоминали небрежно обведённый мелом силуэт на месте аварии.
Пак Син Ок с женой вернулись только ближе к вечеру. Сказали, что ездили в недавно открывшийся универмаг в Апкучжоне, и, судя по всему, так оно и было: следовавший за ними Чхиль Гу был обвешан пакетами с покупками.
Эри, одетая в скромный домашний ханбок салатового цвета, вышла в прихожую встретить пару.
— Председатель, вы вернулись. Здравствуйте, онни.
Эри вежливо поклонилась Юмико. Лицо японки сияло улыбкой. Она радостно схватила за руки Эри, скромно сложившую их перед собой.
— Эри-тян, ты вживую куда милее, чем на фото.
— Спасибо. Вы тоже прекрасны, онни.
Отдав пальто Ми Ок, Пак Син Ок плюхнулся на диван и ткнул пальцем в сторону Эри.
— А чё с глазами-то?
— А что с ними?
— Опухли, как пельмени.
— Дорогой!
Юмико укоризненно поморщилась и зыркнула на Пак Син Ока, но Эри и бровью не повела. То, что корейские мужчины без тени стеснения проходятся по чужой внешности, было делом привычным.
Эри подняла глаза и притворно надула губы.
— Это всё из-за вас.
— Чё-ё?
— Почему вчера не сказали, что в Пхангё надо ехать? Знала бы, что на всю ночь, хоть днём бы поспала.
— А? Разве начальник Юк не сказал? Начальник Юк!
— Д-да?
Чхиль Гу, аккуратно расставлявший пакеты с покупками в коридоре, вздрогнул и обернулся.
Он столкнулся с недоумённым взглядом босса и злобным выражением лица Эри. Да, когда-то он помыкал ею как прислугой, но теперь-то пора знать своё место и соблюдать субординацию. Этот ледяной взгляд Эри служил именно таким предупреждением.
Сидевший на корточках Чхиль Гу подскочил как ужаленный и согнулся в поклоне.
— Простите. Виноват, не успел передать.
— А ну-ка подь сюды.
Раздражённо махнул рукой Пак Син Ок. Чхиль Гу, опустив голову, поспешно подбежал и встал перед ними.
— Какого хера не передал? А? Мои слова для тебя пустой звук?
— Простите! Я вчера ездил к начальнику Чхве на свидание...
— Блядь, и чё, это оправдание?
Старик принялся тыкать морщинистым пальцем в живот Чхиль Гу. Здоровая туша амбала от каждого тычка отшатывалась и тут же возвращалась на место.
— Мозги включи. Место Чхве Ын Хёна ещё не твоё.
— Понял! Исправлюсь!
— Расслабился, сучонок.
Цок. Под недовольное цоканье председателя Чхиль Гу отвесил бандитский поклон и благоразумно испарился с глаз долой. Как только он скрылся, ледяное выражение лица Эри мигом сменилось обиженной миной.
— Вы теперь меня совсем как сотрудника использовать решили? Я, между прочим, только под утро вернулась.
— Да ладно тебе! Ты ж лицо моё, считай! Ездишь туда вместо меня, какой же ты сотрудник?
— Знаете, как страшно по ночам на работу ездить?
— Так Чхиль Гу ж с тобой.
— Чхиль Гу ещё страшнее! Ни слова не скажет, куда мы прёмся, и сразу на трассу выруливает.
Выпалив это капризным тоном, Эри вдруг украдкой скосила глаза на Юмико. Это был намёк: то, что она скажет дальше, будет неловким, так что готовьтесь.
— А ещё... он всё время спрашивает, не беременна ли я.
Арбуз без косточек — бесплодный старик. Это было самым больным местом Пак Син Ока. Было время, когда он утешал себя мыслью: раз детей нет, то и из-за наследства грызни не будет, так что потрачу всё при жизни и помру спокойно. Но за всю жизнь старика такое утешение длилось лишь мгновение. Отсутствие родных детей ощущалось им как неполноценность и уродство.
Лицо Пак Син Ока пошло красными и багровыми пятнами. Эри, прищурившись, подошла к нему и принялась ласково разминать ему плечи.
— Прям как с цепи сорвался, видимо, из-за того, что начальник Чхве вышел...
Она как бы невзначай бросила эту многозначительную фразу. Под ладонями она почувствовала, как Пак Син Ок глубоко вдохнул и выдохнул.
Он какое-то время молчал, а затем тяжело вздохнул. После чего жестом велел Юмико идти в столовую.
Только когда её тихие шаги окончательно затихли вдали, Пак Син Ок тихо пробормотал:
— Ты помнишь, чё я говорил про начальника Чхве?
— Да.
— Не знаю теперь, можно ли это поручить Чхиль Гу.
Злобный блеск в глазах Эри сменился спокойствием и лёгким разочарованием.
И почему это так просто?
Ведь Чхиль Гу — тот самый человек, который не один десяток лет горбатился шестёркой на Пак Син Ока и дослужился до второго человека в иерархии. Но даже такой преданный подчинённый теряет доверие из-за одного слова любовницы, которая греет боссу постель всего-то пару лет. Чего стоит какая-то баба.
Эри, на миг задумавшись, легонько похлопала Пак Син Ока по плечу и игриво сменила тему:
— Вы же не собираетесь и это на меня повесить?
— Ох, девка...
Пак Син Ок сморщился, словно от чего-то мерзкого, но тут же расхохотался во всё горло. А затем с удовольствием сжал ягодицы Эри через ткань салатовой юбки.
— Как рассветёт, сгоняй-ка в Сочхо-дон.
— …
— Отвези зелёный бумажный пакет. Усекла?
Пак Син Ок ушёл, и оставшаяся в одиночестве Эри, словно в трансе, уставилась на его опустевшее место. Она вспоминала своё жеманство и кокетство, которые так въелись в неё, что уже не казались чем-то неестественным.
Если вы слепо верите всему подряд, а потом вините меня — это ваши проблемы.
Его бездушный, резкий голос эхом звенел в ушах.
По твоим словам, всё это... произошло просто потому, что я сама так захотела. И в том, кем я стала, нет ни капли твоей вины.
Почувствовав, как на глаза наворачиваются слёзы, Эри резко подняла голову, отгоняя эмоции. С её накрашенных красным губ сорвался полный обиды выдох.
Подлый ублюдок.
