Она едва притронулась к еде, выпила пару ложек бульона и встала из-за стола первой. В глазах потемнело, но она привычно схватилась за спинку стула и подождала, пока головокружение пройдёт. Перед глазами всё ещё мелькали красные и жёлтые пятна, а в голове словно что-то тихо щёлкнуло.
Прищурившись, Эри смерила Чхве Ын Хёна недобрым взглядом и вышла из столовой. Никто не поспешил за ней следом, никто не схватил её за запястье. Она зря старалась, нарочито громко шурша юбкой прямо у него над ухом.
Усилием воли заставив себя не рухнуть на диван, она подхватила меховую шубу. В горле пересохло, Эри хотела попросить у Ми Ок воды, но передумала. Её дом находился всего в полусотне шагов отсюда. Если уж падать без сил, то на собственной территории.
И Чхве Ын Хён должен был это увидеть. Увидеть, что теперь, даже если кое-кто умрёт, ей есть куда пойти. Что всё готово.
— Уходите? — Заботливая двадцатилетняя Ми Ок, вытирая мокрые руки о фартук, вышла ей вслед. Эри слабо улыбнулась:
— Да. Когда председатель вернётся, позвони мне домой.
— Нам тут привезли сушёную хурму, давайте я вам положу.
— Не надо.
Глядя на Ми Ок, Эри словно видела саму себя в те времена, когда ещё ничего не понимала. Когда отчаянно нуждалась в людях и была благодарна за малейшее проявление доброты. Когда верила в любовь, слушая чужие романтические истории. Хотя кто знает, осталось ли для неё самой в этом мире хоть что-то.
Эри платила Ми Ок как за работу с проживанием, но настояла, чтобы та просто приходила днём. Она не хотела, чтобы девчонка постоянно мозолила глаза старому извращенцу и сгубила свою жизнь, как это случилось с ней.
Туго затянув пояс шубы, Эри подхватила свой пакет. И хотя выглядел он как невзрачный чёрный свёрток, внутри плотно лежали перевязанные пачки купюр.
Это была недельная выручка одного из подпольных казино. Эти деньги будут копиться под половицами её дома, чтобы увидеть свет лет через десять.
— Уф.
Она крепко сжала пакет обеими руками. Каждый раз Эри убеждалась: деньги — это тяжесть, и физическая, и моральная. Шаркая ногами, она подошла к выходу и обулась. Стоило ей встать на острые каблуки, как тело от пяток до макушки пронзила тупая боль.
— …
Смерив гневным взглядом огромные мужские кроссовки, аккуратно стоявшие в прихожей, Эри толкнула дверь плечом и вышла.
Нос защекотал холодный, колючий воздух. Заставляя двигаться ноющее тело, она медленно спустилась по каменным ступеням. Как ни старалась она унять натянутые нервы, ожидая, что он вот-вот выйдет следом, всё было тщетно — позади стояла тишина.
Ладно. Чхве Ын Хёну, наверное, тоже непривычно на свободе после стольких лет. Да и сама она сейчас готова была рухнуть в обморок от усталости.
Нужно было просто отдохнуть, а радость встречи оставить на потом. О планах и намерениях можно будет поговорить позже, когда появится время.
Эри закусила губу и сильнее сжала пакет.
В тот самый момент, когда она уже собиралась перешагнуть за ворота, позади послышался тяжёлый стук шагов. Они были не такими пружинистыми, как раньше, но ритм остался прежним. Дыхание, и без того сбитое от усталости, перехватило.
— …
Чхве Ын Хён молча забрал пакет из её рук. Пальцы Эри легко разжались, словно только этого и ждали.
По пути домой Эри шла, вытянувшись в струну. Она надеялась, что со спины выглядит статной в глазах идущего в пяти шагах позади Чхве Ын Хёна. Она сосредоточила всё своё внимание на том, чтобы не оступиться на высоких каблуках и не покачнуться на спуске.
Пройдя мимо гаража и соседнего дома, они подошли к белым воротам особняка. Пусть он и не был таким огромным, как дом председателя, но случайные прохожие никогда не смогли бы заглянуть во двор. Миновав сад, в котором вполне мог бы вдоволь набегаться ребёнок, они подошли к входной двери.
Эри достала из сумочки ключ. Металлический кончик всё никак не попадал в замочную скважину, и она с досадой прикусила нижнюю губу. Ей отчаянно хотелось, чтобы Чхве Ын Хён не заметил её волнения.
— Проходите.
Чхве Ын Хён остался стоять в дверях, лишь пробежавшись взглядом по прихожей и гостиной. На его лице читалось нескрываемое изумление. Эри даже отчасти понимала его реакцию и про себя усмехнулась.
Она и сама знала, что вычурная антикварная мебель, блестящие старые деревянные панели на стенах и потолке никак не вязались со вкусом девушки, которой едва перевалило за двадцать. Ей было до смерти стыдно, но не могла же она прямо сейчас содрать обшивку со стен только потому, что это старомодно.
Впрочем, жить это не мешало. В этом тёплом и уютном доме Эри могла посреди зимы ходить в одном лёгком платье без рукавов, а от скуки растапливать духовку и переводить муку на печенье.
Может, с эстетикой тут и были проблемы, но всё работало безупречно и было высшего качества, так что жаловаться не приходилось. Кресло-качалка в мелкий цветочек, например, тоже было дорогущим импортом из Индонезии. Небрежно бросив на его спинку меховую шубу, Эри прошла на кухню.
В чайнике на столе оставался чай из купены, который заварила Ми Ок. Наливая светло-коричневый напиток в стеклянный стакан, Эри заставила себя приподнять уголки губ.
Надо хотя бы предложить ему выпить воды перед уходом.
А заодно спросить, как он жил всё это время и что собирается делать дальше.
Пусть он и игнорировал её во время отсидки, не читал писем и отказывался от свиданий. Пусть ей не с кем было поделиться своим горем, когда хотелось рыдать и опустить руки. Как ни крути, именно благодаря его наказу выжить она дошла до сегодняшнего дня. Громко сказано, но он спас ей жизнь.
Но когда Эри вышла в гостиную, Чхве Ын Хёна в прихожей уже не было. Её растерянный взгляд упал на чёрный пакет, аккуратно поставленный на пол. Напудренный, идеально гладкий лоб мгновенно прорезала гневная морщинка.
Поспешно подняв глаза и выглянув в панорамное окно гостиной, она увидела широкую спину — он без тени сожаления покидал сад. Эри даже не успела поставить стакан. Она рванула дверь так резко, что тёплая вода расплескалась на руку, но она не обратила на это внимания.
Благодаря своей спешке она успела преградить ему путь у самых ворот.
— Уходите?
— …
— Вот так просто?
Кончики её тонких бровей дрогнули. Чхве Ын Хён, даже не взглянув на преградившую ему путь миниатюрную женщину, коротко ответил:
— Да.
— Эй!
— Отдыхайте.
Он действительно поклонился ей с таким же почтением, как своему боссу. Эри на мгновение опешила, но, не в силах сдержать гнев, с силой толкнула его в широкое плечо. Мужчина даже не шелохнулся, и это взбесило её ещё сильнее.
— Мы не виделись два года. С того самого дня на чердаке.
— …
— Вам нечего мне сказать?
Спросить, как я поживаю. Извиниться. Узнать, как я стала невесткой.
Но стоило Эри, тяжело дыша, задать эти вопросы, как Чхве Ын Хён наконец посмотрел на неё сверху вниз. От его коротко остриженных волос и равнодушного, сухого взгляда её сердце, казалось, ухнуло куда-то вниз, до самого въезда в Пхёнчхан-дон.
— Нечего.
— …
— И, пожалуйста, воздержитесь от слова «мы». Если кто услышит, может неправильно понять.
Сказав это, он снова вежливо поклонился.
Эри ошарашенно смотрела на него снизу вверх. Глаза Чхве Ын Хёна, казавшегося таким же уставшим, как и она сама, недовольно сузились. Впиваясь острыми ногтями в ладони, она едва сдерживала унижение.
— Как это нечего?
— …
— Вы не прочитали ни одного моего письма. А свидания…
— …
— «Что это за наряд? Что ты задумала? Почему тебе вообще ничего не интересно?»
В тот момент, когда она хотела сорваться на крик, перед глазами вдруг потемнело. Её застарелая болезнь.
Тьма поглотила её в одно мгновение, и она потеряла ориентацию в пространстве. Не могла понять, где лево, где право.
Дело дрянь.
Она почувствовала, что падает, но за долю секунды до того, как удариться о землю, раздался громкий звон разбившегося стакана.
— …
Её тело, летящее в неведомую глубину, вдруг стало лёгким. За секунду до того, как она рухнула бы на осколки стекла, Чхве Ын Хён подхватил её обеими руками.
Почувствовав щекой мягкость кашемира, Эри медленно моргнула. Но, вопреки обыкновению, тьма перед глазами никак не рассеивалась.
— …У тебя жар.
Тихо пробормотал он. А, вот оно что. Глаза, перед которыми всё плыло, то и дело закрывались. Над её головой пронёсся слабый вздох.
Чхве Ын Хён положил её не на кровать, а на диван в гостиной. Холодная светло-коричневая кожа неприятно липла к горящему телу.
Эри поморщилась и свернулась калачиком. Наверное, я сейчас похожа на огромную белую гусеницу, — мелькнуло у неё в голове.
Сквозь гул в ушах она уловила, как Чхве Ын Хён пошёл на кухню. Он каким-то чудом нашёл аптечку в шкафчике и вернулся со стаканом воды, поставив всё на журнальный столик. Судя по его холодным, отрывистым движениям, он был готов покинуть дом в любую секунду.
Зрение начало понемногу возвращаться, и Эри торопливо протянула руку к его силуэту. Её пальцы вскользь задели его рукав.
— Эй. Постойте, начальник Чхве.
