Чхве Ын Хён саркастично скривился, словно происходящее вызывало у него лишь отвращение.
Эри, с трудом открыв глаза, посмотрела на него. Она судорожно кивнула. В её рот всё ещё были втиснуты его пальцы, поэтому она неразборчиво пробормотала:
— Вы же знали.
Знали ещё с того момента, когда я глотала противозачаточные, боясь умереть от рук старика. С того момента, когда я бездумно спрятала вас на чердаке. Когда я, не ведая страха, лгала прокурору Ли Сон Чжину.
Услышав это, Чхве Ын Хён резко вытащил пальцы из её рта. А затем, мёртвой хваткой схватив за затылок, силой притянул к себе. Их губы жадно и грубо столкнулись, и в ту же секунду Эри обвила его шею своими тонкими руками.
Горячий, массивный язык властно вторгся внутрь, и она с трудом приняла его, заполняющего всё пространство.
Голова шла кругом. То ли дело было в нём, то ли в этой удушающей атмосфере, но она впервые в жизни так возбудилась от одного лишь поцелуя. Еле сдерживая пульсирующее напряжение внизу живота, Эри до хруста в пальцах вцепилась в волосы Чхве Ын Хёна.
Густая помада давно стёрлась и размазалась по их лицам. Они задыхались и жадно, как голодные звери, как сорвавшиеся с цепи дикие собаки, впивались друг в друга, остервенело сплетаясь языками. Вели себя так, словно сдохнут на месте, если не проглотят друг друга прямо сейчас. Слюна смешивалась, текла по подбородку и проглатывалась.
В кольце его каменных рук тело, казалось, вот-вот хрустнет и сломается пополам. Но эта удушающая хватка почему-то принесла Эри невероятное облегчение. Это было доказательством того, что она всё ещё нужна Чхве Ын Хёну. Если бы это было физически возможно, она хотела бы не просто слиться с ним в одно целое, а без остатка раствориться в его плоти.
Поцелуй, похожий на неистовое пожирание, пронёсся как шторм. Такое вот у них вышло приветствие.
Хватка Ын Хёна немного ослабла, и его влажные губы мягко скользнули по её губам. Движение было неожиданно нежным.
С чего бы вдруг? От одной лишь этой мимолётной ласки предательски защипало в носу. Почувствовав, как на глаза наворачиваются слёзы, Эри приоткрыла веки. Лицо Чхве Ын Хёна так близко, его тяжелое дыхание, смешивающееся с её собственным, — всё это было не сном.
Сердце Эри бешено заколотилось. Ублюдок. Подлец. Человек, которому мало было бы все волосы на башке повыдергать, но почему-то в горле застряли совсем другие слова. Нелепые, жалкие слова, но если она их сейчас не произнесёт, то просто сойдёт с ума.
Долго и глубоко поцеловав его напоследок, Эри слегка отстранилась. И, не переводя сбившегося дыхания, прошептала:
— …Я так скучала.
Чхве Ын Хён замер, как сломанная кукла, а затем резко убрал руки, которыми обнимал её за талию. На его лице не осталось и следа недавнего безумия — теперь он смотрел на неё с абсолютным, ледяным равнодушием.
Почему? Зачем так внезапно? Разве вы сами не хотели этой встречи?
Растерянная Эри снова шагнула к нему, обвила руками шею и попыталась снова впиться в его губы.
Чмок. Чмок. Раздавались влажные, жалкие звуки — она пыталась протолкнуть язык, но его челюсти были плотно сжаты, не пропуская её внутрь.
Эри в отчаянии отстранилась. Между их воспалёнными, горячими губами протянулась и лопнула тонкая серебристая нить слюны. Её серые, полные непонимания глаза смотрели прямо на мужчину. Он стиснул зубы и, чеканя каждый слог, процедил:
— О том, что делишь верхний рот с другими…
— …
— Старик тоже знает?
Губы Эри приоткрылись в немом шоке. Даже с такого расстояния он, оказывается, всё видел. Видел, как она целовалась с прокурором Ли Сон Чжином. Её губы, на которых уже не осталось и следа помады, мелко задрожали.
Но Чхве Ын Хён — первый, с кем я целовалась по своей воле. Короткий, холодный язык старика, ползавший по моему голому телу, вызывал лишь глухую тошноту, а необходимость брать в рот чужую дряблую плоть внушала животный ужас.
Как бы она ни называла те чувства, что испытала во время их поцелуя, суть оставалась неизменной: только с Чхве Ын Хёном ей не было мерзко. Но он безжалостно растоптал её искренность, даже не дав оправдаться.
— И чё тебе старик покупает, когда ты шепчешь, что скучала?
Его сузившиеся, полные грязного подозрения глаза впились в Эри. Она до побеления в костяшках сжала кулаки.
Я так и знала. «Я скучала», «Мне не хватало вас» — нельзя было говорить ему ничего подобного.
Как Ли Сон Чжин швырнул ей в лицо, что её тело давно испорчено и пущено по рукам, так и Чхве Ын Хён, очевидно, видел в ней лишь дешёвую подстилку. А значит, любое её слово будет звучать для него как фальшивый стон портовой шлюхи.
— Ты считаешь меня… просто шлюхой?
Кадык на его толстой шее нервно дёрнулся. Эри восприняла это молчание как утвердительный ответ, и вся её тоска в одну секунду переплавилась в слепую ярость.
Руки, только что нежно обнимавшие его за плечи, теперь мёртвой хваткой вцепились ему в горло. Обхватить такую бычью шею ей было физически не под силу, но в её тонких пальцах кипела настоящая жажда убийства.
— Ты ведь знал и об этом!
— …
— Я такой была с самого начала. Ничего не изменилось!
Она сдавила его горло с такой силой, что её собственное лицо покраснело от натуги, а руки затряслись. Но Чхве Ын Хён даже не шелохнулся, лишь абсолютно спокойно смотрел на неё сверху вниз.
В конце концов, выбившись из сил, Эри сдавленно охнула и со всей злости оттолкнула его в грудь. Тяжело дыша, она испепеляла его взглядом. На шее киллера медленно наливались краснотой следы от её ногтей.
— Этими грязными делами я заработала кучу денег. И всё это — для тебя!
— …
— Ты же сам сказал, что за деньги сделаешь всё что угодно. Мы же на Намсане мизинцами клялись!
Её истошный, срывающийся крик эхом разнёсся по тихой гостиной.
Эри зло вытерла глаза тыльной стороной ладони, смахивая застилавшие зрение слёзы. Макияж, с которым она, дрожа губами, так свирепо смотрела на Ын Хёна, был безнадёжно размазан и превратился в грязные пятна. Под густым слоем косметики проступило её прежнее, испуганное юное лицо.
Её жалкое, детское личико выражало абсолютную ярость. Это была не обида и не горечь предательства, а злость в её самом примитивном, животном виде. Гнев, который испытываешь к сломанному инструменту, отказывающемуся работать как надо.
— Только не смей говорить, что и это тоже было шуткой.
— …
— Потому что только ради этого я и дошла досюда.
Бросив эти слова, Эри, тяжело ступая, ушла в свою комнату. Дверь захлопнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель.
Оставшись один, Чхве Ын Хён смотрел в пустоту потемневшими глазами. Внутри всё оборвалось — словно то единственное, что держало его на плаву в тюрьме, рассыпалось в серый прах.
Под слоем дешёвой косметики эта женщина скрывала вовсе не ту туманную идеальную жизнь, о которой он грезил ночами. Там прятался извращённый, гнилой ад. Он лишь на миг обманулся её привычной теплотой и запахом еды, решив, что перед ним всё та же прежняя наивная служанка.
Да, я собирался убить Пак Син Ока ради тебя. Но когда я клялся в этом мизинцем, я делал это лишь для того, чтобы ты прямо сейчас нашла в себе силы жить. Ведь пока я буду мотать срок, ты наверняка сможешь выбраться из этого болота.
А потом, покончив с тем старикашкой, что проклял меня, я бы перестал пачкать руки кровью. Я бы завязал с жизнью киллера, изо всех сил пытался бы стать обычным человеком и, если бы судьба позволила, нашёл бы тебя снова…
Судьба.
Зрачки Ын Хёна мгновенно сузились в точку. В его предсказании фигурировала не одна женщина. Помимо той, с которой он мог бы прожить долгую и спокойную жизнь, была ещё одна.
Он с глухим неверием уставился на закрытую дверь, за которой скрылась Эри.
Женщина, которая, по пророчеству, должна принести мне смерть.
Нет. Блядь, не может быть. Пусть ты и сгнила в этой канаве из-за меня, но не может же это быть правдой. Ты же была невинной, работящей, ты вообще не имела никакого отношения к этому дерьмовому миру… Да, сейчас ты стала содержанкой и всерьёз намерена пришить старика, но…
Неужели это всё-таки ты?
* * *
Накануне открытия казино Пак Син Ок со всей серьёзностью подошёл к составлению списка гостей. Усадив рядом покорную Юмико, а Сим Эри посадив прямо к себе на колени и по-хозяйски сминая её грудь грубой ладонью, он скрупулёзно высчитывал полезность каждого приглашённого.
— Вот этого, Пак Ки Тэ, надо позвать.
— Директор Пак вроде ещё в Уругвае.
— А, хуле… тогда чё насчёт комиссара Кима?
— Хм, этот хмырь только жрёт в три горла, а отдачи никакой.
— Да ну? Вроде не из таких был.
— Да все они одним миром мазаны. Я с его бабой уже сколько раз обедала. Она только и ноет про грядущие выборы. По мне, так он уже сбитый лётчик.
— Да неужто? Ну, тогда и Ким Джуна вычёркиваем нахрен…
Пак Син Ок, жирно зачёркивая перьевой ручкой очередное имя, вдруг довольно и мерзко усмехнулся. И с силой хлопнул Эри по ягодице.
— Ишь, какая смышлёная девка мне досталась! Золото, а не баба.
— Эри-тян и правда потрясающая. Какая великолепная память.
Даже Юмико с мягкой, приторной улыбкой сделала Эри комплимент. Лицо Эри на мгновение окаменело, а потом густо залилось румянцем. Оказывается, она и сама уже привыкла воспринимать законную жену председателя просто как предмет мебели.
Опомнившись, она с брезгливостью оттолкнула старческую руку, прилипшую к её груди.
— Ох, ну что вы, тут же люди.
— Какие ещё, нахер, люди? Миджа, чё ли? Подь сюды, девка.
— Всё в порядке. Я ничего не видела.
Юмико прикрыла рот ладонью и тихонько рассмеялась. Глядя на её гладкий лоб без единой морщинки и спокойные глаза, Эри почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног.
